Take Me To Church

Вероника чувствовала, что привязывается. Знала, что это не пройдет бесследно, ведь короткие вечерние переписки переросли в ночные, когда глаза уже слипались от усталости, но пальцы продолжали набирать очередное сообщение Бетти. Наверное, они обе чувствовали это — невыносимое притяжение друг к другу, искреннюю заинтересованность, привязанность. Вероника не могла скрыть улыбку, когда на признание о том, что Бетти снилась ей, Купер каждый раз теперь писала перед сном: «Надеюсь, встретимся в твоих снах». И это было мило. И правильно. По крайней мере, в этом не было ни намека на постыдные мысли у Бетти. Бетти не имела ни малейшего понятия о том, во что ввязывается. Сердце Вероники всегда проваливалось в желудок, стоило Купер объявиться где-нибудь рядом школе, обхватывая нагло запястье или усаживаясь напротив на ланче. И если это не было одержимостью, то весьма однозначной симпатией со стороны Вероники, которая каждый раз пыталась найти в себе силы прекратить. И, быть может, если бы она по-настоящему верила в силу молитвы, она бы молилась и день и ночь, лишь бы не чувствовать всего этого, зная, что это не сулит ничего хорошего.

***

— Что, вы с Лодж теперь лучшие подружки? — Агата хмурится, наблюдая за тем, как Бетти перебегает от ее столика к их общему. Бетти смеется, не замечая косых взглядов. Бетти кажется все это несерьезным. — Вы ведь не собираетесь делить меня с кем-то? — усаживаясь рядом, она открывает ланч-бокс, тут же накалывая на вилку фасоль. — Мы отлично уживаемся все вместе, к тому же, Вероника крутая. — А то, что она лесбиянка не противоречит твоей вере? Агата делает это лицо «Я знаю, о чем говорю», и Бетти хмурится, с трудом проглатывая фасоль. Еще пару месяцев назад школа гудела от постоянных стычек Фила и Рафаэля, которые поочередно пытались сходить на свидания с Вероникой, а теперь, из-за отказа двум мудакам, ее называют лесбиянкой? — Во-первых, я бы не стала слушать слухи, Агата, — уверенно тянет Бетти, кидая мимолетный взгляд на Лодж, сидящую в другом углу столовой. — А, во-вторых, она почти ходила на свидание с твоим братом. — И что, из-за этого она не может быть лесбиянкой? Мэдди, сидящая рядом с подругами, тушуется, понимая, что атмосфера накаляется, и Бетти ни на шутку начинает злиться, что венка на ее шее чуть пульсирует, а пальцы сильнее сжимают вилку в руке. — Может, нам и правда не стоит делать поспешных выводов? — слабо протягивает она, но Бетти будто не слышит. — Ты не имеешь никакого права называть ее лесбиянкой, ты ничего не знаешь о ее жизни? — А ты знаешь много? Стул отъезжает назад слишком резко и громко, привлекая внимание некоторых школьников. Бетти бы раскраснелась от смущения, но впервые за долгое время в грудной клетке тесно от раздражения. Она выходит из столовой слишком демонстративно, чтобы обратить внимание на удивленный взгляд брюнетки в углу. Агата слишком давно пыталась задевать Бетти подобным, постоянно отпуская какие-то комментарии в сторону Вероники, и Купер никак не могла понять, в чем причина? Бетти не забивала на подруг, но если смотреть правде в глаза, они не так уж и часто собирались вне школы, чтобы считать себя лучшими подругами, и по сути, все что их связывало — было школьными коридорами. Все это просто нечестно. Бетти не хочет делать выбор. Однако уже вечером, несколькими часами позже, она все-таки получает сообщение от Агаты: [Прости, я не хотела срываться или быть грубой. Я не имела права так говорить о Веронике, не зная ее, я просто хочу, чтобы ты была осторожной, хотя ты и так умная девочка] — и Бетти слабо улыбается. А затем ее экран вновь загорается, оповещая о входящем сообщении. Вероника: [Что-то произошло в столовой?] Вероника, ну конечно. Бетти: [Ничего страшного. Небольшое непонимание] Вероника: [Я могла слышать свое имя?] Бетти: [Вряд ли. Все в порядке, Ви, не бери в голову] Бетти чувствует, будто тонет во грехе, не говоря правду человеку, которым она дорожит. Но так будет лучше для Вероники, она уверена. Прощаясь с подругами, она зажигает пару свечей, после чего садится на кровать, складывая руки перед собой. — Господи Иисусе Христе, Сыне Божий. Исповедываюсь пред тобой за греховные помыслы и недобрые деяния. Прости мне грехи позабытые, случайные и по умыслу творимые. Помоги мне справиться с искушением дьявольским и наставь на путь святого православия. Да будет воля твоя. Аминь.

