Take Me To Church

Злости больше не было. В любой другой ситуации Бетти была бы зла, про себя обвиняя Веронику в эгоизме и этой нелепой тишине, но проснувшись рано утром перед школой и проверяя свой мобильный, Бетти ощущала лишь обиду, что жгла где-то под ребрами. Ответа от Вероники на прошлое смс так и не было, и Бетти, честно говоря, даже не хотелось копаться в себе, пытаясь понять причины. Возможно, Вероника была зла, поэтому, решила проигнорировать Купер, не удостоив ее ответом. Возможно, у Вероники был насыщенный вечер, который она проводила с кем-то более веселым, нежели Бетти. Возможно, Вероника вообще не увидела пришедшую смс: она могла отключить звук или забросить контакт Бетти в игнор. А, возможно, Вероника и вовсе потеряла телефон, и тогда нашедший мог бы улыбнуться последнему входящему сообщению. Однако уже в школе стало понятно, что взгляд Вероники не был раздраженным, а телефон был все еще в руках. По поводу насыщенного вечера и пропущенной смс — Бетти не могла быть уверенной, но то, как смотрела на нее Лодж в коридоре, говорило лишь о том, что они обе понимали, что происходит. Это больше походило на сцену из какого-то фильма: школьники носятся по длинному коридору, стучат шкафчиками и задирают девчонок, заставляя их кричать обидчикам вслед — все вокруг словно бурлило, пока Бетти и Вероника смотрели друг на друга из разных концов коридора без попыток сблизиться. Иногда люди прерывали их зрительный контакт, но никто из них не пытался уйти первым, пока звонок не прервал их мысли, витающие в голове. Вероника поймала взгляд Бетти уже на ланче, растерянно подняв голову и словно пытаясь найти кого-то на заднем дворе. Бетти смотрела на нее внимательно, точно вглядываясь в темные глаза и чуть наклонив голову, будто бы пытаясь предугадать, что подруга выкинет на этот раз. Сделает вид, что не заметила? Испепелит взглядом? Или, быть может, наконец, подойдет и начнет разговор? Однако Вероника не шевелилась, и Бетти, начиная раздражаться от этой огромной пропасти между ними, вновь достала телефон, мельком глядя в экран и набирая короткое сообщение. Бетти: «Ты не хочешь говорить?» Вероника тщетно пытается скрыть тот факт, что вздрагивает, едва телефон вибрирует на столе, а на дисплее высвечивается знакомое имя. И она правда — всеми силами — пытается не улыбаться, сама не понимая, почему такая мелочь вызывает в ней столько эмоций. В груди становится слишком тесно, и все трепещет, словно птица, заточенная внутри, безумно хочет вырваться наружу. Но Вероника уже шла на поводу у своих чувств, и сейчас, когда она особенно чувствительна, она не хочет натворить вновь что-то глупое. Бетти смотрит на нее выжидающе, пока Лодж гипнотизирует взглядом смс, перечитывая его снова и снова, будто пытаясь найти в нем какой-то новый смысл. Но, по правде говоря, Вероника просто не знает, что ответить. Она не знает о чем они могут говорить, и как будут вести себя дальше, после того, как она поцеловала Бетти, и каждый раз, когда девчонка находится где-то рядом, сердце Вероники заходится в диком трепете. Так жить невозможно. Так жить неправильно, абсурдно. Вероника подхватывает свою сумку со скамейки и, быстро закинув ее на плечо, уходит в кампус, физически ощущая этот взгляд в спину.

