Thanks for the memories

Несмотря на стремительно приближавшееся к полуночи время, небольшой китайский ресторанчик был почти полностью забит, и в первые секунды Алек даже растерялся, что им будет негде сесть. Однако Катарина перебросилась парой слов с миниатюрной девушкой за стойкой и подмигнула ему: — Для меня здесь всегда держат свободный столик. К радости Алека, столик оказался в глубине ресторана, вдали от шумных посетителей. Находившаяся рядом кухня его ничуть не смущала — более того, доносившиеся оттуда запахи заставили рот мгновенно наполниться слюной. Меню оказалось крайне скромным и было полностью на китайском. К счастью фотографии напротив блюд давали хотя бы приблизительное представление о том, что он может получить. Катарина сделала заказ, поскольку та самая девушка, что встретила их у дверей, по-английски говорила очень плохо. — Как прошёл твой день? — поинтересовался Алек, когда они стали ждать. — Не помню, когда в последний раз так выматывалась, — призналась Катарина. — Боюсь даже смотреть в зеркало, вдруг увижу там ходячий труп. Алек скептически уставился на неё. Уж на кого, а на труп Катарина точно не походила. В отличие от него самого. — Несколько сложных операций, обход пациентов, беседа с родными, — она принялась загибать пальцы. — Бывали, конечно, дни и похуже этого, так что я не жалуюсь. К тому же, выбирая такую работу, я прекрасно понимала, что меня ждёт. Можно сказать, что мой дар — спасать людей. — Забавно, — Алек откинулся на спинку дивана. — Ты говоришь почти как мой друг. Знакомый, — тут же поправился он, мысленно напоминая себе, что, вполне возможно, уже потерял право называть Магнуса своим другом. — Друг? — тут же оживилась Катарина. — Это ведь прекрасно! Расскажи мне о нём. Алек набрал воздуха в лёгкие и запоздало сообразил, что не знает о Магнусе ровным счётом ничего. Ни фамилии, ни возраста, ни увлечений, ни работы… вот уж точно «друг». Катарина, кажется, не заметила его смущения, увлечённая маленькими пельмешками на пару, которые им только что принесли. — Ну… — придумывать какие-то детали на ходу оказалось непосильной задачей, и Алек принял волевое решение сказать правду. — Другом его назвать сложно. Недавно мы целовались… — Дружба с привилегиями? Алек отрицательно покачал головой. — Кроме того, я знаю только его имя. Магнус. Реакция Катарины оказалась непредсказуемой: она поперхнулась воздухом и, подняв руки, принялась откашливаться. — Кажется, тесто не в то горло попало, — просипела она, жадно глотая воду. — Знаешь, я бы сказала, что знать имя — уже достижение. Не так давно к нам поступило двое парней, устроивших затяжной игровой марафон у одного из них дома… игровой, Алек, я уже вижу твои мысли. Словом, что-то пошло не так, и им потребовалось срочное медицинское вмешательство. Так они имён друг друга не знали, представляешь? Всё это время общались даже вживую под никнеймами. Знакомство в интернете оно такое. — Мы познакомились в «Пандемониуме». Он подошёл ко мне после концерта и… даже не знаю, как описать то, что происходит внутри меня. — Если вы целовались, то всё не так уж и плохо? — Сомневаюсь, — Алек попытался подцепить пельмешку палочками, но так изящно, как у Катарины, у него не вышло, и она развалилась на две части. — Я всё испортил, — добавил он уныло. — Слушай, — Катарина подпёрла подбородок кулаком и уставилась на него. — Если ты не обчихал ему лицо или не сделал ненароком ещё что-нибудь не столь романтичное, то я уверена, переживать нечего. — Я сделал кое-что ужасно неромантичное, — война Алека с пельменем оказалась проиграна, поэтому он буквально схватил вилку, накалывая на него развалившийся ужин. — И я бы очень хотел забыть, но эти воспоминания как снежный ком. — И я здесь для того, чтобы тебе помочь, — Катарина невежливо ткнула в его сторону палочкой и налила себе чаю. — Давай, у нас вся ночь впереди. Ещё не начав говорить, Алек почувствовал, что краснеет. В ресторанчике было не так уж жарко, скорее причиной стали не в меру яркие