***

У них нет точек соприкосновения и, быть может, схожести в них меньше, чем кажется им обеим, но вот — Вероника сидит у Бетти в комнате, копаясь в стопках с дисками и недоумевая, кто еще смотрит фильмы по DVD. Бетти наблюдает за подругой искоса, пытаясь доделать кое-как конспекты для классов, и Лодж из всех сил старается не мешать той. Она ходит по комнате, изучая книжные полки и улыбаясь фотографиям Бетти с Полли. В комнате Бетти все слишком розовое — у Вероники слишком белое, и эта строгость раздражает ее куда больше кукольной комнатки. — Все рассмотрела? — смеется Купер, когда подруга лениво падает рядом, подпирая подбородок руками и наблюдая за тем, как Бетти терпеливо записывает что-то в тетрадь. — Да, так что теперь ты в моем поле зрения, — Вероника беззлобно скалится, и какое-то время они проводят молча, слушая, как из соседней комнаты грохочет музыка Полли. У Лодж замирает дыхание, когда Бетти устало откидывается на кровати, перекатываясь на спину так, что нагнись Вероника чуть ниже — ее волосы будут щекотать лицо подруги. Вероника улыбается, глядя на то, как Бетти трет свои глаза и демонстративно стонет, и брюнетка — она может поклясться — не знает, почему протягивает руку к светлым волосам, невесомо касаясь их и заправляя за ухо. Бетти довольно расплывается в улыбке, удовлетворенно потягиваясь. — Я люблю, когда кто-то копается в моих волосах, — произносит она, будто бы не намекая на то, чтобы Вероника продолжила, отчего подруга беззлобно смеется. Ее пальцы осторожно продолжают поглаживать волосы, чуть углубляясь в пряди и касаясь кончиками пальцев кожи головы. Бетти мурлычет, послушно прикрывает глаза и радуется тому, что с уроками, наконец, покончено, так что они могут провести остаток дня вместе с Вероникой, шатаясь по городу или смотря один из DVD дисков. — Полли всегда так громко слушает музыку? — Мы постоянно ссоримся из-за этого, — поджимает губы Купер и практически тут же ощущает, как пальцы Вероники чуть царапают корни волос, посылая мурашки по позвонкам. — Но на данный момент ей повезло, потому что меня это не заботит. — Удивительно. Какое-то время они просто лежат, болтая о всяких мелочах, которые не несут ничего значимого, и вся ситуация кажется Бетти до умопомрачения правильной — будто все так, как и должно быть: и пальцы Вероники в ее волосах, и громкая музыка из-за соседней комнаты, и их глупых смех над тупыми вопросами самим себе. Бетти хочется застрять в этой временной точке навсегда, не выбираться из постели и не думать о предстоящей контрольной по математике. Бетти хочется, чтобы все осталось именно так.

