Thanks for the memories

— Мы нашли его возле отеля «Дюмор», — холодно сказала Изабель. — Он пытался скрыться, но не успел. — Сначала делал вид, что не понимает, что мы от него хотим, — добавил Джейс и крепче сжал рукоять клинка. — К счастью, нам удалось найти общий язык. Он извлёк из кармана куртки блестящий предмет и перебросил Магнусу, на что прикованный к стене вампир оскалился. В руках Магнус держал старинный серебряный медальон на потемневшей цепочке. Внутри, как ни странно, оказался современный цветной снимок. — Любопытно, — Магнус внимательно разглядывал фотографию, пропустил цепочку между пальцами. — Должно быть, этот человек дорог тебе, ведь ради него ты фактически предал своего хозяина. Скажи, новообращённый, как тебя зовут? — Откуда ты знаешь, что он новообращённый? — переспросил Джейс. — Родственные связи, как правило, особенно сильны в первые годы после обращения. Встречаются, конечно, исключения, но этот — типичный пример. Так что, вампир? Ты будешь нам помогать? В противном случае, предупреждаю, моя магия может причинить в разы больше боли, чем солнечный свет. А может, наоборот, дать почувствовать тебе ласку солнца и при этом не сгореть заживо. Исход зависит только от тебя. Вампир продолжал упрямо молчать и смотреть волком на всех присутствующих. Плеть на руке Изабель ожила и предупреждающе зашипела, клинок Джейса раскалился, предвкушая бой, и только Магнус сохранял ледяное спокойствие. — Хорошо, — он устало кивнул своим мыслям, зажигая на пальцах колдовской огонь. — Будь я на твоём месте, я бы тоже не поверил одним лишь словам. Он поднёс ладонь почти к самому лицу вампира, и на ней вспыхнул колдовской огонь. Вампир зашипел от страха, ядовитая слюна брызнула во все стороны, проедая ткань рукава. — Этот огонь не причинит тебе вреда. Смотри же. Шар переливался всеми оттенками золотого и завораживающе блестел. От него исходило приятное, доброе тепло, позволяющее всем в этом мрачном подвале на мгновение ощутить на своей коже нежные лучи солнца. Понемногу вампир успокоился и расслабился, искренне, как ребёнок, радуясь свету. — Видишь? — Магнус щёлкнул пальцами, и шар пропал, вновь погружая подвал в сырость и полумрак. — А может быть и так. Огонь, вспыхнувший в его ладони в этот раз, оказался полной противоположностью. В нём не было ни света, ни тепла, лишь всепоглощающий жар и ярость. Магнус нарочно держал его ближе к пленнику, чтобы тот в полной мере ощутил серьёзность его намерений. И вампир закричал. Пока ещё не от боли, а от ужаса и отчаяния; выворачивал руки до хруста в суставах, тщетно пытаясь освободиться. Только на одну секунду Магнус позволил своей демонической половине взять верх: его глаза вспыхнули, а огонь практически врезался в лицо вампиру. Сырой подвал наполнился запахом горелой плоти и волос, а душераздирающие крики очень быстро превратились в жалобный скулёж. — Может, хватит? — с опаской спросила Изабель. Демону внутри Магнуса хотелось ответить ей, что мучений никогда не бывает много, но человеческая половина вовремя взяла верх. — Я всё расскажу… — забормотал вампир. По его испещренному шрамами лицу вперемешку с кровью текут слёзы и пот — неприятное зрелище даже для видавших виды. — Меня зовут Руфус… — Руфус, — повторил Магнус. — А теперь специально для меня повтори то, что ты сказал им. Вампир загнанно огляделся по сторонам, выискивая хотя бы малейшую лазейку. — Напрасно стараешься, — огрызнулся Джейс. — Ты не выйдешь отсюда до тех пор, пока мы не узнаем, что случилось с Алеком. Имя старшего из детей Лайтвудов подействовало на вампира крайне странно: он застыл неестественно прямо, а затем, разом позабыв обо всех своих невзгодах, криво