Я хочу быть живым, когда ты видишь мои глаза.
7 июля 2017 г., 03:52
I want to be alive When you see my eyes.
Blasphemy
Я был благодарен за то, что Джош окрасил свои волосы в розовый из синего. Туман, в котором я просыпался каждое утро, мутный, серо-голубой, был тревожным, и я смотрел на него, ненавидя всей душой. Но, тем не менее, каждое утро и вечер, я продолжал принимать выписанные мне таблетки, лекарства, удушающие Цвет, которые делали мою жизнь менее интенсивной. Моя жизнь балансировала между безопасными, но коварными оттенками серого и ошеломляющим полным Цветом. Я застрял посередине, скорее всего, навсегда потерянный, навсегда недовольный. — Привет, мама, — сказал я, выйдя на кухню утром. Я проглотил свое лекарство. Она трепетно посмотрела на меня. — Привет, детка. Как самочувствие сегодня? — Я в порядке, — сказал я честно. — Прости, — я еще не извинился перед ней, не до конца. — Я знаю, что доставляю тебе много проблем. — Нет, нет, Тайлер. Ты меня прости. Я чувствую, что часто давлю на тебя. Я просто боюсь за тебя, понимаешь? Мы просто хотим, чтобы ты был здоровым и счастливым, — мягко сказала она. — Я знаю, мам. Я пытаюсь. — Я знаю, дорогой. Ты хорошо справляешься. Я рада, что ты завёл друга. Он мне нравится, — сказала она. Мое сердце пропустило удар. Я был счастлив, что она одобрила Джоша, хотя это не значило ничего особенного ни для кого, кроме меня. — Да. Приятно общаться с кем-то, — согласился я. Я имел в виду именно сказанное, несмотря на кажущуюся тупость. Я, вероятно, не был создан для интенсивного ритма жизни, даже ведущего к счастью. Я видел только обратную, пагубную сторону. Но все же я был слишком подавлен, чтобы по-настоящему дружить и заботиться о ком-то. Я устремил взор на свою маму, которая заботливо и сосредоточенно смотрела на меня. В поиске чего-то… несуществующего. Или чего-то, что я все еще скрывал от нее. Я знал, что если бы она узнала, что я видел Цвет из-за Джоша, безответно, она бы не позволила мне снова увидеть его для моей собственной безопасности. Я не мог этого допустить. — Мам, я должен тебе кое-что сказать, — начал я. Это немного её отвлечет, возможно, заставит ее прекратить прожигать меня взглядом. — Я знаю, что Зак нашел кого-то. Я знаю, что ты пыталась скрыть это от меня. Я просто так много думал об этом, — это была ложь, но только наполовину. Плечи моей матери дрогнули. — Ох. Прости, Тайлер. Мы лишь хотели защитить тебя. Мы боялись, что ты слишком расстроишься. Он тебе рассказал? — Я понимаю, честно. Нет, я услышал в школе. Я знаю, что у него есть девушка, разобрал это среди сплетен. И я вижу, насколько он изменился. Я счастлив за него, все хорошо. В общих чертах, мне просто грустно сейчас… Моя мама моргнула и кивнула. — Ты найдешь своего человека в один прекрасный день, Тайлер. Ты хороший парень. Я закусил губу и вздохнул. — Или, может быть, не найду, — ложь, потому что я уже нашёл. — Я не могу позволить этому править своей жизнью больше, — ложь, потому что я все равно позволю это. Она мягко улыбнулась, похлопала меня по руке. — Самое главное, чтобы ты просто делал то, что любишь, и наслаждался жизнью, которую тебе даёт Бог, в полной мере. Я горжусь тобой, Тайлер. Я улыбнулся в ответ, стянув рюкзак со спинки стула. — Увидимся. Может быть, для меня все шло так, как и было предначертано свыше. Возможно, экстаз, вызванный цветом, не был постоянным, пока вы не были счастливы, довольны собой. Может быть, я всегда буду таким, как сейчас, вселенная не позволит мне найти счастье с другим человеком, потому что депрессия, обнимающая мои кости, заняла слишком много места.***
