They say the ocean's blue (but it's black right now)

Friends fertilize the ground you walk Lose your mind

The Pantaloon

Школьный понедельник сильно отличался от обычного. Вместо того, чтобы пассивно слыть по коридорам и бездумно совершать рутинные действия, я дышал резко, с тревогой. Может быть, это было волнение, вызванное непременной встречей с Джошем. Я почти не думал об этом. Но я узнал, что он был в моем классе. Когда классный руководитель проверял посещаемость, мои глаза распахнулись, и в моей груди что-то ёкнуло на звук «Джошуа Дан?». И я яростно оглядывал взглядом комнату, мои глаза искали того, кого там не было. После проверки нам разрешили уйти. Это была некая привилегия, которую каждый не мог дождаться с начала учебного года, — покинуть школу в 13:45 вместо 14:20. Я надел наушники и торжественно зашагал к своей машине, которую оставил на стоянке для выпускников. Я бросил сумку на заднее сиденье и сел за руль. Я потянулся, чтобы подключить свой телефон к шнуру от магнитолы, чтобы слушать музыку через неё — вместо наушников — и забросил их за спину. Мне всегда нравилось сидеть и слушать музыку хотя бы немного, прежде чем нажать на газ, поэтому я откинулся назад и закрыл глаза. Вскоре им пришлось открыться при звуке уведомления, исходящего от телефона. Это был Джош, и мое сердце подпрыгнуло до желудка. Мы переписывались оставшуюся часть выходных после прогулки, пока Джош не перестал отвечать. Я особо не волновался, потому что чувствовал себя неуютно, и даже во время наших разговоров в смс Джош казался гораздо более заинтересованы в общении, чем я. Я пытался сдерживаться, опасаясь, что могу показаться слишком навязчивым или ненароком раскрыть свой секрет. Тем не менее, я улыбнулся тому, что его имя появилось на экране. «Ты еще в школе?» Я быстро ответил ему, сделав музыку потише: «да, я в своей машине. что-то случилось?» «Может быть, ты сможешь отвезти меня домой, пжлст?» Я нахмурил брови, но все равно согласился. «да, конечно! где ты? тебя не было в классе?» «Встречался с завучем. Где припаркована твоя машина?» Я сказал ему номер своего парковочного места, и две минуты спустя он уже постучал в мое окошко. По какой-то причине цвета сегодня были немного темнее. Мне было интересно, было ли это связано с тем, что его капюшон был накинут на голову, набрасывая тень на его лицо. Я кивнул в сторону пассажирского сидения. Он напряженно вздохнул, когда погрузился в кресло. — Привет. — Хей, — он быстро повернулся ко мне. — Ты ведь не против встречи? — О! — по какой-то причине я покраснел. — Нет, конечно, — я кивнул. — Если хочешь, можем поехать ко мне домой. Не знаю, как хочешь, да, — я пожал плечами. — Твой дом… звучит заманчиво, да, — сказал он, испуская легкий вздох. Звучало почти как облегчение, но я знал, что просто накручиваю себя. Я мягко улыбнулся и кивнул. — Итак, по какому поводу тебя вызвали? Если, конечно, можно спросить? — робко спросил я, поворачиваясь, чтобы посмотреть на него и вновь задаться вопросом, почему на нём все еще был капюшон. — О, эм, просто формальности по поводу диплома, удостоверились, что в школе есть все нужные копии и… да… — пробормотал он. Я кивнул, но всё же взглянул на него нахмуренными бровями. Сегодня он был очень серым, тревожащим серым. — Ты в порядке? Его спина выпрямилась. — Почему бы мне не быть в порядке? — он поднял ладони и откинул капюшон с головы, обращаясь ко мне с его яркой и морщинящей лицо улыбкой. — О, ну, я не знаю, — пожал плечами я, улыбаясь. — Всего лишь уточняю. Я завёл свою машину и выехал на дорогу. — Так у тебя есть домашнее задание или важные дела? — спросил