Take Me To Church

Они встретились в предзакатный час у небольшой реки, протекающей практически на окраине города. Воздух был особенно морозным в это время, но солнечный свет и розовато-фиолетовые облака смягчали ситуацию, заставляя Бетти чуть меньше переживать из-за предстоящего разговора. Но как только она заметила Веронику, подъезжающую к месту, ее сердце тут же подпрыгнуло к горлу, после чего провалилось куда-то в желудок — руки задрожали, и в грудной клетке отчаянно заколотилось ощущение страха. Что она скажет Веронике? Будет ли Вероника зла? Бетти казалось, будто бы это самый волнительный момент в ее жизни, ведь даже тогда, когда Полли заявила за очередным ужином о том, что она лесбиянка и встречается с Шерил — она и то переживала меньше. — Давно ждешь? — первое, о чем спросила Вероника, торопливо подбегая к подруге и подтягивая шарф чуть выше, чтобы морозный ветер не забирался за воротник. — Не очень, — отрицательно качнула головой Бетти, и они медленно пробрели вдоль реки. Купер долго не решалась говорить об истинной причине, почему она пригласила Веронику сюда, поэтому, какое-то время они просто болтали о всякой ерунде и прошедшем дне, но чем больше времени проходило, и чем ниже опускалось солнце, тем сильнее гудело в груди у Бетти, призывая ее выговориться. — Вероника, может, ты заметила, что в последнее время все как-то… Я просто вижу, что на меня пялятся так, словно я совершила какой-то грех, и я вижу, что… — Что люди смотрят мне в спину? — Вероника говорила так, словно это самая очевидная из всех вещей, которую могла сказать ее подруга, и Бетти неожиданно сделала это сожалеющее лицо, глядя на Лодж. — Если ты хочешь мне сказать, что не хочешь портить свою репутацию из-за моей… сложной личности, я пойму это. Вероника лукавила. Она не сложная личность, но проблемы, в которые она попадала — тут же обсуждались во всей школе по какой-то из причин, а все неудачи, типа падения с верхушки черлидерской пирамиды, преследовали ее месяцами. Люди всегда припоминали только негативное, практически мгновенно забывая все хорошее, что вносила Вероника в их жизнь, и это горело неимоверной обидой в груди. Она не была плохим человеком, и никогда бы не хотела, чтобы Бетти считала ее таковой, но еще больше Вероника не хотела, чтобы из-за ее небезупречной репутации, у Бетти появились проблемы. — Я не это хотела сказать, — Купер нахмурилась, практически оскорбляясь сказанным. — Агата сказала, что люди думают, будто бы мы… Что мы… Они думают, что ты лесбиянка и мы встречаемся. — Агата тоже так думает? Было странно, но сердце в груди Вероники не трепетало, а наоборот — замерло, поскольку та прекрасно понимала отношение Бетти к данной теме, и вряд ли она захочет переносить какие-то насмешки из-за Лодж. — Да. То есть нет, наверное, все-таки нет, я сказала, что между нами ничего нет, но я не могу говорить об этом каждому лично… Веронике казалось, будто бы ей вогнали в грудь нож, а затем провернули несколько раз — неумело, но все-таки сделали это. — Ты думаешь о каком-то публичном выступлении с оправданием? — сама не понимая отчего, съязвила брюнетка. — Или, может, нам стоит меньше пересекаться в школе? Я имею ввиду… я не… Я просто не понимаю, почему люди так говорят. То, что я не встречаюсь с парнями, не означает, что я лесбиянка. — Я сказала то же самое! — Так, что ты планируешь сделать? — Вероника туго сглотнула, чувствуя, как ее пальцы едва дрожат, а голос стал более хриплым и тихим. — Я не стану препятствовать тому, если ты захочешь несколько ограничить наше общение, потому что знаю, что это неприятно для тебя. Бетти стиснула зубы, по-настоящему разрываясь от происходящего. С одной стороны, ей действительно была очень неприятна эта тема, но с другой стороны — эта тема казалась уже