Я чувствовал себя ужасно до конца дня, мрачно проносясь по школьным коридорам, как будто меня там и не было. Осознание того, что я и был причиной своего состояния, погружалось на мои плечи и сильно тяготило. Это был самый серый день, включая дни до встречи с Джошем. Я не понимал, что цвет может исходить изнутри меня тоже, по-разному, проецируясь в зависимости от моего настроения на окружающих людей. Тем не менее, все облегчилось, когда я увидел Джоша за обедом. — Как дела, приятель? — встретил он меня весело. Настолько жизнерадостный, с теперь окрашенными в яркий, почти неоново желтый, волосами. К счастью, сегодня я был в спокойном настроении, поэтому внешне не отреагировал на изменение. Но мне оно очень понравилось. — Я в порядке, — сказал я. Джош откусил яблоко. Сочное и красное. — Просто в порядке? — его глаза сузились. Я слабо улыбнулся. — Да, просто в порядке, — признался я, кусая губу. Яркость в ауре Джоша немного поблекла, что меня удивило. — А ты как? — У меня хороший день, — сказал он с широкой улыбкой, оголив зубы. Я хмыкнул. — Рад это слышать. А по-подробнее? Джош стал рассказывать о своем дне. Он вполне успешно проявил себя на некоторых уроках и взволнованно говорил о классе музыки, в который записался, чтобы принять участие в следующей четверти. Он даже позволил себе подружиться с ребятами в спортзале и других классах. — Я, гораздо счастливее, пытаюсь наладить отношения с людьми, понимаешь? Все лучше, чем быть одиноким. Я кивнул. — Это круто, Джош, — я мягко улыбнулся. Я почувствовал себя немного зеленым от зависти. Я думал, что он не сможет сделать этого. — Да, парень, — он вынул ещё один ломтик яблока, шевеля бровями, как обычно делал. Я тихонько засмеялся. Мне было приятно видеть его в хорошем настроении; Я мог лишь имитировать это. Джош мог подняться над дерьмовыми вещами в своей жизни и держать улыбку на лице. Между тем, на моем пути не было больше ничего дерьмового, кроме меня самого. — Хей, а обед? — заметил он. Я посмотрел на стол. Мои руки были сложены в том месте, где обычно стояла коробочка с ланчем. Сегодня я не был голоден. К тому же, я чувствовал себя пустым. Зачем пустым еда? — Наверное, мне нехорошо, — сказал я. — Извини, Джош, не хочу портить твоё хорошее настроение, — добавил я с беспокойством, поднимая взгляд на него. — Да не беспокойся, ты ничего не портишь. Хочешь поговорить о чем-то? — он пристально посмотрел на меня. Я покачал головой. Слова все равно решили выйти. — Почему ты держишься рядом со мной, когда уже завел столько друзей за последние несколько недель? — мои щеки разогрелись. Вероятно, это был нечестный по отношению к Джошу вопрос, но он обременял меня. Прямо сейчас он мог сидеть где-то еще, но он решил проводить время здесь, со мной, одиночкой, причём каждый день. — Знаешь, как бы, тебе не нужно жалеть меня или что-то в этом роде, — добавил я сдержанно. Серость практически выливалась из моего рта. Джош нахмурился. — Я не жалею тебя, — сказал он. — Прости, просто трудно не быть неуверенным в себе, когда в этой школе есть еще сто человек, которые искренне милы, счастливы и готовы быть рядом всегда. Я лишь серая капля. Джош презрительно фыркнул. — Все серые капли, глупый. Для меня ты, по крайней мере, наименее серый. Не беспокойся о других людях. Мне нравится общаться с тобой. Уголки моего рта слегка дернулись. — Угу. — Я не создан для большой толпы людей. Боже мой, Тай, не недооценивай себя, ты веселый и интересный, разносторонний и милый, — пробормотал он. Мои щеки разгорелись больше. Если я не ошибся, цвета вокруг Джоша тоже стали теплее. — Во всяком случае, школа — это неважное явление, так что это даже не имеет значения. Мне нравятся знакомства с людьми, но я бы предпочел завести только одного хорошего друга, на которого можно рассчитывать и который что-то значит для меня. — Угу, — повторил я, глядя вниз. — … И я так рад, выбирая тебя, Тай, потому что ты значишь что-то. Я посмотрел на него. — Спасибо, Джош. Ты тоже значишь для меня многое, — тихо сказал я и моргнул один раз. Больше, чем ты думаешь. — Не парься, приятель, — усмехнулся он. — Так, мы сегодня увидимся после твоих занятий? — спросил он. Я немного оживился. — Если ты все еще хочешь, непременно. — Окей, круто. Тогда я жду тебя возле твоего дома около 4-х? — я кивнул. — Договорились. Надеюсь, тебе станет лучше, Тай, — искренне сказал он. Я улыбнулся. — Спасибо, Джош. Увидимся.***