воспоминания, от которых, как ни крути, невозможно было избавиться. — Мне понравилось с ним целоваться. Ему, наверное, тоже… во всяком случае мне показалось, что мы могли зайти дальше. Потом я отстранился перевести дыхание, и мне показалось, что я совершаю огромную ошибку. Это случилось не на пустом месте… — Дай угадаю. Ты ляпнул что-то в духе: «Ты прекрасен, но дело во мне»? — Именно это. Он выглядел так, будто я пощёчину зарядил, да и я чувствовал себя не менее паршиво. — Подытоживая, — взгляд Катарины не предвещал ничего хорошего. — Ты отшил потрясающего, по твоим же словам, Магнуса, из-за?.. Алеку отчаянно хотелось провалиться сквозь землю. Он всегда открыто говорил с Катариной о своих попытках вспомнить прошлую жизнь, однако сейчас это оказалось невероятно трудно. — У меня было что-то вроде воспоминания. Или видения. Или может, начались обещанные доктором Эддисоном галлюцинации, я не знаю. Я отшил Магнуса, потому что был уверен, что видел тогда своего парня. И если бы это была секундная блажь, но нет. Это знание постоянно преследует меня. Я не помню ни его имени, ни лица, ни голоса, но уверен, что предаю его, целуясь с Магнусом. Может, доктор был прав, и мне нужно было лечь в лечебницу? Видно, его вид был настолько несчастным, что хитрые искры в глазах Катарины потухли, и она взяла его за руку. — Тебе не стоит переживать. Я уверена, всё обязательно наладится. Вам обоим нужно время. — Раньше я ждал этих видений, надеялся, что они хоть к чему-нибудь приведут, но в итоге они только запутывают меня. В этом моя слабость, Катарина. Я верю всему, что мне снится, потому что хочу, совсем не думая о возможных последствиях. Его сбивчивый поток речи прервала прошившая спину боль. Алек шумно втянул воздух сквозь зубы, пережидая неожиданно нахлынувший поток и стараясь не придавать этому значения. Тем не менее, его зрачки резко расширились, что Катарина не могла не заметить. — Что только что произошло? — требовательно спросила она. — Снова воспоминание? — Воспоминание о сегодняшнем кошмаре, — процедил Алек сквозь стиснутые зубы. Боже, даже во сне ему не было так больно. Не сиди он, вжавшись в обитую мягкой тканью спинку дивана, то поставил бы на то, что кто-то прямо сейчас пытался вытащить его позвоночник. — Тебе ведь и раньше снились кошмары? — Но не настолько реалистичные, — Алек выдохнул; его била крупная дрожь, а побелевшие пальцы впились в край стола. — Я слишком сильно копался в себе, хотя не должен был. Иногда докторов всё же полезно слушать. — Давай не будем драматизировать раньше времени, — Катарина вытерла руки. — Покажи свою спину, если тебя не затруднит. Может, ты просто не вписался в поворот, и сейчас излишне впечатлителен. — В поворот я тоже не вписался, — криво усмехнулся Алек. Выйдя из-за стола, он опустился на одно колено, чтобы Катарине было удобно, и задрал майку. Уединённость их столика оказалась как нельзя кстати: в битком набитом зале их могли бы не так понять. Катарина тихо ахнула, подтвердив опасения Алека. — Там что-то есть, — с грустью констатировал он, не поднимая головы. Одно хорошо: галлюцинациями хотя бы в этом случае он точно не страдал. Молчание подтвердило его опасение. Может быть, Алек не знал Катарину досконально, однако такая затяжная тишина, как правило, ничего хорошего не предвещала. — Этого шрама не было, когда я оказался в больнице, верно? Я осмотрел себя с ног до головы в те дни, и даже если бы докторам зачем-то понадобилось замазать его, я бы понял. Он опустил майку и вернулся на своё место. На лице Катарины застыла смесь сострадания и удивления, и по тому, как сжались в кулак её пальцы, Алек пришёл к выводу, что здесь она бессильна помочь. — Я бы хотела, правда, — прошелестела она, подтверждая его мысли. — Но не знаю как. — Всё в порядке, — откликнулся Алек с такой лёгкостью, что на мгновение сам поверил в свою ложь. — Давай лучше поедим. Времени разобраться в происходящем у меня будет полно. Не прошло и пяти минут, как телефон Катарины разразился громкой