***

— Вероника, — Бетти окликает подругу после классов, дожидаясь пока та выйдет на парковку, специально оттягивая этот момент. И Бетти готова поклясться, что замечает, как плечи Лодж вздрагивают, а спина неожиданно напрягается. Вероника вряд ли пребывает в восторге от сложившейся ситуации. Но теперь бежать некуда, и она, чувствуя себя зайцем, внезапно схваченным удавом, буквально сжимается в комок, пытаясь унять бешеное сердцебиение. Вероника оборачивается медленно, нарочито растягивая этот момент, словно стараясь избежать взгляда напротив. Бетти смотрит на нее решительно — ей хочется в это верить — но в глубине светлых глаз таится такой же страх перед неизвестностью, как и во взгляде Лодж. Они обе готовы поверить в то, что этот момент — один из самых неловких, которые только случались за всю их дружбу, ведь Бетти совершенно не знает, что сказать, а Вероника трусливо ожидает этого шага, несмотря на то, что он уже был сделан. — Я подумала, что, если ты не хочешь общаться… — Бетти туго сглатывает, пытаясь не выдавать дрожь в голосе и эту откровенную панику, если же Вероника все же откажется от нее. — Я подумала, нам стоит это выяснить сразу. Вероника жмется на месте — видно, что ей некомфортно говорить об этом, особенно учитывая тот факт, что мимо них до сих пор ходят школьники, не хотелось бы, чтобы кто-то стал случайным слушателем. Она смотрит в сторону своей машины, но поговорить внутри не предлагает — лишь поправляет лямку рюкзака, потупив взгляд на землю. — Я просто не знаю, что тебе сказать, Бетти, — кусая губу, Лодж чувствует себя последней идиоткой, но она действительно не знала, что могла бы ответить подруге. — У меня не было мыслей игнорировать тебя или нарочно терзать ожиданиями ответа, просто я не знаю, что сказать. — Мы можем поговорить где-то… В другом месте? — Конечно, — Вероника тут же кивает, злясь, что все же не предложила этого раньше. — Пойдем, сядем в машину. Кончики пальцев Бетти дрожат, а в грудной клетке становится катастрофически мало воздуха, но она всеми силами не подает виду, что нервничает. Однако стоит им оказаться внутри машины, захлопывая за собой двери и оставаясь наедине в тесном пространстве, как паника буквально охватывает ее с головой. Они обе молчат какое-то время, не зная, с чего стоит начать, ведь Вероника — вполне очевидно — пересекла эту точку невозврата, и как бы они ни хотели вернуться куда-то назад, они обе понимали, что это невозможно. — Я бы хотела извиниться, — мямлит Лодж, точно зная, что извиняться она хочет в последнюю очередь. — Я тоже, — кусает губу Бетти, искоса наблюдая за тем, как подруга нервно перебирает руками. — Я повела себя как полная идиотка, даже не попытавшись разобраться, это было резко и необдуманно, прости. — А я прекрасно знала, что не должна была этого делать, и… — Мне бы очень не хотелось терять тебя, — торопливо перебивает Купер, неожиданно поднимая голову и глядя прямо в глаза Вероники. — Я не хочу ничего обозначать или ломать из этого огромную драму, но я просто хочу, чтобы все шло своим чередом, понимаешь? Вероника слабо кивает, а ее сердце пропускает еще один удар. Вероника ничерта не понимает. Означает ли это, что они исключительно друзья и она больше не должна предпринимать никаких попыток к сближению? Означает ли это, что Бетти не возражает, и просто хочет, чтобы все их отношения развивались постепенно? Веронике хочется уточнить, но это кажется ей настолько глупым, что ее язык буквально прилипает к нёбу, не позволяя ничего сказать. — Подвезти тебя? — вместо этого спрашивает Лодж, на что Бетти улыбается ей уголками губ. — Я на машине, но спасибо за предложение.

