Доброволец

Следующий рассвет Мар встретил в железном ошейнике. Из-за боли и мух, что постоянно садились на свежие раны, он так и не смог уснуть. В памяти постоянно всплывали колючие глаза наставника Вергилия, и мальчик впервые начал задумываться о том, что значит — потерять свободу. И всё же, несмотря на боль и страх перед будущим, где-то в глубине души он испытывал необъяснимую радость: это была его маленькая, но победа! Боясь пошевелиться, Мар с трудом дождался побудки. Кроме него в бараке учеников было шесть мальчишек, по виду от восьми до тринадцати лет. Кроватей им не полагалось, и все они спали на тощих соломенных тюфяках. В углу стояла бочка с питьевой водой и ковш на длинной ручке, а на глиняном полу высилась горка алюминиевых мисок. У дальней стены была большая плетёная корзина, но подойти и проверить, что в ней, Мар заставить себя не смог. — Подъём! — наконец, скомандовал охранник, и мальчики начали просыпаться. Не успел Мар оглянуться, как все выбежали на улицу. Старший из ребят, смуглый крепыш, подошёл к нему и рывком поставил на ноги, нимало не заботясь о ранах и не реагируя на стоны Мара. Вытащив из корзины белую школьную тогу, он бросил её новичку. — Была команда «подъём», принцесса! — напомнил он. — И переоденься. Здесь все носят одинаковую одежду. Моё имя — Дарий; если не знаешь, что делать, можешь брать пример с меня. — А ты чего раскомандовался?! — Потому что я старший в группе и не хочу, чтобы всех лишили завтрака из-за одного недоумка. К моменту, когда Мар с товарищем добрались до столовой, завтрак почти закончился и им досталось лишь по куску хлеба и кружке молока. Мар вспомнил, что со вчерашнего утра у него во рту не было ни крошки, и с аппетитом принялся за еду. К слову, хлеб оказался довольно вкусным. Видя, как жадно ест новичок, Дарий отдал ему свою пайку и быстро вышел из-за стола. Когда группа выстроилась на тренировочной площадке, старшие гладиаторы уже были там. Разбившись на группы, они отрабатывали приёмы владения мечом, другие боролись на небольшом помосте, пытаясь уложить противника на спину, а некоторые бегали вдоль забора, взвалив на себя даже по виду тяжёлые мешки. Рем ещё не взошёл, но лучи Ромула уже блестели на загорелых потных спинах. Мар так увлёкся наблюдением за гладиаторами, что полностью забыл о своих ранах, и о том, что впереди его ждёт собственная тренировка. Ему нравилось всё: чарующий звон оружия, кожаные набедренные повязки гладиаторов, ремни, украшенные тиснением и бронзовыми заклёпками, гордые лица, которых не встретишь в родной деревне, уверенные и сильные движения бойцов. Дома они иногда играли с мальчишками в «войну», вот только мечи им заменяли тонкие деревянные палки, совсем не похожие на настоящие мечи гладиаторов. В эту минуту он мечтал, чтобы ему разрешили взять со стойки затупленный учебный меч и присоединиться к богам арен. Гладиаторские мечи были прекрасны. Изящные и смертоносные, они сверкали, отбрасывая на землю солнечные пятна, и казалось, что это свет порезался, ненароком коснувшись полированных бронзовых лезвий. Прямые клинки, длинной с предплечье взрослого мужчины, переходили в круглую рукоять, заботливо обмотанную чёрной кожей, и отделённую от лезвия небольшой гардой, чуть выступающей за пределы клинка. Торцевая часть рукояти, украшенная круглым бронзовым шаром, так и манила взять меч в руки, и Мар просто не мог устоять перед соблазном. Улучив момент, когда Дарий отвлёкся, Мар подошёл к стойке и потянулся к мечу. — Так-так, — раздался рядом насмешливый голос, — Группа к занятию не готова, дисциплиной даже не пахнет, а мелкие выскочки тянутся к оружию. Почуяли дух свободы? Так я вас разочарую: это не свобода, это ваши задницы смердят! — Извините, наставник Вергилий, — поспешно поклонился Дарий. Это больше не повторится! — Конечно, не повторится. Я не собираюсь тратить время на подготовку тупиц, которые не понимают, где находятся. Дарий, после тренировки доложишься Клавдию, и в качестве наказания будешь чистить отхожие ямы. Скажешь, я приказал поблажек тебе не давать. — Понял, — кивнул парень, и бросил предупреждающий взгляд на новичка: вернись, мол, на место. Но Мар просто не мог поверить в такую несправедливость и с вызовом повернулся к Вергилию. — Зачем вы так? Он же ни в чём не виноват! Это я, я без спросу взял меч! Вы меня должны наказывать! Наставник Вергилий посмотрел на мальчика, и от этого взгляда сердце Мара испуганно сжалось в комок. Мар вспомнил экзекутора Клавдия, благодаря которому его спина до сих пор горела от боли. В