настолько незначительной, поскольку Вероника была намного важнее всех этих предпочтений, Вероника была важнее всех этих слухов — потому что только она смотрела на Бетти так, словно та целый мир для нее, только она сопереживала так, как иногда не делала это мать. И Бетти хотелось разрыдаться, глядя на то, с каким отрешенным видом Лодж шагает рядом, совершенно не зная, чего ей ожидать и позволяя Бетти принять решение за них обеих. — Я пока не знаю, — честно протянула Купер, с беспокойством наблюдая за подругой. — Но я не хочу, чтобы это как-то повлияло на нашу дружбу, потому что лично мне ты кажешься чудесным человеком, и я стану на твою сторону не смотря ни на что. Вероника тут же порывисто развернулась, и, игнорируя щиплющие глаза, крепко прижала Бетти к себе, хватаясь пальцами за спину. Она и правда не знала, что могла бы сказать в этой ситуации — и то, как это было важно для нее, нельзя было выразить в словах, но благо Купер не требовала этого взамен, обнимая Веронику в ответ. Уже позже, переваривая прошедший вечер, Веронику не отпускало чувство вины, будто бы Бетти была не достойна того, что свалилось на ее хрупкие плечи, и Лодж, как бы ни пыталась, не могла справиться с этим уничтожающим чувством. Будучи понимающей к тому, как серьезно относится Бетти к религии, и как недопустимо для нее проходить через все эти косые взгляд и перешептывание, Веронике просто по-человечески хотелось укрыть подругу от всех этих проблем. Вероника: [Мне жаль, что тебе тоже приходится сталкиваться с этим] Она отправила это чуть позже, спустя пару дней после той встрече у реки, когда сил терпеть не оставалось. А поскольку в школе ничего не менялось, Вероника так и продолжала наблюдать за этими ухмылками в ее сторону, позволяя себе быть грубой и жесткой, и только когда Бетти попадалась ей на глаза — Лодж убегала, не желая представать перед той в этом обличии. Для Бетти — она всегда сострадающая, мягкая, для Бетти она всегда та-самая-подруга, и от мыслей, что Купер никогда не будет воспринимать ее как-то иначе, кружится голова. Веронику физически тошнит. От взглядов на классах, от записок на окнах машины, от якобы случайных толчков в плечо во время ланча. «Как будто бы у нас в школе больше нет геев и лесбиянок!», — хочется крикнуть Веронике всем обидчикам, но внутренняя сторона щеки уже кровоточит от постоянного контроля собственных эмоций. И пока Вероника пытается справиться с разрастающимся гневом, Бетти будто бы знает, что все это не пройдет бесследно. Не могло бы пройти по определению, ведь каждый день кажется ей подобно снежному кому — и чем дальше, тем хуже. Бетти: [Прекрати винить себя!] Бетти практически умоляет, смотрит этими оленьими глазами на Веронику во время ланча, а та даже не поднимает головы, без энтузиазма ковыряясь в тарелке. Будто бы из Вероники высасывают всю жизнь — синяки под глазами становятся очевидней, а некая неряшливость, абсолютно не присущая ей, неожиданно появляется во внешнем виде. — Что с тобой происходит? — Бетти практически бежит за черноволосой, замечая ее в перерывах между классами, направляющуюся на задний двор школы. — Вероника! — У меня просто нет настроения, — глаза напротив лихорадочно бегают, когда Купер задерживает свою руку на чужом запястье чуть дольше положенного. А кто-то смотрит. Перешептывается. — И аппетита, видимо, тоже. — Пожалуйста, не будь моей нянькой, — Вероника говорит спокойно, хотя ей хочется накричать и запретить Бетти опекать ее, следить за тем, когда и чем питается Лодж. — Давай поговорим потом, ладно? Мне нужно встретиться кое с кем, меня ждут. И Бетти отступает, кивая головой. Она понимает, что у нее нет другого решения — она просто не может дернуть подругу за руку и увести за собой, в сотый раз обещая, что все будет хорошо.