мелодией. Алек, занятый поглощением острой телятины и полностью погружённый в свои мысли не сразу услышал, что она звала его. — Срочный вызов? — попробовал угадать он. — Не совсем. Нужно подменить одну девочку до шести утра. Но это не критично, я могу остаться с тобой. — Что ты говоришь, Катарина, — Алек покачал головой. — За мной не нужен присмотр, я вполне способен справиться самостоятельно. Так что езжай. — Мне нужно быть в госпитале через час-полтора, не раньше, так что поесть мы успеем, — обнадёжила его Катарина, быстро набирая что-то в телефоне. — Извини, я на минуту… Стоило ей скрыться в коридоре, ведущем в уборную, как телефон вновь подал признаки жизни — на этот раз у Алека. Сообщение было от Магнуса. «Не спишь?». Алек усмехнулся, и странная волна нежности разлилась в груди. Четверть первого ночи в субботу. Странный вопрос. «Нет, — ответил он и, немного подумав, добавил: — Ужинаю в одном неплохом месте. С подругой». Ответ не заставил себя долго ждать. «Значит, не дома?». «Не дома». Сердце замерло в предвкушении. Судя по тексту, Магнус не только не злился на него, но и что-то задумал. «Не хочешь заглянуть ко мне? Понимаю, что звать на ужин с учётом того, что ты уже сыт — странно, но у меня дома есть неплохая чайная коллекция. И кофейная. Смотря, что ты предпочитаешь». А вот теперь в помещении стало жарко. Алек залпом осушил полный стакан воды и даже пролил на грудь несколько капель. — Меня не было всего пару минут, а ты уже выглядишь так, будто получил предложение года. — Так… — голос дал петуха. Алек откашлялся. — Кажется, так и есть. — Если это тот, о ком я думаю, соглашайся без промедлений, — Катарина ободряюще улыбнулась. Алек от души надеялся, что в полумраке его вспыхнувшие щёки будут не так заметны. «Да… конечно. Если я тебя не напрягу». — Он тебе правда нравится, — донеслось до его слуха замечание Катарины. — Это намёк на то, что я похож на влюбившегося по уши подростка? — Ты кажешься счастливым. В новом сообщении Магнус прислал свой адрес и смайлик, над смыслом которого Алек предпочёл не задумываться. Стоя в шикарном коридоре под дверью квартиры Магнуса Алек чувствовал себя немного неловко. Раньше ему не доводилось бывать в таких зданиях… по крайней мере в этой части жизни. Он занёс руку, однако постучать не успел: дверь открыли с той стороны. — Рад тебя видеть, — поздоровался Магнус, отступив назад. — И я тоже рад. Спасибо за приглашение, — Алек прошёл в квартиру, стараясь не слишком сильно пялиться по сторонам. А смотреть было на что. — Вот, это тебе, — он вручил Магнусу аккуратную небольшую коробочку, перевязанную лиловой лентой. — Моя подруга Катарина настояла, что я не должен приходить с пустыми руками. — Она просто прелесть, — широко улыбнулся Магнус. — Я обязан познакомиться с ней. — Проходи, располагайся где угодно, а я сделаю тебе чай. Или хочешь что-нибудь покрепче? — Что-нибудь покрепче, — решил Алек, чувствуя себя китайским болванчиком. — Всё равно что. — Как ты относишься к сангрии? Этот вопрос ввёл Алека в ступор. — Наверное, неплохо? — неуверенно ответил он вопросом на вопрос. — Ты сильно удивишься, если я скажу, что ни разу её не пробовал? — Я немедленно предложу исправить это досадное недоразумение. Чувствуй себя как дома, Александр, я сейчас буду, — с этими словами Магнус скрылся за поворотом, наверняка ведущим в кухню. Всё ещё чувствуя себя немного не своей тарелке, Алек опустился в кожаное кресло, возле которого стоял низкий стеклянный столик с графином и стаканом, и осмотрелся. Хоть он и был здесь впервые, его окружило чувство необыкновенного уюта. Возможно, дело было в свете, который щедро заливал помещение: светильники по бокам от дверей излучали мягкий жёлтый свет, он же струился от настольной лампы у дивана, торшера у выхода на балкон и, конечно от огромной люстры с импровизированными стеклянными свечами. Ему нравился светлый ковёр на полу в прихожей и в гостиной, бюст неизвестной дамы на низкой тумбе у балкона, кирпичные стены и