***

Бетти кажется, что все это объяснимо, но она не понимает, почему это происходит именно с ней. С течением времени, с Вероникой начало все налаживаться, и они больше никогда не обсуждали произошедшее, словно этого никогда не было. Все вернулось на свои места: и воскресные походы в церковь, и вечерние прогулки у реки, и совместные просмотры фильмов и все то, что было до этого — но Бетти стала замечать за собой, что прикосновения Вероники ощущались как-то иначе. И несмотря на то, что Лодж касалась ее абсолютно так же — мельком, не дольше положенного, Бетти казалось, будто бы в этом присутствовало что-то интимное. То, чего не должно было происходить, но это происходило. И глядя на Веронику, и чувствуя ее прикосновения, Купер нестерпимо хотелось схватить ее за запястья, умоляя остановиться — однако вместо этого, девушка лишь сильнее прижималась к подруге, поглаживая пальцами чужую спину. — Фильм был хорош, — Бетти гладит пальцами простынь, замечая, как близко находится ладонь Вероники, что сделай это размашистое неаккуратное движение вперед, и она наткнется на теплую кожу Лодж. — Я думала, комедии не для тебя, — усмехается Вероника, чуть одергивая ладонь, будто бы точно зная, о чем думает подруга. — В следующий раз посмотрим что-то, что выберешь ты, обещаю. Все внутри неприятно сжимается от осознания того, что Вероника отстраняется нарочно. Бетти точно знает, что Лодж делает это специально — да и по правде говоря, ее прикосновения стали намного реже, словно она так опасалась что сделает что-то не так или заденет чувства блондинки. Она проверяет это вполне легко — льнет плечом к чужому плечу, игриво толкая его и наблюдая за тем, как Вероника отстраняется практически моментально, вопросительно приподнимая левую бровь. Веронике вообще трудно вообразить, трудно понять, что между ними происходит. Почему Бетти так настойчиво ищет этот контакт, ведь вполне однозначно дала понять, что их запутанной игре нет продолжения. Лодж не хочется давить на подругу и быть излишне настойчивой, а потому — прикосновения реже и короче, они уж точно не дадут соблазна продлить этот момент. Ведь если бы Веронику поставили перед выбором: остаться друзьями с Бетти или жить без нее, Вероника бы предпочла страдания. В конце концов, быть может, это когда-нибудь пройдет. Чувства стихнут, уступая место исключительной дружбе, без всякого желания целовать чужие губы и утопать руками в белокурых волосах. Веронике не хочется терять эту надежду.

***

На вечеринках всегда запредельно громко и запредельно пьяно. Этим они совершенно не отличаются друг от друга, если типичные американские школьные вечеринки вообще чем-либо могут отличаться друг от друга. В этот раз она проходила дома у одного из старшеклассников: большой дом, обставленный дорогой мебелью, задний дворик с бассейном, у которого соорудили настоящий бар. Народу было слишком много, и это не удивительно, учитывая тот факт, что учебный год подходил к концу и все желали просто отдохнуть от бесконечных экзаменов и контрольных. Вероника танцевала среди остальных в доме, наблюдая за тем, как быстро пьянеет молодежь и этот выходной постепенно превращается в отменную пьянку. Парочки целовались по углам, а кто-то уже торопливо поднимался наверх, чтобы занять свободные комнаты, и иногда Веронике так сильно хотелось оказаться среди этих людей — затеряться в одной из комнат наверху, занять одну из кроватей и… — Вот ты где, — Шерил облегченно вздыхает, обхватывая подругу за локоть и ласково касаясь ее щеки. — Отпадный дом! — Сложно не согласиться, — смеется Вероника, ища за спиной Полли. — А где твоя подружка? — Подружка, это твоя Бетти, а Полли моя девушка, — закатывает глаза та, словно это имеет принципиальную разницу. — Она обещала скоро приехать, видимо, не может подобрать подходящее платье. Пойдем лучше ты покажешь мне, где находится местный бар. Вероника сопровождает подругу на задний двор, улыбаясь тому, как кто-то падает в бассейн и громко смеется. Все это дурачество вообще почему-то рождает в ней такое чувство легкости, что иногда она с нетерпением ждет пятницы только из-за этого. Они с Шерил пьют какой-то коктейль, напоминающий водку смешанную с сиропом и газировкой, но несмотря на сумасшедшее сочетание, на вкус это не так плохо, как могло бы оказаться. — Как дела с Бетти? — вдруг интересуется рыжеволосая и Вероника делает такое лицо, будто совершенно не хочет об этом разговаривать. — Что, уже и спросить нельзя? — Ничего особенного, — пожимает плечами та. — Дружим. — Дружите, значит… И долго будете дружить? — Ты задаешь тупые вопросы, Шерил. Что значит, долго ли мы будем дружить? — раздражается Лодж. В последнее время ей вообще мало хочется обсуждать ее отношения с Бетти, и на то были свои причины. — Я просто не понимаю, как ты умудряешься обманывать себя, ведь она тебе нравится. — А я ей нет. По-моему, мы уже выяснили это. — Ты думаешь, у тебя есть шанс? — Шерил настойчива, и Веронике хочется уйти от нее, лишь бы не разговаривать о Бетти, и о всем, что с ней связано. — Просто Бетти, она… — Я не думаю, что у меня есть шанс, я просто не хочу ее терять и готова дружить с ней. — Самоотверженно, — Блоссом усмехается, даря подруге этот взгляд «я-знаю-чего-ты-хочешь». — Я, пожалуй, пойду в дом, здесь немного прохладно, — бормочет Вероника, забирая стакан с выпивкой. Ей совершенно непонятно, отчего Шерил обеспокоена происходящим едва ли не больше самой Лодж. С одной стороны понятно, что она ее подруга, но это еще не означает того, что она должна так вмешиваться, с настойчивым желанием чего-то добиться. В конце концов, если Веронике потребуется совет, она всегда может обратиться к Шерил. Все эти мысли витали в ее голове ровно до того момента, как Лодж прошла в гостиную, а затем, ее взгляд неожиданно упал на знакомое лицо. Глаза напротив смотрели прямо на нее, хитро прищурившись. Вероника готова была поклясться, что все это проклятый сон, и все это не могло происходить по-определению, но знакомая фигура двигалась прямо на нее, заставляя глубоко вздохнуть. — Привет. — Что ты тут делаешь? — Вероника едва шевелит языком, оглядывая порванные на коленках джинсы и свободную футболку, заправленную за пояс. — Бетти… Веронике кажется, что все это не происходит на самом деле, и она, повинуясь какой-то странной силе, осторожно касается руки блондинки, ощущая, какая теплая и приятная у нее кожа. Бетти следит за этим прикосновением, одобрительно улыбаясь, после чего чуть склоняет голову набок, взглядом провожая свою сестру. — Полли уговорила меня прийти, — объясняет та, ведя подругу сквозь толпу подростков, ища какое-нибудь подходящее для разговоров место. — И я подумала, почему бы и нет? — Почему бы и нет? — ошарашено повторяет Лодж, словно ее подруга решила кого-то убить, решив придумать себе оправдание. — Ну да. Разнообразие мне не помешает, я решила попробовать что-то новое. «Что-то новое» — звучит практически вызывающе, что у Вероники нервно тянет внизу живота. Ей хочется схватить подружку сзади шеи и впечатать в свои губы, чтобы потом, оторвавшись и облизываясь, спросить о том, как ей такое «новое». Бетти хохочет, наблюдая за лицом Вероники, и падая на диван, бьет ладонью по местечку рядом, побуждая подругу присесть. Вероника не знает, должно ли радовать ее подобное изменение в поведении Купер, но осторожное прикосновение к ее пояснице — определенно утешает. Бетти не уделяет этому достаточно внимания, однако брюнетка довольствуется этими невесомыми поглаживаниями и почти мурлычет, даже отставляя стаканчик с выпивкой в сторону. — Надеюсь, все будет не так плохо, как ты себе это представляла, — наконец, резюмирует Вероника, и Бетти тут же кивает в знак соглашения. — Я тоже надеюсь, что не пожалею о своем решении. …И она не жалела. Практически всю вечеринку они держались довольно отстраненно от остальных. И хотя Бетти с Вероникой танцевали в толпе, и пели песни вместе со школьниками — они не участвовали в таких традиционных играх как бутылочка и правда или действие. Вероника будто бы знала, что Бетти будет чувствовать себя максимально некомфортно, да и плюс ко всему, Купер не выпивала, что заставляло усомниться ее в веселье происходящего. С Бетти было весело — она танцевала так свободно, с полной отдачей, что Вероника могла лишь восхищаться этими движениями. Они играли в какую-то дурацкую тарелку на заднем дворе и закидывали теннисный шарики в стаканчики из-под алкоголя — и это было весело. Бетти действительно нравилось, она смеялась и чувствовала себя так, словно посещала подобные вечеринки каждую пятницу. И Бетти чуть дрожит — что не понять, от холода ли — когда, теряясь среди остальных на заднем дворе, Вероника доверчиво жмется к ней сзади, чуть обнимая и укладывая голову той на плечо. — Ты не разочарована? — спрашивает она, лениво шевеля губами. — Ничуть. А ты? — Я практически не пила, — хохочет Лодж, нехотя отстраняясь от Бетти, поскольку не хочет лишний раз врываться в ее личное пространство. — Такого почти не бывает, но результат превзошел все ожидания. Бетти разворачивается лицом и улыбается. Ее щеки и нос чуть покрасневшие то ли от вечернего воздуха, то ли от жара из-за диких танцев — Вероника не уверена — но блондинка выглядит так очаровательно, что Лодж практически силой удерживает свои руки в спокойствии. — Могу я кое-что спросить? — неловко протягивает Бетти, очевидно начиная смущаться. — Конечно. Что угодно. — Обычно ты играешь во все эти игры на вечеринках? — Купер не уверена, хочет ли знать ответ и почему ее это так волнует, но ее сердце начинает биться быстрее, а ноги будто бы наливаются свинцом. — Ты имеешь ввиду бутылочку? — Вероника чуть усмехается, когда блондинка кивает головой. — Иногда. Не часто… Просто, когда становится скучно, это довольно забавно. — Целоваться с незнакомыми людьми? Это веселит тебя? Бетти не кажется раздраженной или ревнивой, она будто бы пытается разгадать глубочайший смысл этой игры, но так и не находит его. — Иногда. Когда ты пьяный, это весело. Это все равно ничего не значит, так что… Бетти смотрит на Веронику. Смотрит долго, не прерывая этот зрительный контакт, и внутри ее рта сжимает язык зубами, чтобы случайно — импульсивно — не спросить, а значил ли для Вероники что-то их поцелуй? Что она чувствовала? Было ли ей приятно? Насколько мягкие губы Бетти? — Ну, раз это ничего не значит, — она примирительно улыбается, полагая, что не стоит продолжать этот диалог, после чего ведет подругу вновь в дом.

