Доброволец

— Файла, ленту! Да не эту, красную неси! Ой, нет, не красную… Давай голубую! Точно: жёлтую! Да не стой же ты столбом, двигайся! Темнокожая рабыня едва успевала подавать указанные ленты и подбирать с пола отброшенные. Споткнувшись в очередной раз, она стиснула зубы, чтобы не ругаться, и подала хозяйке ленту на свой вкус. — Белая?! — Осмелюсь заметить, что жёлтый цвет вам не идёт… — Много ты в цвете понимаешь! — буркнула женщина, но ленту всё-таки взяла. Примеряя её то так, то эдак, она, как девчонка, вертелась перед зеркалом, и отражение вертелось вместе с ней. Круглое, слегка оплывшее лицо ещё хранило остатки былой красоты: высокий лоб, ровный аккуратный нос, чувственные губы. И глаза у неё очень красивые. Да, она не юная девушка, но для своих пятидесяти лет вполне хороша. И что есть возраст? Лишь иллюзия, помноженная на опыт. Вот если бы ещё как-то скрыть эти надоедливые морщины и старческий румянец… — Принеси белил! — наконец решила Порция. — И румяна. И сажи! Но не той, что из очага, а той, что подарила госпожа Веридиана. — Сажи? Неужели вы будете красить глаза, как… как какая-то вертихвостка? Вы, добропорядочная матрона! Да я служу в этом доме почти всю жизнь, и никогда ещё замужняя женщина не использовала сажу! — возопила рабыня, заламывая руки и принимая одну из артистических поз, подсмотренных в театре. Такое с ней случалось нередко, и Порция давно не обращала на неё внимания. — Поговори мне тут! Сказано — тащи! — притопнула ножкой хозяйка. — Да что это с вами? — нахмурилась Файла. — Вы так не нервничали, даже когда выходили замуж! — Ах, это совершенно разные вещи! Замуж я выходила раз и навсегда, а любовник у меня не каждый день, понимать надо! Да что ты в этом можешь понимать! Рабыня закатила глаза. Сказала бы она, что думает об этом увлечении хозяйки, да только кто её слушать будет? Если уж госпожа Порция решила завести любовника, доводы разума тут бессильны. Недаром же сказано: сердце слепо и глухо, и разума не имеет. «Тоже мне важность — любовник!», — подумала Файла, завивая волосы хозяйки мелкими кольцами. Нет, если хозяйка на старости лет решила сойти с ума — это, конечно, её дело, но Файла-то уже не в том возрасте, чтобы носиться по всему дому в поисках ленточек и бантиков! Приготовления были почти закончены, когда в комнату вбежала молодая служанка. — Там! — Что? — встрепенулась Порция. — Пришёл! — восхищённо выдохнула девушка, — Такой молодой, красивый! — Так чего ж ты ждёшь? Зови! Госпожа сделала несколько глубоких вдохов, затем поправила чуть выбившийся из причёски локон и посмотрела на отражение Файлы в зеркале. — Скажи, что я ослепительна! — Госпожа Порция, вы ослепительны! — проговорила рабыня и удалилась, ворча о нравах современной молодёжи. Оставшись в одиночестве, госпожа критически осмотрела комнату и осталась довольна: кровать застелена шёлковыми покрывалами и посыпана лепестками роз, на маленьком столике томятся фрукты и вино, в светильниках заправлено свежее масло, ароматизированное сандалом. Обстановка полностью соответствовала представлениям Порции о романтическом свидании, вот только женщина впервые в жизни волновалась, не зная, как вести себя с молодым и прославленным гладиатором. Уж он-то подобных комнат, небось, перевидал на своём веку! Что-то подумает он о доме Граэлей? Приличная семья, муж — известный виноторговец, а она ещё ни разу гладиаторов не покупала! Соседи и так уж сплетничают вовсю. В сектантстве обвиняют, в извращениях! Понять-то их можно, но кто виноват, что на гладиаторов такой