усмехнулся. — Мне следовало догадаться, что вы пришли за ним. Жаль, что это ничтожество так быстро раскололось, я бы с удовольствием ещё поиграл с вами. — Демон! — Джейс моментально выхватил клинок, однако Магнус остановил его дальнейшие действия стремительным взмахом руки. — Не стоит. Дай нам возможность побеседовать. Уверяю, я получу всю необходимую информацию. — Я не уйду, пока… — Поверь, даже охотнику не захочется видеть некоторые из моих методов, — с нажимом присовокупил Магнус. — Повеселитесь пока у меня в лофте, главное не опустошайте весь бар. Пополнять его достойными напитками крайне непросто. Он открыл портал и многозначительно посмотрел на Изабель. — Пойдём, Джейс, — она мягко взяла брата за локоть. — Нам не помешает отдохнуть. Домой Магнус вернулся вскоре после охотников. Одежда пропиталась кровью и демоническим ихором, а на лице застыли бурые потёки. — Обычно я не люблю работать руками, — сказал Магнус как ни в чём не бывало, заметив ошарашенные лица Изабель и Джейса. — Но этот был упрям. — Он умер? — Изабель скрестила руки на груди. — Демон? О, да, и смерть его была пренеприятнейшей. Мальчишке повезло, только благодаря своей новообращённости он будет жить. Я позаботился о том, чтобы Рафаэль взял его под своё крыло и как следует объяснил новые правила. Что до остального… — он потёр шею, — сначала я приму душ. А потом нас с вами ждёт долгая и не самая лёгкая беседа. Магнус долго раздумывал, как начать. Ещё в душе, смывая с себя грязь — Асмодей будет очень рад, ведь по расчётам Магнуса, останки демона должны появиться прямо у него под носом, — он на полном серьёзе репетирует речь. Эффектное появление из ванной в одном полотенце на бёдрах должно оказать на Лайтвудов большее влияние, чем следующее откровение: «В потери памяти Алека виноват мой отец». Магнус рассмеялся бы, но всё это было слишком грустно. Подробности, которыми щедро поделился демон, не имели особого значения, лишь придали картине целостности, и Магнус прекрасно понимал, что чем дольше он будет скрывать правду, тем меньше шансов на то, что они рано или поздно смогут вернуть Алеку память. От эффектного выхода он, само собой, отказался. Старательно игнорируя мрачный взгляд Джейса, Магнус призвал на столик у дивана целый поднос с разнообразной выпивкой и радостно потянулся к бокалу с любимым мартини. Терпение Джейса подходило к концу: это легко читалось по сведённым к переносице бровям и ритмичному постукиванию. Будь он магом, наверняка просверлил бы в Магнусе дыру. — Руфус не участвовал в нападении, — начал Магнус, собравшись с мыслями. — В силу его «молодости», импульсивности и неумения контролировать жажду, его не взяли в отряд, хотя желающих напасть на сумеречных охотников без объявления войны было не так уж много. — Да, это мы знаем, — перебил его Джейс, — потому что никто из нападавших не прожил достаточно долго, чтобы рассказать хоть что-либо полезное. — Джейс, пожалуйста. Я ведь предупреждал, что разговор будет долгим. И я понимаю, что по-прежнему не очень нравлюсь тебе, но давай сделаем друг другу одолжение и вспомним, что нам обоим небезразличен Алек. Когда мы разберёмся с этим вопросом, я с радостью приму твоё приглашение на словесную дуэль. Иззи одобрительно подняла вверх большой палец. — Его поставили наблюдать в паре с другим вампиром, на случай форс-мажора, не более. Всё должно было пройти гладко, никто не должен был пострадать… никто, кроме Алека. — Мы учуяли демонов, но посчитали, что именно их искали. Не понимаю, как мы могли так просчитаться… — В этом нет вашей вины, — Магнус переводил взгляд с Джейса на Изабель. — Половина вампиров была заражена, и на тот момент их запах оказался