колонны, винтовая лестница, ведущая на крышу. Алек не пробыл здесь и десяти минут, но и впрямь чувствовал себя, как дома. — Здесь очень… уютно, — сказал он, когда Магнус вернулся с двумя бокалами. — У тебя красивый дом. — Спасибо, Александр, — тепло улыбнулся Магнус и протянул ему бокал. — Я привык тащить в дом всё блестящее, как сорока, а гостей приглашаю крайне редко. Так что трезвый взгляд со стороны иногда жизненно необходим. Что ответить на такое откровенное заявление, Алек не знал. — Не хочешь выйти на балкон? С него открывается потрясающий вид на Бруклинский мост и ночной Нью-Йорк. Город никогда не спит, там это видно особенно явно. — Конечно. Они устроились на диване, и даже не успели сказать друг другу ни слова, а Алеку уже пришлось поспешно гнать не в меру живое воображение, создавшее чересчур яркие картины. Стиснув зубы, Алек принялся разглядывать подсвеченный мост и маячившие за ним небоскрёбы. От контраста прохладного ночного ветерка и тёплого бокала в руках по коже тут же побежали мурашки, а близость Магнуса пьянила сама по себе. — Спасибо, что пригласил, — выпалил Алек, найдя в себе силы повернуться к Магнусу. — День выдался не из лёгких. — Спасибо, что согласился, — откликнулся тот. — Мне тоже сегодня было не особо легко. Они чокнулись, и Алек, едва пригубив напиток, понял, что сангрия отныне займёт почётное место в списке его любимых. Лёгкий кисло-сладкий вкус приятно обволакивал язык и рот, а благодаря цитрусовым и ягодным ноткам сангрия пилась даже легче, чем некоторые коктейли. — Ты уладил дело? — спросил Алек, когда в голове начала разливаться приятная лёгкость. — То, о котором говорил тогда в парке. — Надеюсь, что да, — Магнус аккуратно снял с края бокала дольку апельсина, разломал её пополам и аккуратно съел. — Во всяком случае, получил всю необходимую информацию и могу двигаться дальше. А как у тебя прошёл день? — Паршиво, — вырвалось прежде, чем мозг успел обдумать более приемлемый ответ. — Я не привык жаловаться на клиентов и вообще не должен этого делать, но вчерашние были… ужасными. Тебе знакомы люди, которые считают, что знают всё лучше всех, даже если ни разу этим не занимались? — Постоянно, — усмехнулся Магнус. — Вчерашний клиент едва не остался без носа, вообразив, что прижать тетиву к кончику носа — потрясающая идея и все так делают. Я не помню, как сумел его разубедить, но помню, что пришёл домой, тут же лёг спать и увидел самый отвратительный в жизни кошмар. Пришлось в срочном порядке идти на прогулку, иначе я бы рисковал сойти с ума. — Мне тоже иногда снятся ужасные сны. И первым делом, после того, как проснусь, я проговариваю их вслух, чтобы убедиться в абсурдности происходящего. Если это не помогает, то в ход идут более радикальные методы, но о них мы поговорим чуть позже, если захочешь. Несмотря на то, что Магнус не произнёс этого вслух, Алек подозревал, что он хочет узнать его кошмар. — Я был в лесу. Я так думаю, потому что меня окружал туман, за которым ничего нельзя было разглядеть. Туман, грязь и тишина. Его начало мелко трясти, и чтобы не выдать себя, пришлось больно впиться ногтями в ладонь. Боль немного отрезвила, но, вопреки ожиданиям, легче не стало. — Я пытался выбраться, но вместо этого наткнулся на какого-то человека. Он назвал меня по имени, а потом… — договорить Алек не успел. Боль, которую он испытал в ресторанчике с Катариной, не шла ни в какое сравнение с тем, что нахлынуло сейчас. Он невольно разжал руку, выронив бокал, который тут же разлетелся осколками, расплескав остатки сангрии. Алек захрипел и выгнулся дугой, слепо шаря руками по спине, чувствуя, будто под кожей одновременно двигался с десяток острых лезвий как минимум. Сильнее боли был, пожалуй, только стыд. Алек мог думать только о том, что начавшийся неплохо, с относительной долей романтики вечер, оказался испорчен благодаря ему. Эту удивительно длинную и связную мысль ему удалось сформулировать до тех пор, пока позвоночник не прострелило новой острой волной, и он не захлебнулся