я. — Нет, немного. А у тебя? — Неа. Можно отложить. Чем хочешь заняться? — спросил я. Я увидел, как он пожал плечами. — Просто расслабиться? Не знаю. Я не мог не нахмуриться. По какой-то причине он выглядел совершенно непривычно. Цвета говорили мне об этом. Оставшуюся часть поездки мы провели в тишине, и хотя длилась она всего пару минут, казалось, что прошёл целый час. Мне было некомфортно, но только из-за беспокойства о том, что же с ним произошло. — Ты сказал, что занимаешься музыкой, так ведь? — спросил Джош. Я улыбнулся. — Да! У меня есть синтезатор и электронная установка в моей комнате, если ты хочешь размяться ли что-то вроде того, — предположил я. — Это было бы здорово, — он повернулся ко мне и улыбнулся. В ту же секунду я заметил ужасные синяки на правой скуле, откуда испускались мутные, тусклые цвета, почти образующие облако вокруг всего его тела. — Мне нужно что-то ударить, — пробормотал он. Встревоженный, я ничего не сказал. Я несколько раз моргнул и перевел дух, покачав головой. Прямо сейчас вокруг Джоша было много красного. Угрожающий, страшный красный. Я не уверен, был ли это страх за себя или за него. Когда мы добрались до моего дома, я вытащил ключи из замка зажигания. — Мы на месте, — сказал я с сжатыми губами и широко раскрытыми глазами, пытаясь сделать глупое выражение лица, но в глубине души я знал, что просто выгляжу как сумасшедший. Джош улыбнулся. — Веди. Мы вышли из машины, и я вздохнул, когда мы вошли внутрь. — Тай, это ты? — Да, привет, мам. Я привел друга домой, — мои щеки заметно прильнула кровь — видимо, они покраснели. Мы вошли на кухню. — Кхм, это Джош. Джош, это мама, — представил я их и меня поглотила желание незаметно расплавиться, став частью напольных плит. Моя мама восхищенно улыбнулась. — Ой, замечательно! Привет, Джош, приятно с тобой познакомиться. «Не лезь в объятия, не лезь в объятия», — молился я про себя. Тем не менее, она полезла обниматься. Джош засмеялся. — Здравствуйте, миссис Джозеф, приятно познакомится с Вами тоже. — Кхм, мы собираемся подняться наверх, — неловко пробормотал я. Уверен, что когда у меня были друзья раньше, я чувствовал себя нормально в их присутствии, но смесь Джоша и гейских мыслей была чем-то незнакомым и неуютным. Я чувствовал, что моя мама могла раскусить меня. Я хотел бы, чтобы она могла; Мне хотелось стать невидимым. — Хорошо, мальчики, получайте удовольствие! Джош, сегодня у нас спагетти на ужин, ты можешь остаться! К моим щекам снова прильнуло море крови, но Джош оставался спокоен. Хотя я думаю, у него и не было причин на обратную реакцию. — Спасибо! Я потер шею и повел Джоша наверх. — Она милая, — сказал Джош. — Хм, да, она хорошая мама, — я мягко улыбнулся. Я много раз устраивал ей сущий Ад. Я действительно не заслужил ее. — Тебе повезло, — действительно ли Джош пробормотал это, или мне только послышалось? Когда мы добрались до моей комнаты, я снова почувствовал себя неловко. Мне казалось, что он может, лишь посмотрев на мой потолок и стены, узнать обо всем, что я чувствовал и о чем думал здесь. Хотя где-то внутри понимал, что он не может. Я знал все эти секреты, но для него это была обычная грязная комната старшеклассника. То, что мой потолочный вентилятор использовался для невообразимо долгого успокаивающего наблюдения, было не таким очевидным. Он мог бы заметить только то, что я часто смотрел вверх, заостряя на нём внимание. Как бы я ни старался, мои глаза останавливались там каждые пару минут. — Хорошая комната, — прокомментировал Джош. Я моргнул. — О, спасибо, — сказал я. Мой музыкальный центр был в противоположном углу от моей кровати, синтезатор