***

Когда наступает Рождество, Бетти просыпается с улыбкой, зная, какой это важный день не только для американцев, но и для католиков в частности. Она находит свои подарки на первом этаже, в это же время наблюдая за тем, как Полли радуется мерчу с ее любимой группой. И хотя Бетти далека от этого, как Полли от религии, они обе обмениваются любезностями и даже обнимают друг друга — лишь на секунду, но все же. Бетти: [Счастливого Рождества! Ты проснулась?] Она набирает сообщение прямо за завтраком, нетерпеливо тыча по экрану, и Полли смотрит на сестру, словно точно зная, что она делает. Полли догадывается, ведь лицо Бетти застыло с глупой улыбкой, так что Купер старшая до сих пор не может поверить в то, что Вероника действительно так влияет на Бетти. — Чем планируете заняться сегодня? — спрашивает Элис, и Бетти, не поднимая головы, тут же бурчит себе под нос. — Я встречаюсь с Вероникой. — А я встречаюсь с Шерил, — Полли чуть ухмыляется, совершенно точно зная, какой подтекст несет это в себе. И Бетти тут же отлипает от экрана, внимательно изучая лицо сестры, будто бы не понимая, что только что произошло. Рядом слышится недовольное прицокивание Элис, и Бетти точно знает, что она снова недовольна таким раскладом, а Полли очередной раз ходит по острию ножа. — Кстати, как поживает Вероника? — Полли улыбается, заставляя сестру вопросительно приподнять бровь. — С каких пор ты интересуешься об этом у меня? — Ну, вы же вроде как лучшие подружки, постоянно ходите вместе, срослись, как сиамские близнецы. — Завидуешь? — Бетти и сама не знает, отчего эта тема раздражает ее, будто Полли нарочно провоцирует ту на какой-то определенный ответ. — Боже упаси! — примирительно подняв руки, Полли снова хохочет. — Вероника вся твоя, у меня уже есть девушка… — Вероника не моя… — Полли, прекрати себя так вести, немедленно, — Элис раздражается, прерывая разговор с мужем и кидая взгляд на дочь. — Давайте обойдемся без ссор хотя бы в Рождество. Вероника: [Счастливого Рождества!] Бетти заканчивает с завтраком практически моментально, убегая в свою комнату, чтобы у нее была возможность спокойно переписываться с Лодж. Бетти нравилось дарить подарки, нравилось расхаживать по торговым центрам, выбирая что-то особенное, что будет дорого сердцу тому, кому она это подарит. Закрыв за собой дверь и упав на кровать, девушка открыла сообщения, бегло читая последнее входящее. Бетти: [Когда мы встретимся? У меня есть для тебя подарок] Вероника: [Я не уверена, смогу ли я выбраться сегодня куда-то] Бетти: [Это не обсуждается, мы можем встретиться где-нибудь в твоем районе и просто зайти в ближайшее кафе] Вероника: [Может, перенесем это на послезавтра?] Бетти: [Нет, больше у тебя не получится избегать меня.] Вероника: [Я НЕ избегаю тебя!] Бетти: [Если у тебя нет подарка, то это не страшно. Я просто действительно хочу встретиться с тобой!] Вероника: [Может, сегодня ты встретишься с Агатой и Мэдди?] Бетти: [Если мы сейчас же не договоримся, то я приеду к тебе домой и собственноручно вытащу тебя] Вероника: [Оке-ей! Тогда в шесть в ‘The Hills’, подходит?] Бетти: [Ура! До встречи!]