***

Вероника: [Она никогда не ответит мне взаимностью] Шерил быстро закрывает сообщение, слыша скрип оконной рамы, когда Полли пробирается к ней в очередной раз. Это стало уже доброй традицией: ночь, дом Шерил и Полли, лезущая в окно, словно они главные героини какой-нибудь мелодрамы. И пока Блоссом встречает свою девушку, нежно целуя ее в губы — в голове крутится слишком много мыслей о том, что Вероника собственноручно закапывает себя в могилу. Несмотря на то, что Шерил не была близка с Бетти, но знала о ней достаточно из уст Полли, которая всеми правдами и неправдами пыталась хоть как-то изменить отношение сестры к религии, к ее слишком радикальным взглядам. Иногда Полли казалось, что Бетти специально упирается в свою правду, лишь бы не идти на поводу у сестры, и это раздражало больше всего. Полли мягкая и от нее приятно пахнет — Шерил касается ее каждый раз, словно в первый, но это едва ли отвлекает. Разве что, самую малость. И Полли наступает — чуть подталкивает Блоссом к широкой кровати, мимолетно рассказывая о том, как провела тот день и что — конечно же — безумно скучала. Шерил чувствует это, когда ее губы покалывают от настойчивых поцелуев, а кожа горит под прикосновениями пальцев. «Я хочу тебя» — Полли бесстыдна практически так же, как и сама Шерил. Она усаживается на чужие бедра, стягивая с себя блузку и заставляя девушку касаться груди. «Ты уже здесь, детка» — бормочет Шерил, забываясь на какое-то время. Полли отвлекает ее от гнетущих мыслей. — Тебе не кажется, что Вероника в последнее время сблизилась с Бетти? — уже после спрашивает светловолосая, бездумно водя пальцами по обнаженной груди Шерил и слушая все еще сбитое дыхание той. Шерил кажется. Шерил точно знает, что они сблизились, и знает, какой недвусмысленный интерес преследует Веронику. Она теребит пальцами свои губы, совершенно не зная, как разговаривать на эту тему, и с чего вдруг Полли вообще начала об этом говорить? В комнате слишком темно, чтобы разглядеть смятение на лице рыжей, и она рада хотя бы этому факту. — Думаешь? Конечно, она могла бы не корчить из себя слепую, ведь эти двое ходили в школе словно лучшие подружки, и одиночество Вероники не было таким уж очевидным, как раньше. Бетти действительно спасала ее. Но что, если это вмиг прекратиться, и это существование с самим собой будет давить на Веронику сильнее обычного? Что, если в конечно итоге — она упадет еще ниже, чем была до этого? У Шерил щемит в груди от этих мыслей. — Вероника часто бывает у нас в гостях, — объясняет Полли, прикрыв глаза. — Кажется, что они действительно много времени проводят вместе. — Думаешь, Вероника положительно влияет на нее? Полли издает звук, выражающий неоднозначность, после чего сильнее прижимается к Шерил. — Не знаю, мне кажется, что все остается по-старому, но, честно говоря, я вообще не понимаю, как они уживаются вместе. — Может, это любовь? — усмехается Шерил, и Полли начинает смеяться навзрыд.