в собственном крике. В глазах потемнело, разные участки тела жгло без всякой видимой на то причины, а по запястью из-под повязки потекла тонкая струйка крови. На границе уплывающего сознания Алек слышал, как Магнус звал его, но не мог даже повернуть головы. Перед тем, как перед глазами потемнело, по телу прошла обжигающая волна холода, а виска успокаивающе коснулись губы. Всё тело было словно ватное, когда он пришёл в себя, и отказывалось слушаться. В глаза словно песка насыпали, а пересохшее горло было способно только на хрипы. — Всё хорошо, Александр, — его голову аккуратно приподняли и прижали к губам стакан. — Пей, тебе нужна вода. Судя по странному сладковатому привкусу, в воду было добавлено что-то ещё, однако в этот момент у Алека не было ни сил, ни желания вникать в это. Глотать оказалось неожиданно больно, но он стоически перенёс эту пытку и просипел: — Мне жаль… Магнус… — Тише, тебе нельзя сейчас говорить, — на щеку опустилась божественно прохладная ладонь, и Алек, не отдавая отчёта в своих действиях, накрыл её своей. — Ничего страшного не случилось, но тебе нужно немного полежать. — Магнус, — повторил Алек более отчётливо, с трудом разлепив веки. — Не уходи. — Хочешь, чтобы я полежал с тобой? Кивок больше напоминал конвульсии. Что-то мягко зашуршало — должно быть, покрывало, — и Алек почувствовал рядом с собой горячее, даже сквозь несколько слоёв одежды, тело. — Тебя не было минут пятнадцать, не больше, — начал говорить Магнус, поглаживая большим пальцем тыльную сторону ладони. — Люди редко падают в обморок у меня на балконе, и при других обстоятельствах я, наверное, был бы польщён. Он пытался шутить, и Алек был искренне благодарен за это. Уж чем-чем, а обычным обмороком случившееся с ним он не считал, но вспоминать об этом сейчас совершенно не хотелось. — Надеюсь, ты не против остаться у меня на ночь? Ехать куда-то в твоём состоянии не самая разумная мысль. Даже если ты сейчас скажешь, что тебе нужно срочно кормить хомяка или рыбок. Проще привезти их ко мне. Алек издал странный звук, который должен был стать смешком. — У меня… никого нет, — с усилием выговорил он. Горло уже не так сильно драло, зато ужасно чесалось. Дыхание Магнуса приятно щекотало шею, тепло убаюкивало, но засыпать сейчас Алек категорически не хотел. Да, он чувствовал себя слабым, но не настолько. Он зашевелился, намереваясь подняться, и вторая ладонь тут же опустилась на грудь. Алек понятия не имел, куда пропало всё его осязание, поскольку только сейчас осознал, что лежал без футболки. — Я понял, неподвижность это не твоё. Можно сказать, я это предвидел, — вздохнул Магнус. — Надеюсь, ты не обидишься, я закинул твою футболку в стирку, так что держи… — он положил рядом с Алеком. — Очень надеюсь, что тебе подойдёт. Не став навязываться, он оставил Алека в спальне, и тот, превозмогая не самые приятные ощущения, сел. Всё тело ныло как после изнурительных тренировок, а рука сама потянулась пощупать шрам, но он вовремя остановился. Когда он вышел в гостиную, чайничек с чаем уже стоял на столике возле дивана вместе с чашками и выложенными на тарелку рисовыми печеньями. Магнус, сидевший посреди дивана, чуть отодвинулся в сторону, хотя места и так хватало обоим. Алек опустился осторожно, заранее страшась боли, и тут же откинулся на мягкие подушки. — Ничего не имеешь против чая с мятой? — Магнус протянул ему чашку, которую Алек с благодарностью принял. — Абсолютно, — Алек шумно втянул носом и довольно улыбнулся. — Пахнет вкусно. — На вкус ещё лучше. Магнус, разумеется, не врал. Алек не заметил, как успел осушить чашку и потянулся за второй. Магнус, тем временем, успел съесть пару печений и вопросительно посмотрел на Алека. — Я был прав? Вопрос Алек успешно проигнорировал, поскольку его взгляд опустился на губы Магнуса, да так там и остался. Пара сладких зёрен риса прилипла в уголке, и в мозгу будто ударили в гонг. Магнус понял, что Алек собирается сделать, на мгновение раньше него самого, поэтому предупредительно