Приворот за пять минут

      — Т-тут и д-думать нечего… П-прости, но я н-никогда не смогу ответить тебе взаимностью… — с запинаниями, дрожащим голосом выдавил из себя Тейлс, неосознанно зажимаясь в комочек и не отводя от Соника круглых от ужаса глаз.       В этот момент мир для Соника вдруг резко остановился. Время и все вокруг застыло. Остался только он, пытающийся осознать произошедшее. Ему показалось, что он отчетливо слышал стеклянный треск своего сердца. Все мечты и вся уверенность если не во взаимности, то хотя бы в понимании, рассыпались подобно песку и ускользнули сквозь пальцы, больно исцарапав руки острыми гранями. Отвергнут. Одно слово, а сколько за ним крылось боли и страдания в тот момент. Соник никак не думал, что его действительно так жестоко оттолкнут. Нет, он думал, но не верил. Совершенно не верил. Боялся, но в глубине души думал, что это происходит с другими, а с ним точно не произойдет. Ему с Тейлсом уготована лишь светлая дорога рука об руку. Как оказалось, нет. И осознание этого надавило на душу Соника мрачным тяжеленным камнем. Он еще и так сильно напугал Тейлса. Соник никогда не видел такого ужаса в глазах лисенка. Тейлс и раньше много чего боялся, грозы или привидений, к примеру, но даже на них он так не реагировал. Еж внезапно почувствовал себя последним негодяем, который взял и растоптал доверие друга. И такая мучительная боль стиснула сердце ежа, что не передать словами. Нет, надо искать пути отхода, иначе он расплачется прямо здесь. Соник никогда и никому не показывал своих слез. И вообще позволял себе эту роскошь только в моменты сильнейшего потрясения. Он уже и сам не смог бы вспомнить, когда в последний раз плакал. А тут как горло сдавило.       Соник сидел, держа руки перед собой и не замечая, что Тейлс уже давно забрал свои лапки из его ладоней. Когда же потрясение прошло, и мир и время снова вернулись на место, Соник натянул на мордочку улыбку. Вернее то, что у него получилось при такой боли в груди и попытке сдержать слезы. Медленно поднимаясь на ноги, еж постарался говорить быстро, не давая голосу дрожать:       — Понимаю, Тейлс, это неожиданно. Можно сказать, признавшись в любви, я предал твою дружбу. Я об этом не подумал. Как и о том, что для тебя это будет слишком. Но я совершенно не хотел тебя напугать. Прости меня, Тейлс. Что ж, забудь о том, что я сказал! Думаю, будет лучше, если я пойду. Доброй ночи!       И он сорвался с места и бросился прочь. Стыдно! Больно! Страшно! Что теперь? Как после этого смотреть Тейлсу в глаза? Как он теперь вообще посмеет появиться рядом с Тейлсом? Прауэр его никогда не простит за это! Вот так за один непродолжительный монолог Соник будто плюнул и растер доверие лисенка, который всегда смотрел на ежа с таким восхищением и гордостью. Хэджхог разрушил их дружбу, которая столько лет была неприступна. Разумеется, у Тейлса больше нет ни единой причины даже смотреть на этого синего предателя, на эту колючую сволочь. Как Соник вообще мог возомнить себе, что он достоин этого прекрасного, умного и доброго лиса? С чего он взял, что Тейлс обратит на него внимание в этом ключе? Майлзу всегда нравились девочки, миловидные и стеснительные, как он сам. А тут ХОБА! и ему признается в любви синий парень-бугай, старый друг-раздолбай, который в своей жизни будто никогда не знал, что значит быть серьезным. Как Соник вообще мог верить, что Тейлс сможет полюбить его?!       Соник неожиданно споткнулся и упал, сделав два неуклюжих кувырка вниз по склону и стерев в кровь колени и локти. Немного полежав на животе, Соник поднялся на руках и сел на ноющие колени. В его голове роилось столько мыслей, а в груди так болело, что даже раны на теле казались просто обидными мелочами. Еж сидел у подножия склона на каменистой тропинке, опираясь на ладони и глядя остановившимся взглядом на какие-то камешки. Внезапно его крупно затрясло и слезы, так долго сдерживаемые, хлынули, словно прорвало плотину. Упав обратно на тропинку, Соник бессильно зарыдал.              