спрос? Хорошо, хоть в этот раз удалось первой купить победителя игр. Можно будет сказать, что она-де только с чемпионами развлекается, и на всякую мелочь даже не глядит. Да, так она и скажет всем подругам. Порция уселась на кровать и попрыгала на мягкой перине. Вроде неплохо. Но если этот гладиатор вдруг заявит, что у Веридианы кровать лучше, она просто умрёт от стыда! Для храбрости Порция выпила бокал вина. Лёгкое, ароматное, живое; летний букет с нотками вишни и бергамота, приятное послевкусие, — невольно отметила она. Их любимое с мужем вино. Рука уже тянулась за вторым бокалом, когда в коридоре послышались уверенные шаги, и в комнате появился виновник переполоха. «Ой, надо было приказать постелить на полу шкуру зебры!» — с досадой подумала Порция, но приказывать было уже поздно, и она, как хозяйка дома, раскрыла свои радушные объятия. — Тарквиний! О, как я рада, что ты пришёл! — заулыбалась она. — А уж я-то как рад, — прохрипел гладиатор, задыхаясь от нежности, которой одарила его Порция. Дышать в этих объятиях было совершенно невозможно, и он попытался мягко, но настойчиво освободиться. Сделать это оказалось непросто. Руки женщины так и норовили ощупать его крепкие плечи, вцепиться в спину или забраться под набедренную повязку. В конце концов, ему пришлось подхватить хозяйку на руки и аккуратно бросить на кровать. — Ах, Тарквиний, ты такой шалун! — хихикнула Порция и уши её, не скрытые под слоем белил, покраснели. — Вина? Фруктов? Или предпочитаешь что-то более пикантное? — Вина! — радостно кивнул Тарквиний. «А ещё неплохо бы поужинать!» — подумал он. Порция вновь наполнила кубок, но вместо того, чтобы вручить его гостю, выпила сама и села на кровати. Вино уже успело ударить ей в голову, и сейчас, в обществе молодого и сильного мужчины, она чувствовала себя прекрасной и желанной, как во времена своего расцвета. Забыв о приличиях, она легонько похлопала ладонью по кровати, рядом с собой, и Тарквинию ничего не оставалось, как сесть рядом. — А вблизи ты гораздо красивее, чем когда выступаешь на арене, — проворковала хозяйка. — Вблизи я без шлема. — И то правда! Рассматривать лучше с более близкого расстояния, — сказала она, ослабляя ленту накидки, и из-под складок её одежды выпорхнула левая грудь. — О, как бы мне хотелось рассмотреть тебя получше! — У вас такие большие глаза… — проникновенно сказал Тарквиний, игнорируя открывшееся зрелище, но Порция сдаваться не собиралась. — А ты умеешь делать комплименты! Широкий пояс, вышитый жемчугом и шёлком, упал на пол, и женщина игриво оголила своё бедро. — У вас такие большие уши… — Тебе нравятся? Ах, ты ещё не видел меня с настоящей причёской! Просто у Файлы руки из задницы. Ну же, иди ко мне! — У вас такая большая… эмм… душа! Идти в постель к благородной госпоже Тарквинию не хотелось. Разумеется, он понимал, зачем его пригласили, и знал, какая сумма была за это уплачена, но скупердяй Флавий по такому поводу оставил его без обеда, в надежде, что в доме госпожи Граэль его накормят. Опыт же подсказывал гладиатору, что получив своё, госпожа даже не вспомнит о еде. Пока Тарквиний раздумывал, как бы половчее напомнить хозяйке о жареном мясе, запах которого он учуял по дороге в эту часть дома, дверь отворилась и в комнату вошла девушка лет тридцати. Высокая, тощая, как жердь, она окинула гладиатора оценивающим взглядом и, явно оставшись довольна, удивлённо посмотрела на Порцию. — Мама? Так это не выдумки? Мне тут Веридиана сказала… — Привет, Каллисто. Ты слегка не вовремя, — проворчала женщина, поднимаясь