сильнее демонического. Он понимал, что его слова не изменят мнение Джейса, и тот будет чувствовать себя виноватым до тех пор, Алек не вернётся. — В логове мы обнаружили тела. Много тел. — Сказала Изабель. — Всё это были примитивные со следами укусов… весьма необычными следами. И кое-чем другим. — Раны, — кивнул Магнус. — Много ужасных ран, — она поёжилась, что само по себе было не очень хорошим знаком: обычно Изабель не так-то легко пронять. — Впервые мы пожалели о том, что тела вампиров исчезают при смерти. Было невозможно понять, откуда и для чего в этом мирном логове столько жертв. Воспоминания явно влияли на Джейса не самым лучшим образом. Вскочив с дивана, он начал мерять лофт шагами, врезался в стеллаж с книгами, и некоторые из них полетели на пол. В другое время Магнус осадил бы его, но сейчас его занимали куда более мрачные события. — Это моя вина, — Джейс раз за разом зачёсывал волосы нервным жестом. — Валентин накачивал меня ангельской кровью, я должен был почувствовать демона и увести нас оттуда. Всё это была ловушка от начала и до конца, а я понял это, когда стало слишком поздно. — Джейс… — На месте Алека мог оказаться кто угодно! Ты, я, Клэри, будь она с нами. Кто угодно, Изабель! — Нет. Одним единственным словом Магнус поставил точку в начавшемся было споре. — Они напали на Алека, потому что он был мишенью. Весь этот спектакль затевался с одной единственной целью: добраться до Алека там, где я бы не смог защитить его. Вот и всё. Сказать оказалось намного легче, чем размышлять, и всё, что оставалось Магнусу — дождаться реакции, которая не замедлила последовать. Изабель побледнела, и змея на запястье, чувствуя резкую перемену настроения, ожила, недовольно зашипев на Магнуса. Джейс, напротив, оказался не столь сдержан. В несколько шагов сократив разделяющее их с Магнусом расстояние, он подлетел к нему и вскинул руки, собираясь схватить за грудки. — Что значит Алек был мишенью? — спросил он, чеканя каждое слово. — Ты знал нападавших и не сказал нам? — Я узнал, кто стоял за всем этим несколько дней назад, и пытался сообщить вам разными способами, вот только защита Института явно не желает иметь никаких отношений с нежитью. И ты не хуже меня знаешь, на какие ухищрения нам всем приходилось идти, чтобы пересекаться хотя бы на несколько минут в течение последних месяцев. Ты чувствуешь себя виноватым, Джейс, и это я прекрасно понимаю. Я виноват не меньше. Алек дорог нам обоим, и если я говорю, что разобьюсь в лепёшку, но верну его, значит, я сделаю это без малейшего промедления. Он отступил, дав возможность Джейсу справиться с обуревавшим его гневом. — Я хочу, чтобы ты знал, Магнус: я тебя ни в чём не виню, — сказала Изабель. — У тебя доброе сердце, дорогая. Но тебе следовало бы. Я потерял бдительность, думая, что немногочисленные оставшиеся в живых приспешники Камиллы решили вернуть былые времена, открыв весьма скромный филиал «Дюмор». Я не знаю, в курсе ли вы этой истории, но было время — редкое время, по которому я ни капли не скучаю, — когда, наверное, каждый пятый примитивный в этом шумном городе сидел на наркотиках. От такой крови половина вампиров стала походить на лунатиков, а вторая половина сошла с ума и захотела ещё больше. Сейчас ситуация обстоит по-другому, отчего я закрыл глаза, хотя не имел права. Где-то на стеллаже, явно не выдержав накала эмоций и скопившейся в воздухе разрушительной магии, лопнул маленький хрустальный шар, привезенный Магнусом… он уже сам не помнил, откуда и когда. — Алек приходил ко мне накануне миссии. — Он ведь не покидал Институт, мы бы заметили, — нахмурился Джейс. — Иногда ты заставляешь меня серьёзно беспокоиться, — фыркнул