отставил чашку и подался вперёд, улыбаясь. Понимая, что он хочет этого не меньше его самого, Алек почти что услышал, как с жалобным треском порвались остатки его самоконтроля, державшиеся ещё с начала недели на тонкой ниточке. Он набросился на Магнуса с напором, которого сам не ожидал, вложив в поцелуй все переполняющие его эмоции: тоску, желание, страх, и всё равно был удивительно нежен. Он целовался так, словно просил прощения и по-прежнему боялся, что Магнус оттолкнёт, несмотря на обоюдное желание. Алек скрестил обе руки у него за спиной, вжимая в себя так крепко, словно Магнус вот-вот собирался раствориться в воздухе. — Я никуда не денусь, — полузадушено сообщил тот, отчего Алек тут же пошёл пятнами и ослабил хватку. Его руки переместились с талии на грудь и нерешительно замерли на второй пуговице рубашки — самая верхняя уже была расстёгнута. — Могу я?.. — Всё, что захочешь, — ответил Магнус, тщетно пытаясь сохранить серьёзный вид. Ещё никогда Алек не относился к чужой одежде с таким пренебрежением. Он буквально выдрал пуговицы из петель, и они мягко упали на ковёр, куда вскоре отправилась окончательно утратившая пригодность рубашка. У Магнуса было идеальное тело и, похоже, что Алек сказал это вслух, когда наклонился оставить засос под ключицами. Похоже, потому что ровно в этот момент чужие пальцы сжались у него в волосах, а слух уловил тихий стон: «О, Александр…». Магнус оказался невероятно отзывчив, реагируя на все действия Алека уже не приглушёнными и вполне явными стонами, повторял, как заведённый, его имя, неконтролируемо вскидывал бёдра, потираясь вставшим членом о бёдра Алека. Одежда определённо мешала; Алек резко выпрямился, чтобы раздеть себя и Магнуса, и замер, запоздало ожидая прихода боли. Испуг в его глазах читался столь отчётливо, что Магнус тут же сказал: — Мы не будем ничего делать, если тебе больно. — Нет, — Алек покачал головой, всё ещё прислушиваясь к собственным ощущениям: ничего, кроме возбуждения, и в помине не было. — Я в порядке. Он наклонился и быстро поцеловал Магнуса, лишая его даже малейшего шанса на возражение, и спустился ниже. На Магнусе были простые домашние штаны из мягкой ткани, и Алек мысленно поблагодарил богов за то, что не пришлось возиться с ремнём и молнией (или, что ещё хуже, пуговицами). Он бы просто не выдержал. Стянув их одним движением, оставив болтаться на лодыжках, Алек склонился, прижался губами к плотно очерченному тканью члену и замер так на мгновение. Магнус над ним шумно выдохнул, согнул ноги в коленях и развёл настолько широко, насколько позволяло его положение на диване. Алек обхватил его ладонями под ягодицы, стянул трусы и разделся сам, не желая терять ни минуты. — Перед тем, как мы окончательно всё забудем… — Магнус приподнял его голову за подбородок; Алек старался вникать в смысл каждого сказанного слова. — Что ты хочешь? Алек хотел многого. Всего и сразу, однако остатками разума, ещё не перешедшего под власть голых инстинктов понимал, что при любом раскладе не продержится и минуты. — Я думал… — озвучить своё намерение вслух не получилось ни с первого, ни со второго раза. Алек понадеялся, что без слов ему удастся лучше выразить своё намерение, поэтому перевёл взгляд на прижатый к животу член и рефлекторно облизал губы. — Если ты, конечно, не против… — Как я могу быть против, Александр? Эти интонации показались Алеку до боли знакомыми, отчего дышать стало в разы труднее. Он слез с дивана и встал на колени на мягкий ковёр. Дважды намекать не пришлось: Магнус сел, вальяжно откинувшись на подушки, и раздвинул ноги. Алек клятвенно пообещал себе, искренне надеясь, что высшие силы каким-то образом донесут это обещание и до Магнуса, что в следующий раз он уделит его великолепному телу должное внимание. Сейчас же его хватило на то, чтобы поцеловать внутреннюю сторону бедра и, забывшись, оставить на ней багровый засос. — Я ни в коем случае не тороплю тебя, Александр… — там, наверху, Магнус терял последние остатки самоконтроля, глотая