***

Каникулы были такими долгожданными и желанными, что Бетти и Вероника до сих пор не могли поверить в то счастье — наслаждаться летними теплыми деньками. Планов на лето как таковых не было, просто отдых и желание забыть об учебе хотя бы на какое-то время. Впереди были старшие классы, а значит — бесконечная головная боль о том, куда поступать, кем быть и чему посвящать свою жизнь. Впрочем, в любви было ничуть не проще. В один из таких дней — солнечных и безветренных, Бетти и Вероника организовали небольшой пикник на берегу реки, взяв с собой плед и рюкзак, набитый всякими закусками и лимонадами. Они давно не проводили время вместе, а даже если куда-то и выбирались, то это были достаточно общественные места, где вокруг них суетились множество людей и не было того желанного уединения. Они лежали в траве, на тонком покрывале, и просто болтали обо всем подряд. Бетти рассуждала о трудности выбора — она совершенно не представляла, кем хочет стать, и это было так странно — по крайней мере для Вероники — ведь Бетти казалась такой рассудительной, точно знающей, чего хочет в этой жизни. И эта растерянность — полный страх от неизвестности, показывали Купер совершенно с другой стороны. — Ну, ты должна заниматься тем, к чему у тебя лежит душа, — улыбается Вероника вполне миролюбиво. — Думаешь, до этого мне говорили что-то другое? Бетти смеется, впрочем, без всякой злобы. Она слишком часто слышала подобные мысли, которые кажутся ей очевидными и вполне логичными, но что, если она просто не знает, к чему у нее лежит душа? Быть может, ее душа лежит лишь к Веронике и воскресным походам в церковь, но дальнейшее свое образование она не желает связывать с религией, а Вероника… Вероника всего лишь человек. — А куда хочешь поступать ты? — резонно интересуется Бетти, чуть щурясь от яркого солнца и оборачиваясь лицом к подруге. — Я хотела бы быть психологом или типа того, — протягивает Вероника, наблюдая, как лучики солнца играют на лице Купер, отчего та кажется еще милее. — Мне нравится та мысль, что я могу кому-то помочь. — Нравится копаться в чувствах и проблемах людей? — Может быть, — Вероника смеется и старается не опускать свой взгляд туда, где воротник Бетти предательски топорщится, оголяя кожу у груди. — Это интересно. Они лежат какое-то время молча, изучая лица друг друга, и каждый из них думает о чем-то своем. Веронике хочется знать, что чувствует к ней Бетти — простила ли она ее за тот поцелуй, и есть ли хоть малейший шанс на то, что все наладится. Она считает веснушки, распустившиеся словно розы на ее лице, рассматривает пышные ресницы и подбирает самое необычное описание к цвету глаз Бетти. Потому что Бетти — самое необычное, что с ней случалось, и Бетти стоит того, чтобы чувствовать садняющую в груди боль от неизвестности. А Бетти… Бетти хочется знать, почему Вероника поцеловала ее тогда? Почему, зная то, как Бетти — теоретически — отнесется к этому, она не побоялась поцеловать Бетти? От этих мыслей сердце Купер трепетало, а губы мгновенно пересыхали от волнения — она и сама не могла объяснить, почему реагирует на это подобным образом, но обмануть собственное тело она никак не могла. В конечном итоге, набрав полную грудь воздуха, она взглянула на подругу, едва шевеля губами: — Почему ты поцеловала меня тогда? Зрачки Вероники моментально забегали, а сердце в ту же секунду застучало так быстро и болезненно, словно у девчонки не было шанса на спасение. Этот вопрос был настолько спонтанным, настолько непредсказуемым, что