у одной стены, установка — у другой. Но близко друг к другу, потому что обычно я просто играю, бегая между инструментами и записывая получившееся в тетрадь. — Значит, ты пишешь музыку? — спросил Джош. Он плюхнулся на край моей кровати, прислонившись спиной к стене. Рядом с ним было окно. Солнечный свет пробирался через жалюзи и искрился на его коже. Он светился. — О, извини, ничего что я…? — спросил он, похлопывая руками по моей кровати. — Нет, нет, сиди, — я улыбнулся. Мне нравилось, что он здесь. Моя комната была менее темной с его присутствием. Даже с его окутанным мраком лицом. — Да, у меня есть куча песен. И они — дерьмо. — Эй, я буду решать! — Джош улыбнулся. — Ну, я имею в виду, если ты захочешь поделиться ими. Ты делишься ими с людьми? — он покраснел, его щеки сияли розовым, как и волосы. Я тоже покраснел, глядя вниз. — Хм, я еще ни с кем ими не делился, нет. Но если ты хочешь услышать их, я сыграю, — пробормотал я. Я никогда раньше не хотел делиться своей музыкой с кем-то еще, но до безумия горел мыслью поделиться ими с Джошем. Но не будет ли он считать странным тот факт, что я так хочу поделиться сокровенным именно с ним, парнем, которого я едва знаю? Тогда я решил немного оттолкнуть его. — Когда-нибудь. Возможно, в следующий раз. — Я понимаю. Буду с нетерпением ждать этого, — мягко улыбнулся он. Мое сердце перевернулось. — Эй, м-м… — я прикусил губу. — Могу я спросить, что случилось? — я дотронулся до своей скулы, ссылаясь на его синяк. — Ой. Да… Это был не кот, — сказал он с лёгким поддразниванием. Я сморщил лицо, полностью забыв об этой глупой лжи. Глупой! — Ах… — Извини, Тайлер. Не бери в голову, я не хотел задеть тебя. — Все в порядке, мне кажется, у нас обоих есть то, о чём мы не хотим рассказывать, — выпалил я. Глупый! Я нервно кашлянул. — Ну, я могу рассказать об этом тебе, своему другу, если ты, конечно, хочешь поговорить серьезно? — спросил Джош. Уголок его рта поднялся в полуулыбке. — Другу, да, конечно, — я моргнул пару раз. — Ну, не хочешь присесть или продолжишь стоять посреди комнаты? — он рассмеялся. — Ох. О да, да, — я моргнул ещё больше, кивнул и, неловко ковыляя ногами, сел рядом с Джошем. Я сосредоточился на том, чтобы не сесть слишком близко или слишком далеко. — Хочешь высказаться первым или…? Джош пожал плечами. — Что случилось? Я вздохнул. Джош не мог видеть мои мысли и историю, запечатанные навечно под обоями этой комнаты, как мог видеть я. Пусть страх поглощает меня, но я уже собирался пролить всю свою сущность на него, того, с кем знаком только одну маленькую недельку. Я хотел сказать что-нибудь поверхностное. Но теплые розовые и синие оттенки, исходящие из его груди, заставили меня почувствовать, что я могу рассказать ему все. Я пытался контролировать слова, вылетающие изо рта. — Ну, у меня нет кота. Хотелось бы, чтобы у меня была собака. Собаки так успокаивают. Знаешь, есть такие сеансы терапии с собаками в больнице. Мне действительно полегчало после них, — сказал я. Глупый! — Больнице? — Джош нахмурил брови. Он повернулся, чтобы смотреть прямо мне в глаза, согнув правую ногу. Его левая нога все еще болталась. Я скопировал его движения, чтобы мы встретились взглядами. — Да, я не болел на прошлой неделе. Ну, как обычно и бывает. Я провел неделю там по причинам психического здоровья, — сказал я, уже смущенно глядя вниз. — Эй. Все в порядке, Ты не должен скрывать это от меня, хорошо? — сказал он. Мои руки сжались. — Я рад, что тебе помогли собаки. Я коротко улыбнулся. — Да, они любят верно и безоговорочно. Как будто их не волнует ничего в тебе. Им не нужен Цвет или что-то еще. Они просто