Тейлс же в это время сидел и пытался как-то переварить сказанное Соником. Он прокручивал в голове это признание снова и снова, но каждый раз поток самых противоречивых мыслей и чувств одолевал его. Тейлс вспоминал поведение Соника в последнее время и в этот вечер, соотносил его действия и взгляды со сказанным, но это никак не укладывалось в его голове. Сейчас, когда все мысленные отговорки вроде «Он сегодня весь день бездельничал, а сейчас пробежался и энергия нахлынула» или «Он прав, давно мы не собирались на пикник, а сейчас такое время с красивыми видами. Наверное, просто перевозбудился от предвкушения», Тейлс понимал, что это не простые случайности. Соник влюблен в него. И, кажется, давно. Возможно, и ранее были какие-то звоночки, но Тейлс их не замечал. А тут ощущение, что на него летом внезапно выгрузили сугроб снега. Столько мыслей…       С одной стороны Тейлс ни разу не гей, ему не нравятся парни. Лис никогда даже не думал о том, что какой-то парень может на него запасть. Тейлс не был нетерпимым, просто в его окружении голубков никогда не было. Не сказать, что Майлз бы стал реагировать как-то плохо на таких зверей, но предпочел бы держать с ними дистанцию или просто быть уверенным, что он не в их вкусе. А тут такая неожиданность, что именно его лучший друг оказался «по мальчикам». И не просто «по мальчикам», но еще и успел влюбиться в Тейлса. Вот это совсем обидно. Лисенок был уверен, что Соник поморозится от Эми еще пару лет и, наконец, сойдется с ней. Но теперь понятно, почему еж так шарахался от нее.       Возвращаясь к сторонам, другой является факт, что Соник — его друг. И Хэджхог не виноват, что его сердце выбрало Тейлса. Не выбираем мы в кого влюбляться. В этом плане Тейлс чувствует жалость к Сонику. Лису бы очень-очень хотелось, чтобы «старший брат» был счастлив, но в ситуации, когда счастье зависит от него, Тейлс понимает, что не сможет дать Сонику ту любовь, которая ему нужна. Как бы Тейлс ни хотел помочь, он не сможет испытывать искренних чувств. Поэтому правильно, что он отказал Сонику. Но как же еж теперь будет? Хотя, о чем это Тейлс думает? Пф! Это же Соник! Этого шилопопового ежа ничто не может заставить унывать! Даже когда все из ряда вон плохо, он не перестает улыбаться. Да, это так, но… Почему же тогда он выглядел, будто сейчас заплачет?.. Ну, трудно продолжать улыбаться, когда ты с душой нараспашку рассказываешь о своей любви, а тебе в этот момент разбивают сердце… Так, нельзя жалеть Соника. Он презирает это. Парню просто надо это перетерпеть и тогда все снова будет, как прежде. Они снова будут бегать везде вместе, мутузить Эггмана и его роботов. Все будет по-старому. Сейчас, пока Эггман сидит у себя сиднем, Сонику, видимо, было нечем заняться, вот он и придумал себе такую интересную любовь. Ничего, побесится, пожует чили-догов и баиньки пойдет. Да, это будет отлично.       Это Тейлс и решил. Ему жаль, что так вышло, он понимает, что первое время рядом с Соником будет очень неловко находиться, чувство вины будет душить, но все пройдет. С этой мыслью Тейлс собрал все с поляны, порадовался тому, что может унести столько вкусностей, и отправился домой. Пару дней он не будет ходить к Сонику — пусть он немного придет в себя, свыкнется с мыслями, набегается всласть, а потом можно будет осторожно подойти к нему и вести себя, будто ничего не случилось. Главное, чтобы такое поведение Тейлса не оказалось для Соника болезненным.              Эми сидела у себя и вязала сине-зеленый длинный-длинный полосатый шарф для Соника, мечтательно представляя свидание в будущем. Как холодным зимним вечером они будут прогуливаться по парку, украшенному яркими гирляндами; как Эми замерзнет, а Соник убежит за теплым какао в ближайшую лавочку; как она будет сидеть, смотреть на падающие крупные хлопья снега на фоне фонарей и гирлянд; как вернется Соник с какао, даст его Эми, сядет рядом и укутает ее половиной этого длиннющего шарфа. Временами от своих мыслей по Эми пробегали мурашки от восторга, она тихо хихикала, передергивала плечами и продолжала вязать. Внезапно из ниоткуда на тумбочку рядом упало письмо. Эми отложила вязание и развернула конверт. Это писала Кассандра, спрашивала об успехах и передавала привет от Алиаса, который оставил внизу письма отпечаток своей кошачьей лапки с пучками шерсти между пальцами. Эми быстро взяла новый лист и написала ответ:       «Дорогая Кассандра,       рада, что ты написала! Все идет отлично! Я дала Сонику зелье, проконтролировала все и, представляешь, он тут же подарил мне цветок! Недавно он водил меня в кино, а парой дней позже свалился с холма, и пока я обрабатывала его ссадины, говорил, что впервые влюбляется и спрашивал об идеальном для меня свидании! Я думаю, что вот-вот все сбудется!       Привет Алиасу и Рейфу!