Магнус. — Уверен, что ты наслышан о таком замечательном явлении, как порталы. Даже Симус… — Саймон. — …знает о них. Алек позвонил мне, попросил открыть портал. Я предлагал свою помощь, но не настаивал — знал, что вы справитесь. К тому же я был порядком истощён после выполнения одного весьма необычного заказа, и особой пользы бы не принёс. Так я думал тогда, и не прошло и дня, чтобы я не корил себя за неосмотрительность. Умей маги управлять временем, я бы перенёсся в тот день и, не задумываясь, принял бы удар, предназначавшийся Алеку. Вот только он настолько желал заполучить Алека, что затаился бы и ударил вновь, при других обстоятельствах. — Кто он? — спросила Изабель. В её глазах уже пылал решительный огонь. — Асмодей. Мой отец. В лофте повисла настолько оглушительная тишина, что можно было услышать, как на улице громко ругаются не поделившие что-то люди. Магнус внутренне напрягся, ожидая, что с минуты на минуту в его жилище разыграется буря, не оставляющая потом и камня на камне. От беспрестанного шипения у Магнуса вот-вот грозился начаться нервный тик, и всё же он понимал, что заслужил недовольство обоих Лайтвудов целиком и полностью. Удивительно только, как клинок Джейса до сих пор не выпрыгнул из ножен в неистовом желании вонзиться в сердце. Но прошла целая минута, за ней последовала другая, а на голову Магнуса до сих пор не обрушилась ни одна кара небесная. Первым молчание нарушил Джейс. Резко развернувшись на каблуках, он вышел на балкон, в сердцах хлопнув дверью так, что надёжные стёкла пошли трещиной. Скорее всего, он проклинал Магнуса вместе со всей роднёй, что, опять же, было целиком и полностью заслуженно. Магнус покосился на Изабель. Поймав его взгляд, она села на диван и вытянула руку в направлении подноса. Ничего говорить не пришлось: Магнус протянул ей бокал красного вина, себе же призвал водку. — Зачем Асмодею понадобилось лишать Алека воспоминаний? — медленно и раздельно спросил Джейс, вернувшись в комнату. — Если бы я знал, — Магнус покачал головой. — Боюсь, ответ на этот вопрос мы никогда не узнаем. — Но как ты узнал о его причастности? — просипела Изабель — откровение Магнуса (или крепкое сухое вино) буквально лишило её дара речи. — Связался, чтобы попросить помощи. — Чтобы что? — судя по звуку, Джейс поперхнулся воздухом. — Он оставался последней надеждой, как бы абсурдно это ни звучало. Принимая во внимание поведение Института, больше мне было не к кому обратиться. Все до единого вампиры залегли на дно, даже Рафаэль. Из всех ныне живущих магов меня связывает дружба только с двумя, однако Рагнор погиб, и осталась одна Катарина. Она помогает мне и сейчас, по мере возможностей. Без неё я бы сошёл с ума. Поверить не могу, что говорю это вслух, да к тому же не в гордом одиночестве. Я обратился к самому принцу Ада, чтобы спасти нефилима. Теперь понятно, отчего он так веселился. Ангел, как же больно было проговаривать это. Резко Магнусу стало душно, и захотелось оказаться где-нибудь далеко отсюда. Открыть портал — куда угодно — и спрятаться ото всех проблем, желательно забрав с собой Александра. — Что ж, — невесело усмехнулся Джейс, — во всяком случае, мы знаем, к кому точно не стоит обращаться. Губы Магнуса сами складываются в улыбку. — Я буду признателен, если вы сохраните это в тайне от Мариз и Роберта хотя бы ненадолго. Я намерен вернуть Алека, чего бы это мне не стоило. Заметив, как дрожит Изабель, Магнус взял её ладони в свои. — Я скучаю по нему, — тоскливо призналась она. — Я просто не понимаю, зачем мама решилась на такое? Почему нельзя было оставить Алека в Институте или отправить в Идрис? — Боюсь, об этом надо спрашивать саму Мариз. Я предлагал