горле вдруг пересохло, а ноги сами сделали шаг назад, обратно в строй, к таким же перепуганным детям. И всё же, отвести взгляд было равнозначно позору, и Мар продолжал эту безмолвную дуэль. Наконец, когда глаза его затуманились от слёз, Вергилий подошёл ближе. — Тебе мало вчерашней порки? Кого и как я буду наказывать — решать только мне. Я с рабами не советуюсь. Как тебя зовут? — Мар, господин, — потупился мальчик. — Это имя свободного человека, но ты больше не свободен. Я дам тебе новое имя, скажем… Тарквиний. Наставник достал из кармана планшет и быстро пробежался пальцами по гладкому экрану. Запястье мальчика, в которое был имплантирован чип, немного защипало, как было всегда при обновлении данных, и новобранец с ужасом понял, что потерял свободу окончательно. Теперь у него не было даже имени. — Запомните все, — Вергилий обвёл взглядом притихшую группу и, убедившись, что его слушают, продолжил, — вы не люди. Вы — мои вещи. Вещи, которые выполняют свою задачу, это хорошие вещи. О них заботятся, их бережно хранят и гордятся ими. Вещи, которые не делают то, для чего созданы — ломают, выбрасывают и покупают новые. Я не хочу этого, но при необходимости я легко могу вас убить, продать или подарить какой-нибудь шлюхе. Пока что вы ничем не доказали мне, что вы — полезны. Если доживёте до того времени, когда сможете выйти на арену и отработать своё жалкое существование, я, может быть, изменю своё мнение о вас, но сейчас меня не интересуете ни вы, ни ваши сопли. Единственные, кому есть до вас дело — ваши товарищи. Вы все в ответе друг за друга. Если ваш товарищ провинился, наказаны будут все. Если у товарища болит живот, лечить будем всех. И, если ваш товарищ заслужит поощрение, поощрена будет вся группа. Вы рождены от разных матерей, но здесь - вы братья. Если вы встретитесь в бою на арене — должен победить сильнейший, и лучшее, что вы можете сделать для побеждённого — убить без колебаний. Это ваше уважение и честь ваших товарищей. Пока что вы никакого уважения ещё не заслужили, поэтому все вы сейчас подойдёте к вон тем камням, выберете себе по одному, и побежите вокруг тренировочной площадки, удерживая камень на вытянутых руках, кругов, эдак, двадцать. Ну, чего смотрите? Бегом! И дети бежали. Спотыкаясь, глотая пыль и горькие злые слёзы, умирая от жары и сбивая ноги в кровь на твёрдых каменистых дорожках, они тренировались под ехидные комментарии Вергилия. Несколько раз он прерывал тренировку для короткого отдыха и объяснения новых упражнений, а потом был обед, во время которого Мар чувствовал себя настолько уставшим, что совершенно не различал вкуса еды, и, спроси его кто-нибудь о том, что он ел, мальчик не смог бы дать вразумительного ответа. Он с ужасом думал о вечерней тренировке, но вечером наставника Вергилия позвали на кастинг для новичков и детскую группу отправили на уборку территории. Что и говорить, махать мётлами и таскать воду оказалось не так интересно, как махать мечом, но не менее тяжело. Когда ученики смогли вернуться в свой барак, никаких мыслей, кроме тех, что связаны со сном, в голове у Мара просто не осталось. Он мечтал о своём жёстком тюфяке, бредил отдыхом, и самым горячим его желанием было умереть, чтобы сегодняшний день больше никогда не повторился. Тем не менее, мальчик заметил, что Дарий, убедившись в том, что все на месте, направился к выходу. — Ты куда? — спросил Мар. — У меня сегодня ещё свидание с Клавдием, — усмехнулся юноша. — Так Вергилия ж нет? — Ну и что? Думаешь, он забудет о наказании? Поверь, с ним лучше не шутить. — Тогда я пойду с тобой! — Не стоит, — улыбнулся Дарий. — Вергилий послал меня, а за нарушение приказа достанется всей группе. Отдыхай, сегодня был трудный день. Услышав слово «сегодня» Мар заметно приуныл. После сегодняшней тренировки на его теле не осталось места, которое бы не болело. Если так будет продолжаться каждый день, его карьера гладиатора закончится, так и не начавшись. — Не грусти, все через это проходят. Привыкнешь! — бросил Дарий и вышел в прохладные вечерние сумерки. Вопреки ожиданиям, Мар так и не уснул. Слушая мерное похрапывание товарищей, он терзался чувством вины, злостью и сожалениями о том, что вообще решил приехать в эту дурацкую школу. А дядька Лумино его предупреждал… И зачем ему понадобилось Вергилия задирать? Ведь не хотел наставник брать его — как сама Судьба на ухо шептала: откажись, найди занятие получше! Нет, же — Мар тугоухим оказался. Ещё и парня хорошего подставил. За такое в деревне мальчишки давно уже «тёмную» устроили бы, а эти