      Эми».

      Эми положила письмо на тумбочку, поставила на него колокольчик, который дала ей колдунья на прощание, подняла его, позвенела и письмо легкой дымкой развеялось над столом. Прошло совсем немного времени, как пришел ответ от куницы, уже без всяких вступлений-прощаний, в формате переписки.       — «Эми, а не слишком ли медленно у вас все? Вы часто видитесь? Прошло уже около полутора месяцев. Зелье давно должно было подействовать в полную силу».       Ежиха быстро написала ответ, на эмоциях даже слегка высунула язык.       — «Ну, если сравнивать с тем, что было раньше, то сейчас мы видимся очень часто! Недолгий разговор раз в один-два дня — это огромный прогресс! Я о таком могла только мечтать! Вообще не переживаю из-за скорости. Соник тот еще твердолобый, а раз он впервые влюбился, то неудивительно, что он так медлит».       Кассандра в это время сидела у себя в кабинете за большим дубовым столом и читала ответ, который отправила ей Эми. Алиас вальяжно валялся рядом на столе, на боку, разведя все лапы в стороны и покачивая кончиком хвоста.       — Алиас, Эми пишет, что парнишка твердолобый. Но зелье действует одинаково на всех. Интересно, могут ли быть исключения? Как-то очень долго. Обычно отношения развиваются довольно быстро, но плавно, и пик действия достигается через три-четыре недели. Может зелье долго у нас стояло, и появилось такое побочное действие? Посетителей-то у нас нет, а я варила его года два назад. Хммм… У меня нехорошее предчувствие, коть, — держа в одной руке письмо, а другую приложив к губам в задумчивом жесте, произнесла Кассандра.       — Бою-ю-юсь, что побочное де-е-ействие состояло бы в трех-четырехнедельных каникулах в сортире. Пр-роведи сле-е-едственный эксперим-ме-е-ент и понаблюдай. Но, дум-м-маю, что раз парень такой быстрый в ногах, то тормоза-а-а у него в голове, и сейчас они полностью блоки-и-ируют зелье. Подожди еще немно-о-ого, потом посмо-о-отрим, что Эми расскажет.       — Ты прав, но меня все же это беспокоит. Пока не буду спрашивать, чтобы не нервировать Эми. Если зелье сработало не как надо, Соник может быть в опасности... Он нуждается в любви, но если его отвергнут, то сердце может не выдержать… — мучилась куница, размышляя о плохих последствиях.       Алиас приподнялся и ровно заговорил:       — Так, Касси, отставить нервотрепку. Еще ничего не произошло, а ты уже сейчас на стенку полезешь. Прекращай. Он просто тормоз и все. Эми довольна, ситуация медленно, но движется, так что не волнуйся, — кот лег обратно, начал мыть лапку и бурчать себе под нос. — Вот что быва-а-ает, когда заня-а-аться нечем… Приду-у-умываем дра-а-аму и развлека-а-аемся как можем…       — Не ворчи, кот. Я ничего не могу с собой поделать, — насупилась женщина, но слегка расслабилась. — Я могла бы посмотреть его через шар…       — Не лезь, а то укушу! Кассандра, еще ничего не произошло из ряда вон выходящего! Если что-то случится, Эми скажет, вот тогда и будешь мониторить нашего «пациента», — Алиас уже раздраженно заметал хвостом.       — Да, ты прав, ты прав! — собралась Кассандра, встряхнувшись и очень глубоко вздохнув, расправляя плечи.       — Эми жде-ет отве-е-ет, — напомнил кот.       Остаток вечера девчонки проболтали о рукоделии, погоде, увлечениях и о других вещах такого плана. Приятный вечер за теплой дружеской перепиской. Рядом кружка вкусного чая, кругом уютная атмосфера, рукоделие, а у Кассандры под боком еще и пушистый котик. Что может быть лучше?       