ей свою помощь, но кажется, перспектива пребывания Алека под моим контролем обрадовала её меньше всего. Изабель выглядела настолько подавленной, что и дальше хранить молчание было слишком жестоко по отношению к ней и к Джейсу. — Есть ещё кое-что, о чём никто не должен знать, — он бы очень хотел заговорщически подмигнуть, но ситуация, увы, не располагала. — Я серьёзно, никто. Ни ваши родители, ни Клэри, ни Саймон… хоть они и не питают к Алеку особо тёплых чувств. — Замётано, — с серьёзным видом кивнул Джейс. — Что у тебя? Магнус старался изо всех сил, но так и не сумел скрыть тёплую улыбку. — Прошлый вечер я провёл с ним. Когда ты позвонила, мы как раз… — Он тебя помнит? — громко прошептала Изабель. — Но ты ведь говорил… — Мне пришлось познакомиться с ним заново. В седьмой раз, — уточнил Магнус. — Я просто почувствовал, что должен подойти и заговорить. Даже если он, как и во все предыдущие разы, забудет наш разговор через минуту или вовсе посмотрит сквозь меня. Но этого не случилось. Кроме того, он поцеловал меня… В своей реакции Джейс остался неизменен и верен себе: округлил глаза, открыл и тут же захлопнул рот, не находя подходящих слов. — Это ведь здорово! — обрадовалась Изабель. — Но это не так, — Магнус поморщился от ставшей горькой слюны. — Сразу после у Алека было такое лицо… мне даже сложно описать его. Он будто испугался — не поцелуя с парнем в общем, а поцелуя конкретно со мной. Я нутром чувствую, что-то внутри него заставляет считать этот порыв неправильным. Не думал, что скажу такое, но я боюсь давить на него. Этого Александра я не знаю. Желание выпить превышало все допустимые нормы, и сильная рука останановила его, как только он потянулся за очередным бокалом. — Когда всё вернётся в норму, мы забудем, что это предложил я, — встрял Джейс. — Ты должен сблизиться с ним, Магнус. Алек боится неизвестности, которая преследует его. Мы переживаем за него, но если у кого есть реальная возможность вернуть его в наш мир, то это ты. — А если я не справлюсь? — Магнус редко позволял своей слабости проявляться даже наедине с собой, не говоря уж о присутствии других людей, однако этот вопрос вертелся на языке уже очень давно. — Ты справишься, — теперь Изабель сжимала его руку. — Я говорю так не потому что страшусь неизвестности или отказываюсь думать о худшем раскладе. Я верю в тебя, Магнус. — Если Алек примет решение остаться среди примитивных, что ж, — Джейс похлопал Магнуса по другой руке, — я настаиваю на том, чтобы ты каждый день привносил в неё яркие краски. Какие бы я не закатывал глаза, я знаю, что связь между вами намного прочнее всяких проклятий. Не дрейфь, Магнус, и не бойся Мариз. Зови нас в любую минуту: мы откроем собственный портал, если потребуется. — Спасибо, — в глазах противно защипало. — И за совет тоже спасибо, Джейс. Обязательно им воспользуюсь. Джейс фыркнул и рассмеялся. На душе стало немного легче. Настроение у Алека было паршивое. Ощущение того, что он всё испортил, не покидало его уже несколько дней, и чем дальше, тем всё становилось хуже. Хотя испортил звучало довольно мягко. Просрал, пожалуй, подходило как нельзя лучше. В среду утром Трэвис прислал фотографию из больницы с перевязанной рукой. «Покатался на скейте», — гласила весёлая подпись. На ближайшие две недели — как минимум — группа осталась без барабанщика, и искать замену Трэвису не просто никто не хотел — не думал. Руководство «Пандемониума» поставили в известность об отмене концертов, но, терзаемый чувством вины, Алек решил сообщить об этом непосредственно Магнусу… и переписывал одно сообщение бессчетное количество раз, а потом решил записать голосом. — Привет, Магнус. Это Алек… но ты