***

— Ты опоздала, — кончиками губ улыбнулась Вероника, подвигая к Бетти ее чашку с глинтвейном. — Извини, — выпутываясь из тысячи одеяний, пробормотала Купер и неловко улыбнулась. — Эта машина когда-нибудь доведет меня. — Снова проблемы? — Да все те же, а у меня никак не дойдут руки, чтобы что-то починить, — Бетти устало плюхнулась на кресло напротив Вероники, притягивая к себе кружку. — Спасибо за это, благо, что ты запомнила о кофеине. Их разговор — впрочем, как и всегда — был непринужденным и легким, несмотря на то, что Веронику пришлось уламывать на эту встречу. Однако то, как смотрела Вероника на Бетти — рушило все сомнения о том, будто Лодж сидела там не по собственной воле. Она чувствовала, как ее тело буквально наполняется приятным теплом, когда подруга улыбалась ей самой солнечной и потрясающей улыбкой на земле. И все эти сплетни в школе, все эти мелкие бытовые проблемы настолько отходили на задний план, что Веронике казалось, будто бы их и вовсе не существует. Она смотрела на Бетти влюбленно, с полным отчаянием и пониманием того, что та никогда не достанется ей, а ее заразительный смех будет слушать кто-то другой. Вероника, признаться честно, даже не была до конца уверена в том, что скажи она Бетти, будто она влюблена в девчонку — совершенно не факт, что Купер до сих пор останется с ней, что примет это как факт и сделает вид, что все хорошо. — Я хочу подарить тебе что-то, — вдруг оживилась Бетти, будто бы только вспоминая причину их встречи. Тут же ловко залезая рукой в сумку, она извлекла небольшую коробочку, бережно завернутую в крафтовую бумагу. — Моей любимой Ви, — вслух озвучила Вероника, вертя подарок в руках и глупо улыбаясь. — Это мило, Бетти. Разворачивая упаковку, Лодж и правда не могла предположить, что же подарит ей Бетти, но когда коробочка в ее руках оказалась открытой, по лицу растянулась широкая улыбка, так что у той аж сводило щеки. Не удивительно, Купер всегда была похожа на сентиментальную девочку, которой палец в рот не клади — дай поумилять кого-то. Подцепив пальцами цепочку, Вероника и правда едва сдерживала эмоции, ведь, наверное, было бы глупо рыдать из-за подвески? — Тебе нравится? — нетерпеливо спросила Бетти, явно боясь, что подруге не понравится подарок. — Очень, правда, — Вероника подняла темные глаза, и ее сердце мгновенно заколотилось еще быстрее. — Я никогда в жизни не получала таких трогательных вещей. «Би+Ви» — болталась подвеска на шее Бетти. «Би+Ви» — болталась подвеска на шее Вероники. — Знаешь, мне теперь даже не по себе из-за того, что я решила подарить тебе, — смутилась Лодж, выталкивая из-под стула довольно большую коробку, украшенную сверху бантом. Бетти моментально засмеялась, притягивая к себе подарок и отпуская комментарий по поводу веса. — Надеюсь, ты не скупила все священные писания, Вероника! Это весит несколько килограмм, и клянусь Богом, если это… — шелестя упаковкой, Бетти ожидала увидеть что угодно, кроме… — Машинный аккумулятор? Ты серьезно? Заливистый смех наполнил кафе, и Бетти, отставив коробку на пол, тут же потянулась к подруге, крепко обвивая ее за шею и не прекращая смеяться. Машинный аккумулятор был тоже самым трогательным подарком за всю ее жизнь.

***

Вероника знала, что не сможет оправдываться самой себе, будто бы причина, по которой она избегает Бетти сосредоточена исключительно в заботе о репутации той. Конечно же, Бетти сама хотела этого контакта, ей хотелось общаться с Вероникой и дальше, несмотря на то, что школа не была самым безопасным местом для этого. Однако даже когда классы заканчивались, Лодж всегда торопилась к своей машине, не позволяя себе задержаться хотя бы на минуту, чтобы случайно не столкнуться с Бетти где-нибудь у парковки. И лишь по вечерам, они могли немного переписываться. Бетти: [Я хочу знать, что с тобой происходит?] Вероника: [Куча забот по дому и всякой домашки…] Бетти: [У