Однако тревожное чувство не отпускало колдунью. Волнение было не беспочвенным. Сонику действительно угрожала опасность, незаметной темной дымкой нависнув над ежом. Приворотное зелье сработало у него по часам, в полную силу, как и у всех остальных зверей, ни раньше, ни позже. И пока Эми занималась ерундой все это время и жила одними мечтами, Тейлс все основательнее занимал место в сердце Соника. Но сейчас, после его отказа, запустился ме-е-едленый механизм самоуничтожения. Сонику нужна любовь Тейлса, или хотя бы его внимание и ласка. Но без всего этого и без надежды на взаимность, еж потихоньку начнет угасать, сгорая от нежной любви и от нестерпимого желания быть рядом с любимым. Сначала это будет просто тоска и апатия, но потом дело дойдет до физической слабости и боли. И если не остановить действие зелья в это время, ежик просто потеряет все силы на жизнь, и исход будет печальным. Поэтому Кассандра волновалась. Но после долгих размышлений, а также нудения Алиаса над ухом, колдунья решила пока оставить дела как есть. Она развела панику почти на пустом месте, а это никуда не годится. Проблемы нужно решать по мере их появления. Жаль только, что телепатически без усилий Кассандра не могла быстренько оценить состояние Соника и проверить его влюбленность. Через шар нельзя смотреть чаще одного раза в два месяца, чтобы сильно не нарушать ауру наблюдаемого зверя, иначе он станет легко восприимчив ко всяким неудачам и злым духам.              Соник валялся на кровати у себя дома в темноте и смотрел в потолок. Так плохо на душе у него еще никогда не было. Трудно сказать, кто именно скреб когтями у него в груди. Кошки так не могут, даже большие. Наверное, в грудь забрался Эггман на новом роботе с ковшами вместо рук и там самозабвенно «драл когти».       «Ты не достоин Тейлса. Как тебе вообще в голову пришла мысль, что такой прелестный лис посмотрит на тебя? Ничтожество. Все, Тейлс увидел твою слабость, глубоко разочаровался и больше никогда не посмотрит в твою сторону, а если и посмотрит, то с полным отвращением и небрежно сплюнет. Забудь об этой любви, забудь о нем и больше не смей думать, что кто-то полюбит тебя. Ты просто мерзкий синий еж и больше никто».       Подобные мысли сейчас душили Соника. Еж никогда не думал в таком ключе — он всегда был оптимистом в любой ситуации, а тут будто что-то в нем сломалось. Соник никогда не унижал себя и никогда не обрекал на мрачное и беспросветное будущее. Он хотел переключиться на что-то более позитивное, но стоило выйти за мысленный круг этого уныния, как перед глазами вставал образ перепуганного Тейлса, а в ушах звенели его слова «П-прости, но я н-никогда не смогу ответить тебе взаимностью…» Возможно, это не что-то странное, а Соник сам заставлял себя грустить? Это его первая любовь, новые эмоции, а Соник не знал, как с ними справиться. Сердце нараспашку, чистое и жаждущее тепла, и вдруг по нему проходятся ледяным клинком. Впервые. Хэджхог не знает такого. Как себя вести? Что делать, когда болит душа? От слез стало капельку лучше. Может, сейчас Соник намеренно причиняет себе боль, чтобы вызвать слезы и снова стало немного легче?       Ежу ужасно не нравилось это состояние. Его боевой дух бился где-то под завалом из осколков ожиданий, мечтаний, уверенности в себе, сердца и отдавался Сонику только слабой вибрацией, настолько слабой, что еж вообще ничего не замечал. Он вообще мало что замечал, сосредоточившись на всей боли, что испытывал сейчас. На данный момент Соник не мог просто взять, ударить кулаком и сказать себе: «Подобрал сопли! Не все потеряно! Попробуешь снова! А если не получится, то будет новая попытка! А сейчас спать! Утром будет лучше!» Возможно, он хотел сказать себе это, но боль от такого разрушительного отказа была слишком велика, чтобы пропустить эти мысли. Прежде всего, нужно было просто поспать. Сон бы убавил эти муки души, успокоил нервы, и на утро Соник бы смог скинуть часть этих тяжелых впечатлений, глубоко вдохнуть и найти новый выход. Но и эти мысли не были допущены до обработки. Конечно, Соник все же провалился в сон от изнеможения, но факт в том, что неудача в любви задушила его и не дала его воле взять ситуацию под контроль. Наверное, где-то далеко, в глубине души Соник боялся этого и потому не подпускал к себе Эми. Любовь — это сложно и страшно. И парень не был к ней готов. Во всяком случае, не к такому ее исходу. Но делать нечего. Надо просто перетерпеть.              