ничего, посмотрели как на дурачка, но даже не упрекнули. А Дарий, хоть и зануда, но вроде неплохой. Надо будет извиниться, когда он придёт, и больше не косячить. Нет, подумал он. Не косячить ему не удастся. Да и Вергилий — слишком подлый тип. Обязательно прицепится к чему-нибудь. Старый Тул в их деревне точно такой же: въедливый, ехидный. Мальчишки часто залезали к нему в сад, чтобы набрать яблок, а то и просто подразнить вредного старика. А тот злился, спускал собаку, — такого же старого дворнягу, — и ходил жаловаться матери. Мама каждый раз долго извинялась перед соседом, а потом била «мелкого негодяя» мокрым полотенцем. И всё-таки её наказание не шло ни в какое сравнение с ударами Клавдия. Воспоминания о доме были слишком тяжелы. Стало трудно дышать: то ли в горле поселился выводок ежей, то ли ошейник начал сжиматься. Мар вцепился обеими руками в стальную скобу, но разогнуть её было не под силу. Кузнец был мастером своего дела. Мальчик отвернулся к стене и дал волю слезам, заботясь лишь о том, чтобы его товарищи не услышали ни звука. Но, к счастью, дети, вымотанные тренировкой, спали крепко. Нет, долго здесь он не выдержит, понял Мар. Отмахнувшись от неприятной мысли, что Вергилий может отыграться на остальных, он встал и направился к двери. Решение о побеге показалось ему таким простым и естественным, что он даже удивился, почему оно не пришло к нему раньше. Из барака его выпустят, а через двор пройти будет не так уж трудно. Если спросят, можно будет сказать, что идёт за наказанием. Ну, а с охранником он тоже что-нибудь придумает. Но не успел он привести свой план в исполнение, как дверь открылась, и в барак вошёл наставник Вергилий в сопровождении темноволосого мальчика, чуть постарше самого Мара. Мальчик был весь покрыт грязью и запёкшейся кровью, а под левым глазом наливался огромный фиолетовый синяк. Впрочем, на ногах он держался крепко, и, казалось, даже улыбался. Вергилий бросил насмешливый взгляд на несостоявшегося беглеца и кивнул: — Встречаешь пополнение? Молодец. Позаботься о новичке, а после завтрака оба к Клавдию зайдёте, он вас перевяжет. — А тренировка? — растерялся Мар. — Какая тренировка? Завтра выходной — гладиаторские игры. Когда наставник ушёл, Мар почувствовал себя полным идиотом. Оказывается, здесь бывают выходные! И гладиаторские игры, которые он чуть было не пропустил! Новичок сложил руки на груди и усмехнулся: — Ну, привет, что ли. Бежать собирался? — Аа… — грустно махнул рукой Мар. — С чего ты взял? — добавил он, испугавшись. — Да у тебя на лбу написано. Ты из свободных, они всегда пытаются бежать. — Что, умный, да? Всё знаешь? Ничего, скоро сам сбежать захочешь! — разозлился Мар. — Да пробовал, пробовал… Раньше тоже свободным был, — мальчик сел на ближайший тюфяк и осторожно потрогал шатающийся зуб. Зуб выпадать не собирался, и новичок облегчённо вздохнул. — А потом родители в Капую продали. Мамка ещё такая: «не расстраивайся, мы тобой гордиться будем!». Я год в тамошней школе проучился — три раза бежал. — И что? — Ловили… Два раза чуть голову не оторвали, а после третьего продали Креспу. Он брать ещё не хотел, на кастинг отправил. Но там легко было: свободные драться не умеют. Я троих побил, а потом желающих уже не осталось. Этот ваш наставник так обрадовался! Как он вообще, нормальный мужик? — Ага, нормальнее не сыщешь, — проворчал Мар, почёсывая избитую спину. — Зовут-то тебя как? — Здесь назвали Стиром. — А я Мар. То есть, теперь уже Тарквиний. А родное имя твоё как? — А родное я храню для свободы. Оно — единственное, что у меня никогда не смогут отнять. Когда-нибудь я стану гладиатором, выкуплю себя и тогда снова стану собой. А пока что — пусть зовут, как хотят! Мальчик улыбнулся и протянул руку новому товарищу. — Ну что, покажешь мне, где тут помыться можно? Неохота завтра в таком виде с остальными знакомиться.

*-*-*

Уже перед самым сном уставший Мар осторожно откинул край тюфяка и черенком от ковшика нацарапал на плоском камне своё имя. Ему казалось, что так он сможет сохранить себя — вместе с памятью о доме и родных, вместе с памятью о детстве и далёкой свободе. Пусть теперь его будут звать иначе. Глупое имя, но выбирать не приходится. Тарквиний, так Тарквиний! Пусть бьют его и ломают, как хотят. Рабу всё равно, а настоящий Мар будет надёжно укрыт от любых унижений. Он обязательно выживет. Выживет назло Вергилию, Клавдию и всем, кто спит и видит, как бы его убить. Он будет самым лучшим и самым сильным. А когда вырастет, станет чемпионом гладиаторов и всем отомстит!