тебя всегда было много проблем из-за твоей неуспеваемости, а теперь тебя это так волнует?] Веронику волнует, на самом деле. И, по правде говоря, она действительно старается. Старается не забивать на учебу, делать домашние задания и быть прилежной ученицей — не только, чтобы побороть свою дурацкую репутацию, но и чтобы соответствовать Бетти, ведь в какой-то момент в груди отчаянно заколотилась мысль о том, будто бы она просто не достойна Купер. Вероника: [Никогда не поздно одуматься] Бетти: [Ты игнорируешь меня, и меня волнует то, что ты не хочешь мне говорить почему] Вероника: [Я просто пытаюсь разобраться в себе и не впутывать тебя в это] Бетти: [Разве не для этого нужны друзья?] Вероника тяжело опустилась на кровать, прижимая телефон к груди и совершенно не зная, что ей делать. Бетти за такое недолгое время — стала для нее всем, и с ней действительно хотелось делиться всеми мелочами из жизни, но сказать ей о своей влюбленности, заранее зная, что это не взаимно — казалось настоящим концом всего того, что они строили на протяжении этих месяцев. Но Бетти борется. Вероника не знает об этом — Бетти не рассказывает, чтобы не огорчать — но каждый день засасывает Купер дальше и дальше в интриги, в которых она не должна быть. И так, направляясь в один из дней в класс литературы, кто-то, совершенно показательно, кидает ей в спину: — Ну и где же твоя подружка лесбиянка? Бетти оборачивается, замечая парня, которого совершенно не знает. И это дико — как сильно окружающие озабочены теми, кого они даже не знают, о чьей жизни они не имеют ни малейшего понятия. Бетти злится — и если бы она могла ругаться, она бы непременно сделала бы это. Внутри все горит, жжется, пульсирует, и обида почти выплескивается наружу, но, заперевшись в туалете, она складывает руки, читая про себя молитву и хоть как-то успокаиваясь. Вероника не ходит в школу несколько дней и практически не отвечает на сообщения, что безумно волнует Бетти. Будь она менее тактичной — она бы заявилась прямо домой к Лодж, но что-то в груди подсказывает ей, что это совершенно не лучшее время, и Вероника будет зла еще больше. Бетти не хочет потерять ее в конечном итоге. Она лежит в гостиной, разглядывая большую икону на стене и задается вопросом — зачем Вероника появилась в ее жизни? Бетти уверена, что никто не появляется просто так, и Вероника — практически знак свыше. Но на какой-то лишь момент Бетти задумывается о том, что слухи — совсем не слухи? Они никогда не разговаривали об этом по-настоящему, и Купер никогда не спрашивала напрямую, правда ли это или ложь. Каким-то чудесным образом, Вероника всегда уходила от ответа. «Это мерзость», — первое, что думается Бетти, и она ощущает, словно спазмы скручивают ее живот. От этой темы — отвратительно, и голове клокочет мысль о том, что это грех. Вот так тупо и однозначно. Грех, грех, грех. Такой она выросла, так она всегда считала, и даже Полли не особо повлияла на ситуацию. Хотя, они с сестрой никогда не были особенно близки, но, в конце, концов, что-то могло бы измениться. Бетти просто не понимала этого — это противоестественно, это противно Богу, это не то, как должно быть. И принять это — значит, пойти против Бога. А Бог для Бетти — все. «Но это же Вероника», — второе, о чем думает Бетти, переводя взгляд на Полли, которая сидит на кухне, с глупой улыбкой набирая кому-то сообщение. Конечно же, Шерил. Вероника одна из немногих, кто действительно понимает Бетти — вот так банально. Кто бы еще подарил ей машинный аккумулятор? Бетти хочется забыться, поскольку мысли о Божьем законе и собственном зове сердца — заставляют ее сомневаться в том, как все должно быть. Будь Вероника лесбиянкой — что бы произошло? Отказалась бы Бетти от нее, сделав вид, будто ничего не было? Будто бы не было подаренной подвески, как символа бесконечного уважения. Бетти не знает, и, наверное, никогда не захочет знать.