Наутро Соник проснулся от грохота и криков. Шустро спрыгнув с кровати и выглянув в окно, он увидел огроменного робота, неуклюже ставящего свои длиннющие ноги между домами. Не теряя ни секунды, Соник выскочил из дома и припустил в сторону робота. Сейчас не было времени ни на завтрак, ни на оплакивание своей любви. Может сейчас мозги на место встанут?       Робот имел о-о-очень длинные ноги и руки, а сам представлял собой красно-серебристую сферу, напичканную ракетами, бомбами и другим оружием. Он неуклюже проходил между домами, опираясь на них руками и осторожно переставляя ноги. Если убавить звук сражения, может показаться, что робот ходит со словами «Ой, простите, извините. Я тут пройду? Вы разрешите? Извините». Но смешная манера передвижения никак не вязалась с тем, что робот обильно посыпал все вокруг бомбами и сбрызгивал шквальным огнем. Видно было, как Эггман хохотал в кабине сферы.       Над роботом ястребом кружил самолет Тейлса, обдавая машину порциями мощной взрывчатки снова и снова, но вся она будто совсем не причиняла вреда. Тейлс не сдавался и продолжал нападать, уворачиваясь от длиннющих ручищ.       Подбегая к роботу, Соник свернулся в шар и с силой ударил робота по ноге. Робот покачнулся, но устоял, а Эггман заметил налетчика. Что Сонику не понравилось во всей этой потасовке, так это тот факт, что злодей устроил заварушку прямо посреди деревни, то есть мирные жители могли пострадать. А если быть точнее, то уже пострадали, так как многие дома были разрушены. Нужно было увести Эггмана в чистое поле и там уже одолеть его, чтобы без жертв. Еж запустил руку в иголки и нашарил спрятанную там рацию, вызвал Тейлса, лис незамедлительно принял сигнал.       — Тейлс, прием! Нужно уводить его из деревни! Помоги мне!       — Я этим и занимался, но он явно ждал тебя! Я буду на подхвате! — ответили на том конце.       Хотя сейчас совсем не то время, но от звучания голоса любимого, сердце Соника мучительно сжалось от нежности.       Еж развернулся, замахал руками и побежал прочь из деревни, Тейлс переоборудовал самолет в истребитель, включил функцию толчка и втемяшился в спину робота, толкая его в сторону, куда побежал Соник. Эггман понял, что от него хотят, и скомандовал взлет, намеренно введя самолет Тейлса в штопор. Лис с огромным трудом, но все же выровнялся почти у самой земли, тяжело приземлился на улице. Но долго простаивать нельзя было. Сонику нужна помощь. Робот в этот раз совсем не слабый. Новый взлет и Тейлс уже спешит на помощь Сонику, шустро нагоняя летящую железку.       Они вывели Эггмана на поляну, и завязалась новая драка. Соник наловчился атаковать робота и уворачиваться от ловких рук и оружия. Поначалу дело не шло, Соника пару раз отшвырнуло далеко в сторону, но позже работа пошла лучше. Хоть и небольшой, но все же урон, упорно наносили роботу друзья. Эггману это не нравилось, поэтому он вводил все новое и новое оружие и функции робота. Соник и Тейлс быстро адаптировались к новым примочкам и атакам и непреклонно и уверенно продолжали гнуть свою дугу. И вот уже финишная прямая, машина искрится, трещит и дымится, контрольная волна ударов от героев, и робот перестает поддаваться управлению и грузно падает на землю, опаляя траву под собой. Соник стоял поодаль и гордо смотрел на тщетные попытки Эггмана поднять своего Сферокиллера, забавлялся его слепым гневом. Тейлс посадил свой самолет неподалеку и побежал к Сонику, чтобы разделить с ним радость победы. Еж повернулся к спешащему к нему лису и, смутившись, неловко улыбнулся. В груди всколыхнулась боль, слегка утихшая за ночь, и Соник, поморщившись, отвел взгляд. Тейлс заметил это и радость как-то поугасла, а вместо нее поднялись воспоминания о вчерашних событиях и о плане, который юноша придумал, дабы облегчить другу душевные терзания.       Эггман в это время с трудом со всей мощностью своего персонального летающего модуля пытался выбраться из-под обломков робота, посыпая друзей всеми проклятиями, которые могли прийти в его голову. Вдруг сработала система катапультации, и Эггман легко улетел куда-то за деревья. Робота переглючило в этот момент, и он дернул остатком руки с кучей торчащих проводов и острыми краями металла, ударив зазевавшегося Соника. Хэджхог отлетел в сторону, но успел сгруппироваться и упасть шариком на траву. Тут уже Тейлс не стал стоять в стороне и молниеносно долетел до Соника, по пути пытаясь оценить состояние друга. А еще до них домчалась Эми с аптечкой, которая с самого начала драки выбежала из дома, чтобы помочь пострадавшим, а потом добралась и до Соника с Тейлсом, на всех парах спеша к ним.       