уже догадался. Так получилось, что наш барабанщик Трэвис вывихнул руку, так что ни завтра, ни в ближайшее время мы выступать не будем. Возьмём небольшой творческий перерыв, наберёмся вдохновения… Так что не приходи в «Пандемониум»… то есть, только ради нас, конечно, я именно это хотел сказать. Он спешно отправил сообщение, чтобы не наговорить ещё больших глупостей и спрятал лицо в ладонях. И вот на протяжении трёх дней от Магнуса не было ничего. Чувство вины за испорченный вечер не только не собиралось исчезать, а наоборот усилилось. Всё валилось из рук благодаря нахлынувшей апатии, и даже на работе, в качестве вишенки на торте, ему достались одни из самых тяжёлых новичков, считающих, что они знают о стрельбе из лука всё, лишь почерпнув поверхностные сведения из Интернета. Алек улыбался и спокойно объяснял всё на автоматизме, надеясь, что никто не заметил его стеклянный отсутствующий взгляд. А, вернувшись вечером домой, не находил сил даже разогреть чего-нибудь или принять душ, стягивал одежду и падал на кровать, проваливаясь в забытье. Просыпаться становилось всё труднее. Сны ему снились, тяжёлые, мутные, липкие, затягивающие как болото. Больше не было чётких образов или звуков, отчего Алек чувствовал себя потерянным, блуждая в плотном сером тумане. Ноги увязали в странной тянущей субстанции, и сделать шаг вперёд становилось всё труднее, он тратил огромные силы, чтобы просто остаться на месте, не дать себе увязнуть в болоте. Единственным звуком, в мире снов, погружённом в оглушительную тишину, было его дыхание, и это сводило с ума. Алек открывал рот, но не мог произнести ни звука, и с каждой попыткой дышать становилось всё труднее. Время от времени в тумане мелькали силуэты, очертаниями напоминающие кого угодно, но не человека. Они-то как раз издавали звуки: шелест листвы, скрип старых половиц, хлюпанье грязи, от которых волосы вставали дыбом, а ужас сковывал тело. Каждый новый шаг, дававшийся с огромным трудом, сопровождал странный звук, отдалённо напоминающий смех. Так, должно быть, мог смеяться паук в человеческом обличье, уже заманивший жертву в свои тиски и дожидающийся её неминуемой мучительной гибели. Как крот Алек слепо тыкался в разные стороны, напоминая себе о первом и самом главном правиле кошмара: не оборачивайся. — Александр. Отчётливо произнесённое за спиной имя заставило его закаменеть спиной, пригнуться, а руки — автоматически потянуться к ножнам на бедре. С такого близкого расстояния он вряд ли мог успеть выстрелить из лука, так что метнуть кинжал в противника — самая верная попытка отбиться. Алек нахмурился. Ножны? Отбиться? О чём он вообще? Он обернулся, втайне рассчитывая увидеть перед собой ожидаемую пустоту, но нет. В нескольких шагах от него стоял мужчина в белом костюме — настолько белом, что он резал глаза. Холодок пробежал по спине: за все месяцы лицо этого незнакомца стало первым, что он увидел отчётливо. Бледная, почти серая, кожа, натянутая на скулах, золото-зелёные глаза, кроваво-красный терновый венок, низко надвинутый на лоб. — Тебя ведь учили не оборачиваться, нефилим. В следующий миг спину пронзила ослепительная вспышка боли. Алек покачнулся, тщетно пытаясь сохранить равновесие, и упал к ногам мужчины, успев выставить перед собой руки. На белоснежные туфли брызнула грязь и кровь. Алек подскочил и принялся шарить руками по кровати, рефлекторно ища оружие, чтобы защититься от невидимого нападавшего. Сердце колотилось так, что вот-вот собиралось выпрыгнуть из горла, в висках немилосердно стучала кровь, а спина горела огнём. Алек чувствовал, как прямо по позвоночнику стекает густая горячая кровь, впитываясь в простыни. Не открывая глаз и