окончания и выдыхая его имя так жарко, что Алеку пришлось уткнуться носом в его бедро и крепко сжать член у основания, чтобы не кончить позорно здесь и сейчас. Помимо всего прочего, Алек также не помнил, делал ли он когда-нибудь минет. Как ни странно, это его почти не волновало. Он закрыл глаза, погрузившись в себя, лизнул головку, краем сознания отмечая очередной стон. Магнусу нравилось. — Ты бы мог… направить меня? — пробормотал Алек с горящим лицом. Пальцы мягко пробежались вверх от подбородка до виска, зарылись во влажные пряди на затылке и несильно надавили. Постаравшись максимально расслабить горло, Алек принял член до половины, невольно застонав и послав по стволу вибрацию, от которой Магнус вздрогнул, впившись другой рукой в диван. Прислушиваясь к своим ощущениям, думая, как могло бы быть приятно ему самому, Алек выпустил член изо рта, прошёлся языком по всей длине, в том же неспешном ритме помогая себе рукой. Каждый раз он задерживался на головке, слизывая всю смазку, обильно увлажняя её своей слюной и щекоча отверстие уретры кончиком языка; то обхватывал головку плотным кольцом губ, то отпускал, с наслаждением слушая бессвязное бормотание Магнуса. В какой-то момент Магнус включился в игру: медленно подавался бёдрами навстречу, по-кошачьи выгибал спину, рука больше не лежала на диване, но уже на плече Алека, ощутимо сжимая. Алек позволил Магнусу полностью взять контроль над ситуацией, сев на пятки, и тот встал. Алек сведённого дыхания хотел бы встретиться с ним взглядом и не разрывать контакт, но они оба понимали, что это окажется чересчур, что грань, на которой они оба балансировали в таком случае исчезнет совсем, лишив их возможности насладиться друг другом. Движения Магнуса приобрели резкость и некую грубость, и тогда Алек решился. Он нерешительно поднял глаза, и сверкание золото-зелёных глаз вынудило его перешагнуть черту. Алек втянул щёки, чувствуя, как каменеет член Магнуса, и сглотнул, поддразнивая, лаская себя в таком же рваном темпе. От протяжного стона, в котором потонуло его имя, Алек полностью потерялся, растворился в ощущениях и в Магнусе. Он превратился в натянутую струну, в оголённый нерв, и продолжал двигать головой в более размеренном темпе, взяв движения Магнуса под контроль своей рукой на его бедре. В собственной ладони стало липко и горячо, тугой комок напряжения мгновенно исчез, погрузив Алека в приятное послевкусие оргазма. Струя семени, ударившая ему в горло, была даже немного сладковатой — Алек удивился бы, если бы мог, но всё внимание было сосредоточено на Магнусе. Тот с трудом удержался на ногах и рухнул на диван сразу же, как Алек выпустил изо рта начавший обмякать член, напоследок пройдясь языком по всей длине. Ноги у Алека затекли, так что максимум, на который он оказался способен — кое-как сесть на ковёр, привалившись щекой к ноге Магнуса. — Александр… — Магнус откашлялся, прочищая горло. — Могу я назвать тебя ангелом? — Не думаю, что самим ангелам это польстит, — пробормотал Алек, расплываясь в улыбке. — Но если хочешь… — Очень. — Магнус наклонился поцеловать его. — Как насчёт душа и новой порции чая? Этот, похоже, совсем остыл. — С удовольствием. Идти в душ вместе было довольно опрометчивой идеей: они больше целовались, чем действительно мылись, и только вернувшийся здравый смысл напомнил о дальнейших планах. В объятиях Магнуса чай оказался ещё вкуснее. Алек рассеянно целовал его в макушку, ловя себя на совершенно новой мысли: ему больше не интересно то, старое. Если от близости с Магнусом на душе всегда будет легко, то, возможно, стоит перестать цепляться за призраков прошлого? Он помотал головой. О таком лучше думать на трезвую голову — отголоски недавнего оргазма всё ещё нагоняли лёгкий туман. — Предложить тебе гостевую спальню или будешь спать со мной? — поинтересовался Магнус, полуобернувшись. — Теперь я не смогу от тебя отказаться, — ответил Алек. Засыпал он, впервые за долгое время, счастливым: обнимая Магнуса и не думая ни о чём.