***

Бетти: [Поговори со мной] Она могла бы написать честно, что скучает, или о том, как ей не хватает этих полуночных разговоров, или утверждений Вероники о том, что мировая история самый скучный класс в школе. На самом деле, Бетти готова общаться обо всем, даже если они будут говорить о молекулярных соединениях, биографии Сапфо или обсуждать бесполезность бирок на одежде. Бетти, честно говоря, злится. Злится за то, что скучает по Веронике — и это отвлекает ее от всех дел. Ей кажется, будто зима проходит мимо, а встречи после воскресной службы становятся все короче, даже несмотря на желание Купер прогуляться где-нибудь после. У Вероники всегда находится тысяча причин и оправданий, чтобы уйти. Вероника: [О чем ты хочешь поговорить?] Вибрирует телефон спустя только полчаса. Бетти: [О чем-нибудь. Просто поговори со мной, не уходи никуда] Вероника: [Я и не собиралась…] И Бетти почему-то хочется поднять скандал, поскольку Лодж врет. Она всегда уделяет Бетти эти несколько минут, после которых отвечает все реже и реже, а затем и вовсе пропадает, ссылаясь на дела или на желание пойти спать. Но в субботу, когда день в самом разгаре, она не смеет делать этого… Бетти: [Куда ты пропадаешь? Ты ходишь в школу по настроению?] Вероника: [С чего такая забота? Или ты ведешь дневник моей посещаемости?] Бетти: [И снова ты отвечаешь вопросом на вопрос… Я просто переживаю, вот и все] Вероника: [Тебе не за что переживать] Бетти: [О тебе уже спрашивают] Вероника: [Уж не те ли, кто все это время смеялся мне в спину? Наверняка им стало скучно жить] Вероника права, и как обычно — чертовски проницательна, что Бетти не может возразить, но разве это имеет какое-то лицо значение, если, несмотря ни на что, у Лодж будут серьезные проблемы из-за прогулов. Бетти: [Я скучаю по тебе, и мне грустно из-за того, что тебя вновь будут вызывать к директору] Вероника: [Не беспокойся об этом] В грудной клетке Бетти все горит — ее злит это безразличие Вероники, что хочется немедленно схватить ее за грудки и хорошенько встряхнуть. Бетти хочется накричать на нее или прочитать нудную лекцию о том, что так нельзя жить. Но, в конечном итоге, это же Вероника — она, может, качнет головой, будто поняла тебя, но затем будет делать так, как считает нужным. И Бетти не хочет отвечать на ее сообщение, задетая тем, что Лодж не видит дальше собственного носа. И уже к утру это срабатывает. Бетти знает, что не должна злорадствовать или улыбаться этому, но уголки губ предательски ползут вверх, а сердце восторженно начинает трепетать, когда на ее экране высвечивается пропущенный от Вероники и еще несколько смс. «Ну и чего ты замолчала?» «Здорово поболтали, Бетс» «Я до сих пор в шоке, что ты молча свалила» «Ты вообще жива?» «Сегодня тебе достанется» Бетти не могла перестать улыбаться, когда зайдя в церковь, увидела знакомый силуэт — на привычном месте, как обычно, рядом с матерью, и она была уверена, что Вероника смотрит ей вслед, стоило Бетти пройти чуть вперед, попадая в поле зрения девушки. Благо, что Лодж отучилась писать смс во время мессы, но ощущение того, что на тебя кто-то пялится — не проходило, а лишь усиливалось, заставляя Бетти нетерпеливо ерзать. Ей было интересно, что предпримет Вероника, и действительно ли легкий игнор так подействовал на нее? — Надеюсь, ты довольна? — Вероника тут же потянула ее за руку, как только Купер вышла из церкви с этой самодовольной улыбкой на лице. — Чем же я должна быть довольна? Твоим царским вниманием? — Тем, что заставила меня волноваться, — не выпуская руки, ответила Лодж, внутренне радуясь родной улыбке на лице подруги. — Мне понравилось, — честно призналась Бетти, игриво задевая большим пальцем ладонь Вероники. — Надо бы делать так почаще, ты сразу вспоминаешь о том, что я существую. И что-то затрепетало внутри Вероники, рождая такую благодарность просто за то, что Бетти есть у нее. Она не расцепляет руки и не делает из их близости какую-то драму, что для Лодж это звучит практически как призыв к тому, чтобы сделать первые шаги к признанию. Хотя бы проверить реакцию. — Может, погуляем? — Дойдем до реки? — игриво склонила голову Купер, медленно шагая прочь от церкви. — Хочешь предупредить маму? — Я уже сказала, что похищаю тебя, — засмеялась та, шутливо толкая подругу в бок. — А ты? Матушка будет наверняка волноваться, если ты вот так просто уйдешь. — Я уже предупредила, что ты похитишь меня…