Вероника смотрела на светловолосую еще какое-то время, будто бы пытаясь убедиться в том, что этот вопрос действительно был задан. — Ну… Эм, — стараясь не смотреть в глаза Бетти, Лодж прикусила нижнюю губу. — Не знаю, просто мне тогда так захотелось… Я имею ввиду не то что я хотела, чтобы это выглядело эгоистичным и только из-за моего желания, я просто подумала о том, что это будет уместно… Я не знаю. Бетти понимающе кивнула, не говоря ничего. Ее взгляд медленно упал на губы Вероники и задержался там какое-то время, словно Купер что-то тщательно обдумывала. Ее смущала и одновременно восхищала смелость подруги, и сейчас — спустя столько времени — от прежней злобы не осталось ничего, лишь какие-то обрывочные воспоминания о прикосновении теплых губ к ее собственным. — Ты когда-нибудь делала это раньше? — робко поинтересовалась Бетти, едва заметно краснея. Конечно, она знала о том, что Вероника была влюблена в девчонку — и возможно речь шла действительно не о Бетти — и, скорее всего, у нее было подобный опыт, но Купер почему-то нестерпимо хотелось знать об этом прямо сейчас. — Целовалась? — Вероника по-доброму усмехнулась этому вопросу, но Бетти тут же внесла ясность. — С девушкой, — Купер чуть придвинулась ближе, словно говорит о чем-то совершенно интимном и непозволительным. — Может быть. — Может быть? — приподняла бровь блондинка. — Или целовалась? — Ну да, случалось такое, — казалось, Лодж была искренне смущена подобным откровением, но Бетти смотрела на нее так пристально, не отрывая взгляда, что у той не было ни малейшей возможности избежать ответа. — Пару раз, я полагаю. Купер неосознанно обвела губы языком, мысленно представляя себе то, как Вероника сидит в этом порочном кругу, где все играют в бутылочку, и когда выпадает ее очередь целоваться с какой-нибудь девчонкой, она несмело подползает на коленках к той… — И как? — Что значит — и как? — сердце Вероники грохочет почти у горла, мешая продохнуть, но Бетти настойчиво толкает ее к этому краю. — Каково это? — щеки ее пунцовые, но Купер так и не отводит взгляд, улавливая, как зрачки напротив чуть пульсируют. Веронике хочется, чтобы та остановилась и перестала задавать все эти вопросы, но между тем, ей нравится то, как Бетти чуть льнет к ней, напрочь забывая о личном пространстве. И отвлекаясь на что-то постояннее, она может чувствовать дыхание подруги на собственном лице. — Я не знаю… Мягко, — Вероника готова поклясться, что даже не слышит себя из-за бешеного стука сердца и того, как Бетти пялится на ее губы. — Это, в общем-то, приятно… Вероника не понимает, что происходит в данный момент, и почему Бетти так настойчиво движется к ней. Почему в ее животе словно все скручивает, а щеки наполняются жаром. К низу живота тянет слишком однозначно. И дыхание Бетти дрожит — едва уловимое, но такое предательское. Что испытывают люди, предвкушая поцелуй? Взаимное влечение? Очевидную робость? Нервное дрожание тела? Бетти почти поддается вперед, чувствуя, как ее желудок сокращается, а губы чуть подрагивают. Возможно, она и сама до конца не осознает, что происходит, но во время движения вперед, когда Вероника почти движется к ней в ответ, чей-то телефон громко звонит, заставляя резко дернуться, возвращаяя к реальности. — Мама вызывает меня срочно домой, — сожалеюще произносит Бетти через минуту, закончив короткий разговор. — Извини, что так вышло, мы можем увидеться на следующей неделе? — Конечно, — кивает головой Вероника, начиная торопливо собирать вещи.