не зажигая света, он метнулся в ванную, по пути неудачно вписавшись в поворот и со всей силы ударившись плечом о дверной косяк. Уже чувствуя, как на коже расплывается отвратительный синяк, Алек зажёг в ванной свет и, щурясь, посмотрел в зеркало, давая глазам возможность привыкнуть к свету. Выглядел он хуже обычного и напоминал человека, не спавшего несколько суток: тусклые, запавшие глаза, болезненно-бледная кожа. Попытка улыбнуться обернулась сокрушительным провалом, когда отражение выдало оскал. Оттягивать дальше было невозможно, и Алек повернулся спиной. Увиденное повергло его в шок: никакой свежей раны или крови не было и в помине, однако через всю спину, наискось от плеча до бедра тянулся старый побелевший шрам. Алек неловко завёл руку на спину и дотронулся до него, тут же отдёрнув дрожащую руку: кончики пальцев пронзило болью. Охватившее его смятение оказалось сложно даже просто осознать. Алек бездумно пялился в зеркало, не видя ничего; очертания предметов и даже тела расплывались, сливаясь воедино, а шрам пульсировал и притягивал взгляд. В сердцах Алек треснул кулаком по зеркалу, и пронзившая ладонь острая боль привела его в себя. Крепко выругавшись, он открыл шкафчик, достал пинцет и, стиснув зубы, принялся извлекать осколки. На счастье, ни один из них не застрял достаточно глубоко, и уже через несколько минут Алек кое-как перевязал себе руку. В квартире было душно и пахло сыростью. По необъяснимым причинам, испытывая затаённый страх и желание сбежать, Алек наскоро умылся ледяной водой, натянул первое попавшееся под руку, сунул в карман толстовки кошелёк и почти выбежал из квартиры, захлопнув за собой дверь. На улице духота не исчезла — наоборот, стала сильнее. Парило так, будто лето решило наступить раньше срока, и нередкие прохожие время от времени задирали голову вверх, вглядываясь в ночное небо, ожидая, что с минуты на минуту начнётся дождь. Алек брёл, куда глаза глядят, лишь бы оказаться подальше от дома. Желудок утробно заурчал, когда обоняние защекотал приятный аромат еды. Он остановился у небольшого фургона, чтобы, купить хотдог и колу, поскольку ничего не ел с самого утра, и устроился на ближайшей скамейке. Беспокойство постепенно покидало его, и воспринимай Алек всё менее серьёзно, он бы непременно решил, что в его кошмарах виноват всего-навсего пустой желудок. Расправившись с нехитрым ужином за считанные минуты, Алек решил проверить телефон. Не то чтобы он особо надеялся на сообщения или звонки от Магнуса, но один пропущенный всё же был пять минут назад. От Катарины. — Привет, я тебя не отвлекаю? — спросил он, перезвонив. — Привет, ничуть, — ответила Катарина. На фоне шумела вода. — У нас недавно закончилась операция, и я позвонила узнать, как твои дела. Долго не выходила на связь. Алеку искренне хотелось ответить, что дела его паршиво, но нагружать и без того уставшую Катарину было бы с его стороны просто свинством. — Вроде бы нормально, — он с тоской посмотрел на пустую упаковку, понимая, что совершенно не наелся. — Ты не дома? — Нет. Решил… прогуляться. Проветрить голову. Кое-что… на самом деле много чего случилось, и это не даёт мне покоя. Катарина немного помолчала. — У меня есть идея. Как насчёт того, чтобы перекусить? Последний раз я ела утром, и теперь готова завалить слона при встрече. — Поддерживаю, — Алек энергично закивал, хотя она не могла этого видеть. — У меня из еды был только хот-дог. — Прекрасно, — на заднем плане раздался оглушительный шум, вынудивший Алека отвести телефон от уха. — Прости, — хлопнула дверь. — Наши сушилки способны вынуть душу. Давай я сейчас переоденусь и сброшу тебе адрес? Знаю одно подходящее нам обоим местечко.