Соник развернулся и неловко сел, раскинув ноги. Какое-то время он сидел и приходил в себя, размышляя, как это он так потерял бдительность. К счастью, на нем были только ссадины и грязь, а на месте последнего удара робота, на плече, не очень глубокая, но сильно кровоточащая рана. Эми и Тейлс уже крутились вокруг него, спрашивая, что, как. Эми уже раскрыла аптечку и мочила ватку перекисью водорода, чтобы обработать вокруг раны.       — Соник, как же ты так? Очень болит? Мы так хорошо его отделали, а тут вдруг!.. — трещал над ухом ежа Тейлс и с тревогой разглядывал рану.       — Серьезно, Тейлс, это просто царапина! Ну-ка, пустите меня все! — отмахавшись от нависавших над ним друзей, Соник поднялся на ноги, отряхнулся и снова заговорил. — Я сам обработаю дома. Спасибо за заботу, но мне надо идти. У меня по графику сон, — он развернулся, чтобы дать старт в сторону деревни.       — Соник! А ну стоять! Я не позволю тебе истекать кровью! — рявкнула Эми и поднялась, приняв угрожающую позу.       — Агх! — раздраженно застонал Соник, развернулся, схватил кусок ваты из аптечки, прижал к ране грязной рукой.       — Ты сейчас обалдел или да, лапать грязными руками рану?! — задохнулась от возмущения Эми.       — Соник, может, пойдем ко мне, и я там все обработаю? — выступил вперед Тейлс, с явной надеждой заглядывая в глаза друга.       Парень бросил на двухвостого быстрый взгляд и сказал только: «Нет, спасибо. Я сам». Потом он просто сорвался с места и убежал, оставив Тейлса и Эми одних.       — Ты видел?! Что это такое было вообще?! — возмущалась девушка, складывая аптечку обратно. — Подожди, а ты не ранен? — вдруг подняла глаза на лисенка Эми.       — Я? — заторможенно повернулся к ней Тейлс. До этого он провожал взглядом Соника. Все-таки чувство вины не давало ему покоя. Он не хотел причинять Сонику боль, но другого выхода же нет… — Нет, я в норме. Я был в самолете, — и он снова перевел глаза на деревню. — Должно быть, Сонику просто обидно, что он под конец не заметил такой подлянки, вот и постарался уйти побыстрее.       — Мне важно, чтобы он был здоров, поэтому своим халатным отношением к травмам он конкретно разозлил меня сейчас! Нельзя было просто посидеть смирно две минутки, пока я обрабатываю его?! Что в этом постыдного? — резкими движениями собирая аптечку, ворчала Эми. Вдруг она остановилась и опустила голову ниже, в глазах блеснула досада и тревога. — Я же волнуюсь… Этот дурак всегда думает только о себе…       — Это не так, — тихо ответил Тейлс. — Он всегда ставит здоровье и благополучие других выше своих. Сейчас ему просто нужно побыть одному. У него есть на это причины. — Немного помолчав, Тейлс сказал, — не ходи к нему пока, пожалуйста.       Эми посмотрела на Тейлса и молча поднялась на ноги. Какая-то очень тяжелая атмосфера. Майлз знает что-то, чего не должна знать ежиха. Судя по озабоченному виду золотистого лиса, это что-то действительно важное. Должно быть, Соник собирается с мыслями, чтобы позвать Эми на свидание. Наверное, не стоит встревать. Хотя очень хочется выписать этому дуралею нагоняй за такое небрежное отношение к своим ранам…       Тейлс же вынес из этой ситуации, что Соник просто не хочет находиться с ним рядом. Конечно, возможно, все из-за Эми, как обычно агрессивно заботливой, но с трудом верится. Особенно если учитывать эти быстрые, полные боли взгляды. Интересно, Соник хотя бы пытался скрыть их? Наверное, он даже не думал, что так можно. Тейлсу было просто невыносимо думать, что именно он виноват в этих страданиях ежа. Хотелось из кожи вон вылезти, но помочь ему, пожалеть. Нельзя. Герой должен сам преодолеть и это испытание. Майлз не сможет помочь ему, поэтому нужно просто стиснуть зубы и ждать.       — Эми, пойдем, я отвезу тебя домой, — сказал Тейлс и махнул хвостами, приглашая идти за ним. Девушка взяла аптечку, поднялась и послушно пошла следом.              