***

Солнце уже начинало садиться, и небольшая прогулка превратилась в несколько часовое гуляние, по чему так сильно скучали обе. Вероника знала, что не выпадет шанса лучше, чем этот — и не будет лучше момента. Они много говорили о любви, но вновь не сходились в едином мнении. «Любовь выше Бога», — считала Вероника. «Бог — и есть любовь», — возражала Бетти. И разговоры об этой вечной философии не прекращались до самого заката, и ни Вероника, ни Бетти не могли вспомнить моменты, когда они были бы настолько раскрыты друг перед другом. Мы можем говорить о любви со всеми: с семьей, с незнакомцами, с священниками в церкви, но когда мы стоим друг перед другом — с теми, кого мы любим всем своим сердцем, даже слова кажутся совершенно другими. Будто бы все приобретает какой-то другой смысл, другую глубину и степень откровенности. — Если Бог не принимает мою любовь, то как Бог может быть тем самым символом любви, как ты говоришь? — Любовь в широком ее понимании. Это и прощение, и сострадание, и забота. — Разве люди это называют любовью? — задалась вопросом Вероника больше для себя, нежели желая услышать ответ. — Ты когда-нибудь любила? Бетти пожала плечами, пряча руки в карманы. — Если отождествлять любовь с тем, о чем я говорила, то, наверное, да. Я стараюсь держать свое сердце открытым, ведь даже в одной из главных заповедей Библии сказано: «Возлюби ближнего твоего, как самого себя». А ты? Ты когда-нибудь любила? Вероника глубоко вздохнула, зная, что нет момента лучше. Либо они поговорят об этом сейчас, либо никогда. В конце концов, что ей терять? А грезить больными мечтами, даже не зная, как Бетти отреагирует на это — не имело никакого смысла. — Не думаю, что любила, но я влюблена… — прикусив внутреннюю сторону щеки, Лодж исподлобья взглянула на подругу, ожидая ее вопроса, и Бетти не подвела. — Да? Это же здорово! — казалось, Бетти была искренне рада, она даже оживилась и тут же заулыбалась, похлопывая Веронику по плечу. — Ты поэтому так много пропускала школу? С кем-то встречаешься? Кто он? — Это она, — торопливо пробормотала Вероника, и выждав затянувшуюся паузу, добавила. — Но ты не знаешь ее так что… Бетти, казалось, потеряла дар речи. Она смотрела на Лодж, словно видит ее впервые, и в голове витало это бесконечное: «Ты должна была быть готова к этому». Но на деле — она ни черта не готова. И где-то в сердце предательски тянет, когда улыбка Вероники сползает с ее лица, а глаза кажутся особенно грустными, словно она так и хочет сказать: «Пожалуйста, не отталкивай меня». Пожалуйста, только не отталкивай меня. Бетти кажется, будто в ее рту до неприличия сухо, и даже если бы она хотела что-то сказать — то явно бы не смогла этого сделать. Вероника мнется на месте, уже проклиная ту минуту, когда она решилась на это, ведь Бетти — это Бетти, и Лодж прекрасно знала о том, как она относится к подобному. — Я не лесбиянка, я просто… — в очередной раз бормочет Вероника, и Бетти почему-то кажется, что вот-вот и ее подруга разрыдается. — Пожалуйста, скажи что-нибудь. — Я… Я просто в растерянности, — глупый смешок кажется неуместно громким. — Точнее… Вероника, я рада, что ты рассказала мне об этом. Это говорит лишь о том, как сильно ты доверяешь мне, ведь ты знаешь мое мнение на этот счет, но… Сделав маленький несмелый шаг вперед, Бетти осторожно обвила подругу руками, чувствуя, будто бы ее сердце вот-вот вылетит из груди, насколько волнительным был этот момент. — Но я не имею никакого права осуждать тебя или говорить о том, как ты должна жить, потому что единственное, чего я хочу, это того, чтобы ты была счастлива, — спрятав пылающее от смущение лицо в шарф Вероники, Бетти знала, что поступает правильно. — И я всегда встану на твою сторону, потому что я люблю тебя.