хотят любить, словно все предназначены им судьбой. — Это замечательно. Вероятно, нам есть чему поучиться у собак. — Ты прав, — я еще больше улыбнулся и прикусил губу, не отводя взгляда. — Так, что с… твоим лицом? — настоял Джош. — О, да. Мое лицо. Я… — я вздохнул. — Наверное, у меня был небольшой нервный срыв… я царапал себя и тому подобное, — сказал я сдержанно. Джош выдохнул и охнул, но не решался ничего сказать в течение пары минут. — Почему лицо? Глаза? — Зрение и чувства связаны, — тихо сказал я. — Для меня. Джош снова охнул. — Я понимаю. Я наконец взглянул на него. В его глазах читалась серьёзность, и сквозь тонкие вены под кожей его лица просочился темный фиолетовый цвет. Я несколько раз моргнул. — Хм, мой папа алкоголик. Довольно злой, — он осторожно дотронулся до синяка. — Он хочет любить только мою маму. Нас он ненавидит. Но он несчастен и даже когда напивается и видит цвет, он не… Он злится… Я оказался на его пути… Я неловко ахнул. — О нет, — я невольно поспешил скрыть свою реакцию и подсел ближе к нему, с беспокойством глядя прямо в лицо. — Мне очень жаль. На этот раз Джош смотрел вниз. — Вот почему мы переехали сюда. Соседи собирались вызывать полицию. Мы должны были покинуть штат. На самом деле, меня и не спрашивали. — У меня не было друзей. Я не пытался ни с кем подружиться. Я был слишком напуган, что стану таким же безумным как мой папа… Я не хотел попасть в ловушку… но я попал. Я попал в неё, — Джош шмыгнул носом. Мои глаза расширились. — Ты видишь это? — прошептал я. — Или, видел? — я пытался скрыть свой страх. Джош поднял глаза. Его глаза говорили обратное, как я и думал. Но могу ли я ошибаться? Мое сердце колотилось в груди. — Нет, нет, не по-настоящему. Не естественным путём. Но я пробовал это на вкус. Вкус алкоголя, вкус Цвета. Я не знаю, почему, черт возьми, это так важно, но это маняще. Я ужасно зависим, — слезы вырвались из его глаз, и я скривился. — Ты не видишь, но мои волосы розовые — я покрасил их, когда был пьян. Потому что я так сильно люблю цвет, что напился, чтобы это увидеть. У меня есть зарисовки татуировок, связанные с всплеском цветов. Я даже не знаю, привлекает ли меня факт встретить родственную душу. Мне просто нравится красота и волшебство всего этого… — он замолчал. Я немного поморщился, замаскировав резкий вдох кашлем, и несколько раз моргнул. — Боюсь, я превращаюсь в него. Но мне нравятся закат и цвет сахарной ваты, не черный и синий… Я не знал, что сказать, чтобы успокоить его. Он вытер глаза рукавом свитера. — Прости, я все это вывалил на тебя. Наверное, ты считаешь, что я придурок. — Нет, нет, ты хороший Джош, не волнуйся. Все будет хорошо, — сказал я. Я инстинктивно двинулся вперед и поддерживающе похлопал его по руке. — Мне жаль, что это так, — сказал я ему… и себе. — Но я рядом. Я тоже погряз в этом. Вот почему я не пью. — За исключением тех выходных? Глупый! — Ну, да, кроме того, но это была ошибка. Потом поездка в больницу… да… — «Хорошо уходишь от темы, тупица», — подумал я. — Мы будем бороться с этим вместе, — сказал Джош, мягко улыбаясь. — Цвет делает нас сумасшедшими. Но у нас могут быть спокойствие и дружба в сером цвете, — сказал я, чувствуя, что слова застревают на полпути из-за напряженно сжатого горла. — Да, спасибо Тай. Ты заставляет меня чувствовать себя лучше. Дружба так же хороша, как и соулмейт. Пошёл он, этот мир. Мне нравится быть твоим другом. Я улыбнулся, но моё сердце утонуло где-то в омуте души. Хотя, разве я мог ожидать чего-то другого? Просто эта ситуация стала более болезненной, чем я мог себе представить. — Да. Да, мне нравится быть твоим другом, тоже.