Я моргнул пару раз подряд в кабинете своего нового психолога, доктора Ренны. Поскольку мой последний визит к доктору прошёл неудачно, мои родители и я решили, что лучше к нему не возвращаться. Он не был плох или что-то ещё, просто у нас не наладился контакт, и у меня стало слишком много плохих воспоминаний, парящих вокруг него, так что мне нужно было освежить мысли уже в другом месте. К сожалению, это означало начать с самого начала. — Ну, Тайлер, мне нравится начинать сеансы, разговаривая о твоих целях терапии. Как тебе? Я пожал плечами. Она одобрительно улыбнулась. — Хорошо, хорошо, даю тебе слово, Тайлер. Я здесь, чтобы слушать. Доктор Нотман потратил много времени, успокаивая меня и разговаривая со мной, вместо того, чтобы давать говорить мне. Это было интересное начало, однако. — Хм. Ну, я думаю, мне нужна терапия, потому что я… должен научиться справляться лучшими способами? — попробовал я. Она кивнула, но попросила меня продолжать. — Э-э, я очень подавлен, но также обеспокоен и окутан стрессом. И у меня есть целая история, ну, попыток суицида… — я закусил губу. — И я действительно застрял у себя в голове, и, полагаю, мне нужно изменить всё, сделать нормальным. Поэтому, думаю, я должен использовать сеансы терапии в качестве контрольных точек для проверки того, как я себя чувствую и как разбираюсь с проблемами. — Хорошо, Тайлер. Как ты думаешь, как здесь будут проявляться механизмы преодоления ситуаций в твоей жизни? — Хм… я не знаю, — сказал я сдержанно. Она ждала. — Хм, вроде бы, я считаю, это происходит так, что я чувствую, как моя голова разрывается, поэтому убегаю и царапаю себе лицо и выдираю волосы, чтобы попытаться снять напряжение или искоренить проблему. Поэтому я должен просто сосредоточиться на разговорах об этом и… я действительно не знаю. Просто говорить, а не волноваться и кидаться во все тяжкие всё время, — я снова пожал плечами. — Конечно, конечно, — кивнула она. — Как ты думаешь, что самое большое, что тебя беспокоит или доводит до депрессии? Я вздохнул. — Вы, наверное, слышите это от многих. Она ободряюще улыбнулась. — Продолжай. — Идиотский Цвет. Я думаю о нём. Например, я должен верить в Бога и любить Бога, хоть и не могу видеть Его, верно? Но когда дело доходит до реальных людей и любви к ним, это не реально и не правдоподобно, пока вы не видите Цвет. Я просто думаю, что все странно и запутано, и пытаюсь разобраться с этим, — пробормотал я. Она кивнула. — И, и, например, — я моргнул два раза, — я пытался раздумывать над этим, но резко закрылся и впал в депрессию из-за этого, и позволил серости впитаться в меня, понимаете? — снова кивнула. — И я осознал сегодня утром, что, возможно, небо никогда не будет благосклонно ко мне, потому что я постоянно в депрессии. Будто что-то не так со мной, а не с системой или как вы там это называете. Как будто нет места для любви, — я начал срываться. — Я действительно увлечена твоей позицией, Тайлер, о сливании с серостью. Я бы хотела остановиться на этом немного дольше, если ты не против. Я нахмурил брови. — Что именно Вам интересно? — Ну, — начала она, положив свою правую ногу поверх левой. — Конечно, исправь меня, если я уйду от цели, но мне кажется, что твоё беспокойство и возникающая депрессия, похоже, вызваны не страхом Цвета, а скорее страхом не видеть его. Что ты об этом думаешь? Поначалу я не мог найти слова, чтобы ответить. Я закусил губу и несколько раз моргнул, обдумывая сказанное в мой адрес. — Просто интересная вещь для размышления или диалога. Рассуждение об этом с разных точек зрения, я верю, поможет тебе разобраться в своих чувствах. Но я не против, если ты не согласишься со мной, — продолжала она. — Нет, нет… я думаю… Я думаю, Вы можете быть правы. Я никогда об этом не думал, — сказал я. Но потом, мои собственные тексты песен начали всплывать у меня в голове. Вещи, о которых я думал, подсознательно рассуждая об этом, не получили возможности быть высказанными. Всё потому, что я был слишком занят, испытывая приступы тревоги каждый раз на сеансе терапии с доктором Нотманом. — Я хочу быть живым, когда ты видишь мои глаза… — прошептал я. — Что это? — спросила доктор Ренна. Я покачал головой. — Ничего, ничего. Я думал. Недостаточно только мне видеть цвета. Этого недостаточно, потому что он не видит их в ответ. Видеть, не получая того же — ничего не значит для меня. Я вижу его, это так красиво и вдохновляюще, но он меня не видит. Он меня не видит. Доктор Ренна откинулась на спинку стула, поджав губы. — Тайлер? Значит, ты видишь цвета? Прямо сейчас? Я кивнул, тяжело моргая, а потом бросив взгляд на нее, моя нижняя губа дрожала. — Он меня не видит.