***

Время шло размеренно, что подкатившие холода уже не казались чем-то внезапным. Люди по-прежнему жарили зефир на костре, ходили в церковь и попадали в аварии, пока Бетти и Вероника продолжали сближаться, узнавая друг друга с каждым днем все лучше. «Я никогда не могла бы представить, что смогла бы общаться с тобой», — заявила Бетти очередным вечером, сидя в одном из кафе и вертя кружку с остывшим чаем в руках. Они всегда слишком много говорили из-за чего их горячие напитки непременно остывали, заставляя допивать содержимое уже холодным. Бетти всегда улыбалась, чувствуя, будто бы солнечное тепло окутывает ее грудную клетку, когда она находится рядом с Вероникой. Даже несмотря на все различия, они были действительно близки и понимали друг друга как никто другой. «Я не знаю, где ты была раньше», — улыбнулась Лодж, наблюдая за девчонкой из-за огромной кружки, отчего Бетти засияла, словно ей сделали лучший комплимент на земле. «Я ходила в эту церковь сколько себя помню». Веронике хочется выругаться за то, что она была слепой. И что бы было — не помоги она тогда Бетти с машиной, не найди ее в фейсбуке, не заговори с ней около церкви? Эти мысли заставляют Лодж практически скулить, осознавая, насколько сильно и очевидно она влюбляется в Бетти. Это ощущение сравнимо лишь тем, будто бы тебя хватают за горло, перекрывая кислород, и Вероника из-за всех сил пытается дышать, когда Бетти идет к ней вплотную, доверчиво прижимаясь к подруге. Когда в подобном положении дел они внезапно встречают Полли и Шерил — Вероника краснеет, замечая недвусмысленные взгляды подруг на них, ведь Бетти прижимается к ней, а Шерил точно знает, что Вероника влюблена в Купер. Полли удивлена не меньше, ведь еще никогда в жизни она не видела, чтобы Бетти гуляла с кем-то под ручку, при этом выглядела такой счастливой, будто бы действительно влюблена в этого человека. Полли внезапно хочется язвить, не накажет ли Бетти Бог за то, что она так жмется к Веронике, но колкую фразу удерживает при себе, и вместо этого одарят Лодж продолжительным взглядом «Я-знаю-что-ты-делаешь». И вот — выходит как-то так, что кто-то роняет внезапное приглашение присоединиться, и Вероника по-идиотски шутит о том, что это не двойное свидание. Смеются все, кроме Бетти, и брюнетке кажется это омерзительно-грустным, ведь не трудно понять, что Бетти никогда не станет воспринимать подобные шутки как-то иначе. Бетти — это Бетти, и у Вероники нет ни единого шанса изменить что-то в ее жизни. Этого почти незаметно, но все-таки чувствуется, что Бетти некомфортно сидеть в кафе, и ее не спасает даже рядом сидящая Вероника, что смеется и ведет себя настолько непринужденно, что Купер могла бы позавидовать. Они говорят о школе и о приближающемся Рождестве, а Полли аккуратно замечает, что Бетти повезло иметь такую подругу, как Вероника. Шерил смотрит на брюнетку весьма однозначно. — Не думаю, что от этого что-то меняется, — честно признается Вероника, неловко поправляя волосы и стараясь не смотреть на Бетти, чей взгляд устремляется прямо на нее. — Ну, знаешь, это впервые, когда Бетти сидит с нами. Полли ободряюще улыбается, мягко накрывая ладонь Шерил и улавливая напряжение тела сестры. Конечно, все это совсем несущественно, но сам факт, что Бетти здесь — искренне поражает ее, и то, что они не говорят о религии — практически пугает. — В этом нет ничего такого, — упирается Бетти, словно это замечание оскорбляет ее. — Я просто… С какой стати я вообще должна быть где-то с вами? — Мы всегда зовем тебя с собой на вечеринки. — Ты прекрасно знаешь, что я не люблю вечеринки, — блондинка сжимает губы, инстинктивно придвигаясь к Веронике. — Просто сейчас выдался момент, который мне нравился. Полли не злится, лишь лукаво улыбается сестре, наклоняя голову в примирительном жесте, и Лодж облегченно выдыхает, радуясь тому, что никто не развязал из этого целый скандал.