Спустя пару дней Тейлс робко постучался в дом Соника. С того самого сражения ежа было не видно и не слышно. Не похоже, что он вообще выходил из дома. Тейлс уже просто не мог сидеть на месте от беспокойства. Ему нужно было знать, в порядке ли Соник и если не в порядке, то по какой причине? Варианта два: по вине разбитого сердца, либо от раны. Ну, может, еще виновата задетая гордость.       В ответ на стук тишина. Соник не собирался отвечать.       — Соник, это я, Тейлс! Я пришел проведать тебя! Ты давно не появлялся в моей мастерской, не заглядывал ко мне и даже не пробегал мимо! Можно войти?       Снова тишина.       — Молчание — знак согласия. Я захожу.       Тейлс повернул ручку и с удивлением обнаружил, что дверь открыта. Тревога нарастала. Ботинки стоят в прихожей, значит, Соник дома. Тейлс разулся и крадучись прошел в дом, осторожно заглядывая в комнаты по дороге. Хэджхог был зверем простым: дом нужен для того, чтобы есть, спать и скрываться от непогоды. Поэтому дома у него было все обставлено максимально просто. На полу коричневый линолеум с узором из темно-коричневых ромбов, стены обшиты деревянными досками орешника, на потолке простые люстры на три лампы каждая. И так во всем доме, кроме ванной и туалета, где была уложена крупная голубая плитка. В доме была спальня, гостиная, кухня, туалет, ванная и коридор, по которому сейчас Тейлс осторожно шел в спальню, уже прокручивая варианты того, что он там увидит. Неожиданно из гостиной бесшумно выполз черный робот-пылесос, которого Тейлс подарил Сонику на прошлый день рождения и который жил своей жизнью в доме ежа. А сейчас он неслабо напугал лиса. Тейлс едва удержался, чтобы не вскрикнуть, но все же глубоко вздохнул и пошел дальше. Наконец, он добрался до спальни. Не сказать, что дом Соника большой, просто Прауэр передвигался сейчас осторожно, тихо.       Дверь в спальню была открыта, поэтому Тейлс боязливо заглянул внутрь. Соник лежал на кровати в позе эмбриона спиной к лису и, услышав, что шаги Майлза затихли возле его комнаты, приподнялся и со слабым интересом посмотрел на друга через плечо. Кровать стояла возле стены по центру комнаты, сбоку от нее стоял письменный стол со стулом, а за ними располагалось окно, закрытое сейчас плотным темно-синим тюлем.       — Привет, Соник, — поздоровался Тейлс и прошел в комнату. Он обошел кровать и устроился на стуле напротив улегшегося обратно ежа. — Давно не виделись. Как ты?       — Все путем, — по голосу Соника было понятно, что он пытается казаться бодрее, чем есть на самом деле. Его любимая ложь. — Вот, дремал. Что-то случилось?       — Я беспокоюсь о твоем здоровье. Вижу, что ты все-таки подлатал свои раны, — кивнув на перевязанное плечо, сказал Тейлс.       — Да, заглянул к Ванилле по пути домой в тот день.       — А после ты вообще выходил из дома?       — Конечно. Как же я без пробежки? — натянул улыбку Соник.       — А если опустить притворство? Я же вижу, что ты не в порядке, — Тейлс нахмурился. Серьезно, Соник ненавидит, когда за него волнуются. Он сразу чувствует себя слабым и немощным. Но сейчас он таким и был. Иголки и шерсть помяты, глаза потухли и запали. Кажется, будто он все эти дни вообще не вставал с кровати, не ел и почти не пил, да и со сном явные проблемы.       — Тейлс, иди домой, — отмахнулся Соник.       — Фактически, я дома. И я не уйду, пока не услышу вразумительного ответа. Что с тобой происходит?       — Нормально все со мной. Я просто устал. Если честно, Тейлс, прости, конечно, но сейчас тебя я хочу видеть меньше всего.       — Ты обижен из-за моего отказа? — в лоб спросил механик. Тут Соник крепко прижал руки с груди и зажмурился. Тейлс подскочил к нему. — Что с тобой?!       — Без понятия. В груди болит в последнее время, — прокряхтел Соник. — Мне так жаль всех, кого отвергают, если они так себя чувствуют каждый раз.       — Ты ранен? — не успев понять сути последнего предложения, спросил Тейлс, стараясь руками раздвинуть шерсть на груди ежа и найти рану или гематому, но потом до него дошло. — Ты думаешь, это произошло от моего отказа?       Соник отвернулся. В его груди сейчас происходил жуткий ураган. С одной стороны боль от разбитого сердца рвала грудь, а с другой необыкновенное тепло от присутствия Тейлса. А вместе они устраивали завихрения горячего воздуха и кристаллов льда, жутко раня ежика.       — Соник, ответь! — взмолился взволнованный лис.       — Да! — гаркнул Соник и отполз подальше, освобождаясь от прикосновений мягких рук юноши.       — Соник, пойми, я не могу ответить тебе взаимностью. Я не гей. Мне не нравятся парни. Я хочу помочь тебе, мне больно видеть твои страдания, но я не смогу дать тебе любовь! — горестно простонал Тейлс. Он смотрел на друга с бессильным отчаянием.       От его слов Сонику показалось, что в этот шторм в его груди с ноги влетел робот, утыканный шипами, и тоже закружился в этой круговерти. Жмурясь и морща нос от колик в попытке сдержать слезы, Соник быстро пробормотал:       — Я прекрасно понял тебя с первого раза! Прошу, не повторяй! И иди уже домой! К СЕБЕ домой! Я буду в порядке. Мне просто нужно время очухаться.       Тейлс отступил назад и сел на стул, низко опустил голову и спрятал глаза за челкой.       Хэджхог хотел только одного: чтобы Тейлс ушел. Подумаешь, слабость! Подумаешь, в груди болит! Это все ерунда! Важно лишь то, что Тейлс отверг его во второй раз, хотя Соник даже не пытался признаться повторно. В груди опять закололо, и еж сжал в кулак шерсть на груди.       — Эй, а ты не можешь притворяться, чтобы я начал с тобой встречаться? — тихо спросил Тейлс, не поднимая головы.       — Да где уж там притворяться?! Болит ужасно! — зашипел Соник. — Даже если бы хотел притворяться, при всем желании бы так не получилось… Уф… Серьезно, Тейлс, уйди. Мне плохо, когда ты рядом!       Прошло еще немного времени, пока Тейлс молчал, а Соник молился, чтобы этот прекрасный, сострадательный и заботливый лис ушел куда подальше. Еж вообще не хотел ничего говорить о том, что у него болит в груди, не хотел напоминать о признании, не хотел гнать Тейлса прочь, но это мучение будто развязало ему язык, и парню уже не особо хватало воли, чтобы удержать в себе все, что не должно было вырваться.       Тут Тейлс неожиданно поднял голову, встал со стула и с силой упер руки в кровать, привлекая внимание парня и заставляя взглянуть на себя. В его глазах светилась уверенность.       — Соник!       — Чего?.. — прокряхтел еж, с опаской смотря на механика.       — Слушай, возможно, это плохая идея и я подаю тебе ложную надежду, но даже если ничего не получится, это будет хороший опыт! Верно? — по морде Соника можно было прочитать только мысль «Че ты несешь, хвостатый?». Но следующая фраза повергла ежа в глубочайший шок. — Я готов принять твои чувства и стать твоим парнем!       Соник хотел выкрикнуть «Ты ЧТО?! Мне не нужна твоя жалость! Какой ты «не гей» после такого решения?! Совсем с ума спятил?! Отшил же уже дважды, а тут вдруг ХОБА!», но вместо этого по совершенно неясной причине тихим, полным робкой надежды голосом он спросил:       — Правда?..       — Пусть только на время… Попробуем пока полтора месяца поиграть в пару, а потом посмотрим, — продолжал говорить Тейлс, хотя его голос уже потерял уверенность и зазвучал скомкано. — Что скажешь?..       — Ты идешь на это ради меня?       — Да. Прости, но я не могу вынести, когда тебе плохо, особенно если виноват я. Я готов пойти на это. Если ничего не получится, то мы, во всяком случае, попытались. Не обещаю, что смогу полюбить в ответ, но, может, за то время, пока ты будешь со мной в качестве парня, твои чувства угаснут?       — Не стыдно тебе говорить такое, а? — приподнял бровь Соник, а немного погодя развернулся из своей позы и приподнялся на локтях. — А еще представь, что тебе придется быть рядом, ходить со мной на свидания, терпеть мои прикосновения и объятия… Неужели стерпишь?       — Это вызов? — ухмыльнулся Тейлс. — Тогда я в деле!       — С какого времени я вступаю в права твоего бойфренда?       — Сейчас?       — Тогда вот тебе первое испытание, — Соник сел и раскинул руки в стороны. Тейлс зарделся, но двинулся вперед, забрался на кровать, подобрал ноги и робко обнял теперь уже своего парня за спину, положив ему голову на грудь. Соник мягко обнял его в ответ и уткнулся носом в пушистую челку лисенка. — Ты справился на «отлично», — прошептал Соник. — Кстати, в груди уже не болит.       — Симулянт… — проворчал Тейлс и поерзал, устраиваясь удобнее. — Я думаю, я могу к этому привыкнуть. Но тебе все равно надо сходить в больницу…