с ложа и поправляя причёску. Попытка выдворить дочь из комнаты не удалась, и они обе неприязненно уставились друг на дружку. Пользуясь моментом, Тарквиний налил себе вина. Семейные разборки могут затянуться и тогда его точно оставят голодным. — Ты плохо себя чувствуешь? Давай я заберу этого мальчика, а ты отдохнёшь, — предложила Каллисто. — Вообще-то я собираюсь спать с этим мальчиком! — Он для тебя слишком молод. А для меня — в самый раз, — плотоядно улыбнулась девушка. — Я первая его заказала! — А я моложе! — А вот и не подерётесь! — подначил гладиатор, хрустя яблоком. Не мясо, конечно, но за неимением лучшего, сойдёт. — А ты вообще молчи! — хором рявкнули женщины, сердито глядя на него. — А что здесь происходит? В очередной раз дверь спальни отворилась, и на пороге возник хозяин дома. Это был невысокий, упитанный человек, одетый в белую тогу и подпоясанный широким кожаным поясом. Его волосы, тёмные в молодости, уже успели покрыться сединой, а на затылке начала появляться лысина. Седые нити серебрились и в маленькой аккуратной бородке, которая забавно топорщилась, когда винодел был возмущён. — Гай? А ты что здесь делаешь? — растерялась Порция. — Вообще-то это мой дом! А ты — моя жена! А вот почему спальня моей жены напоминает городской Форум — это уже вопрос! — Но, милый, как ты узнал? Я ведь никому… — А, Веридиана сказала, — отмахнулся Гай и продолжил тем же возмущённым тоном. — Гладиатора они поделить не могут! В моём доме! За мои деньги! Стыдоба! — Папа, уверяю, ничего не было! — Бесстыдницы! Ух, я вас! — Винодел показал женщинам кулак и посмотрел на гладиатора. — В общем, так: я его забираю себе, а вы сидите тут и молитесь, чтобы боги вас простили. — Себе? — обомлела Порция. — Да, себе! А что тебя удивляет? Он куплен за мои деньги! — Но ты же никогда… — Всё бывает впервые! «О, нет, только не это! — подумал Тарквиний. — Ещё один извращенец! Если он ко мне прикоснётся, клянусь, я его убью». Вопреки опасениям, Гай повёл его не в хозяйскую спальню, а на кухню, где уже был накрыт стол. Жаркое из кролика, мягкий сыр и запечённая рыба, мясные пироги и пузатый бочонок вина, установленный прямо на столе, очаровали гладиатора больше, чем все красавицы мира. — Хороший ты человек, — растроганно сказал Тарквиний, уплетая кроличью ножку. — Вот только спать я с тобой всё равно не буду. — Спать? Ты что, из этих, да? — скривился винодел. — Ну так мне всё равно, кого ты там предпочитаешь. Мне и жены хватает. Дура она, конечно, зато своя. А, что там говорить. Давай-ка выпьем? …- И вот как мне с ними жить? — сетовал изрядно выпивший винодел. — Грызутся, каждый день, как эти… Грызуны! По любому поводу! А дочка вообще от рук отбилась, не слушается. Вот что мне с ней делать? — Замуж выдай! — предложил Тарквиний, находясь примерно в той же кондиции. — Пробовал. Но там характер — уу... Одного просто выгнала, другого священным треножником избила. До свадьбы! Он до сих пор хромает и заикается при одном упоминании имени Каллисто. Ну, то есть жених хромает, а не треножник, понял, да? Вот в кого она такая? А генетически — моя… Наевшись до отвала и опустошив три кувшина вина, Тарквиний понял, что пора возвращаться в казармы. На предложение вернуть гонорар, Гай решительно замахал руками и предложил парню ещё один бочонок вина, от которого отказываться пришлось уже Тарквинию. В результате бочонок был распит и признан лучшим вином Нового Рима. — Ну ты заходи, если что. Выпьем… А то и поговорить не с кем, — проговорил Гай Граэль и уснул, уткнувшись лицом в тарелку.