***

— Почему ты веришь в Бога? — внезапно поинтересовалась Вероника, из-за чего Бетти до смерти захотелось закатить глаза и уйти. После воскресной мессы они решили просто прогуляться по городу, наслаждаясь последними деньками перед Рождеством. Пару дней назад снег сделал жалкую попытку выпасть, но кроме тонкого белоснежного слоя, лежащего на земле, надеяться было не на что. Купер искоса покосилась на подругу, которая продолжала пить какао как ни в чем ни бывало, и при этом умудряясь сохранять невозмутимое выражение лица. — А почему ты не веришь? — резонно поинтересовалась Бетти, пряча руки в карманах. — Ты всегда отвечаешь вопросом на вопрос? Они не ссорились, но каждый раз, когда Лодж заводила подобные темы — хорошего ждать не приходилось, и все же Вероника не оставляла попыток понять Бетти. Читая отрывки из Библии о гомосексуализме, Вероника ощущала себя все хуже и хуже, будто бы она специально врет Бетти о собственных чувствах, и это отвращение к самой себе буквально поглощало ее. Не ложись с мужчиною, как с женщиною: это мерзость. И ни с каким скотом не ложись, чтоб излить (семя) и оскверниться от него; и женщина не должна становиться пред скотом для совокупления с ним: это гнусно. Или не знаете, что неправедные Царства Божия не наследуют? Не обманывайтесь: ни блудники, ни идолослужители, ни прелюбодеи, ни малакии, ни мужеложники, ни воры, ни лихоимцы, ни пьяницы, ни злоречивые, ни хищники — Царства Божия не наследуют. — «Лица Моего не можно тебе увидеть; потому что человек не может увидеть Меня и остаться в живых», говорил Иегова Моисею, — поясняет Бетти, стараясь не думать о том, что подобная тема может вновь привести их к разногласию. — К тому же, вера в Бога, это не слепое поклонение, как ты можешь сказать, и люди с этой верой становятся духовно развитыми, добрыми и отзывчивыми. — Думаешь, без молитв я забуду, как быть хорошим человеком? Бетти внезапно замолчала, понимая, что Вероника права, но в конце-концов, это ее личное право верить во что-то, что делает ее сильнее и увереннее в себе. — Людям просто проще, когда они верят во что-то, понимаешь? И в этом смысле наша вера для нас очень важна, с ней проще переживать все невзгоды. Мы все социальные существа, и всем нам нужен собеседник, так что можно считать, что общение с Богом и есть та нужна составляющая общения. — Ты говоришь о том, что в тяжелых случаях люди надеются на помощь Бога… — И это работает. Ты знаешь, сколько в истории существует совершенно удивительных случаев, когда после молитв люди в буквальном смысле исцелялись? Это не могло произойти из-за вмешательства врачей и прочей помощи, но сила молитв сильнее, чем ты можешь представить. — Но ты ведь знаешь об эффекте плацебо? Бетти кивнула головой, глядя в серьезное лицо Вероники, которое казалось уже таким родным и, наверное, любимым. И каждый раз, когда они вновь говорили об этом, сердце Купер кровоточило, не выдерживая их бесконечного противостояния, будто бы Веронике было так важно доказать, что существует только ее правда. Однако, Лодж не так сильно давила, все-таки не желая доводить их спор до конца и выяснять, кто из них прав. — Почему тебе так хочется надавить на меня, зная, что религия для меня так важна? — неожиданно спросила Бетти, замечая, как меняется лицо подруги. И Вероника закусила внутреннюю сторону щеки, не в силах признать, что вся проблема сосредоточена не в Бетти, а в ней самой — и расскажи она Купер о своей влюбленности, она потащит блондинку за собой в ад. Веронике хочется, чтобы ее любили, ей хочется быть понятой, но чем больше они с Бетти узнают друг друга, тем меньше эта сказка походит на ту, что кончается чем-то хорошим. — Я не хочу давить на тебя, я просто пытаюсь понять… — Тогда давай сойдемся на том, что мы не понимаем друг друга? — Бетти улыбалась без всякой злобы, осторожно просовывая руку под локоть Вероники и безмолвно умоляя ее прекратить. Вероника замолкает.

***

У Вероники паранойя, которую она тщательно скрывает. И чем ближе становилось Рождество, тем очевидней это чувство скребло в солнечном сплетении. Это продолжалось около недели, и каждый раз, появляясь в школе, она могла поклясться, что видела эти косые взгляды. Сначала она думала о том, что это связано с еженедельным посещением церкви, и подростки просто не могли сопоставить того, что Вероника могла так исправно посещать мессу, но затем она заметила, что подобные взгляды были связаны определенно не с этим. Она могла бы сделать вид, что этого не происходит, ведь — то, чего мы не видим, того не существует, но Бетти — внимательная и чуткая Бетти — как-то заметила это тоже, сомнительно протягивая: «На нас смотрят или мне просто кажется?» Бетти не казалось, и волнение, расползающееся внутри Вероники, выходило за рамки контроля. Иногда ей просто хотелось остановиться посреди коридора и громко закричать о том, чтобы все перестали пялиться на нее подобным образом. Она видела как люди смотрели на нее, видела, как они перешептывались и провожали Лодж взглядом до самой стоянки или классов, и она — черт подери — никак не могла понять причину происходящего? Однажды, понимая, что кто-то умудряется смотреть на нее даже в классе, она не выдержала: — У меня, блять, что, футболка задом наперед надета или какого черта ты смотришь на меня? Одноклассник тут же отвел взгляд, тихо усмехнувшись себе под нос, но Вероника, уловившая ироничный смешок, едва ли не вышла из себя, мечтая заехать в лицо обидчику. Так продолжалось вплоть до того, пока Бетти, заметившая подобные изменения, не обратилась к своим подругам, которые, казалось, знали об этом не меньше остальных. За очередным ланчем было слишком тихо и слишком подозрительно, чтобы не обратить на это должного внимания. — Итак, что происходит? — отодвинув от себя контейнер с едой, Бетти внимательно посмотрела на Агату, после чего перевела взгляд на Мэдди. — С чего ты взяла, что что-то происходит? Ох, Мэдди всегда была любимицей в школе. Тихая девочка, которая была слишком похожа с Бетти — она никогда не любила ввязываться в конфликты, и теперь Купер могла наблюдать, как лицо той едва удерживается от эмоции полнейшего краха. Мэдди не хочет ругани, но ее глаза выдают то, что она прекрасно знает, что происходит вокруг, и Агата, нервно ковыряющаяся вилкой в салате, тому подтверждение. — Говорите, — настойчивей протянула Бетти. — Не нужно держать меня за слепую идиотку. Это продолжается уже неделю, но вы не обронили ни слова. Агата не поднимала глаз, будто бы происходило что-то такое, за что ей было стыдно или, по крайней мере, доставляло ужасный дискомфорт. Бетти не часто видела ее такой, так что подобное положение дел ее пугало и заставляло ни на шутку волноваться. — Кто-то просто пустил по школе слух… — Мэдди начала первой, но Агата практически тут же оборвала ее. — Люди думают, что вы с Вероникой… Типа вместе. — Типа вместе… как? — не улавливала сути проблемы Бетти, переводя взгляд с одной подруги на другую. — Как пара. Что вы встречаетесь или… я не знаю, — впервые взглянув Купер в глаза, Агата чувствовала всю неправильность происходящего: и то, что они не сказали об этом раньше, и то, как смотрела на нее Бетти, хлопая огромными непонимающими глазами. — Мы не знаем, кто начал это, но вся школа обсуждает это за вашей спиной. И Бетти вдруг замерла. Ее чувства настолько притупились, что она даже не могла сказать о том, что чувствует: злость, раздражение, стыд, смущение, безразличие? Все вокруг словно перестало существовать, и она лишь смотрела на Агату с таким пустым выражением лица, что та мгновенно опустила свою руку на ладонь Бетти, будто бы молча выражая свою поддержку. Но что-то очевидное произошло — сердце в грудной клетке Купер неожиданно заколотилось. Так громко и отчаянно, что блондинка и сама не могла понять подобной реакции. Она не могла понять, как люди могли думать о подобном, когда многие знали Бетти по публичным выступлениям с темой религии, многие знали, как много значит для нее вера, и в конце концов, кто-то из учеников знал, что они с Полли практически никогда не пересекались в школе, стараясь избегать общения друг с другом из-за того, что Полли встречалась с Шерил, и это не лезло ни в какие рамки понимания для Бетти. — Это какая-то дурная шутка? — найдя в себе силы, усмехнулась Купер, буквально ощущая лихорадочное дрожание тела. — Мы просто хотим сказать, что даже если это правда, то мы не будем осуждать тебя, — тихо пробормотала Мэдди, поглядывая на Агату. — Мы были не правы в отношении к Веронике, и, может, она действительно хороший человек. — По крайней мере, я слышала, что пару недель назад она утешала какую-то девчонку в женском туалете, и это было очень мило, — закивала головой Мед. — Вы издеваетесь надо мной? — чуть повысила голос Бетти, мгновенно раздражаясь. — Мы не встречаемся! То, что мы проводим много свободного времени вместе, еще не значит, что… Ну… Вы поняли. Почему люди об этом говорят? — Ну, вы кажетесь довольно близкими и со стороны… Бетти, не подумай, что я хочу тебя обидеть или задеть, — начала оправдываться Агата, умоляюще смотря на подругу. — Просто со стороны вы так смотрите друг на друга, и слухи о том, что Вероника лесбиянка ходили давно, так что… Купер глубоко втянула воздух, пытаясь хоть как-то контролировать свой гнев, внезапно разгорающийся внутри. Подобная тема была ей крайне неприятна, и она понятия не имела, как должна была реагировать на происходящее в школе. Но одно она знала наверняка — это не может продолжаться в подобном русле, и уже позже, усевшись в свою машину после учебы, Бетти потянулась к телефону, быстро набирая смс. Бетти: [Вероника, нам нужно кое-что обсудить]