Цветок, овеянный ветрами

Мелкими змейками, молнии пробегали меж моих пальцев, срываясь в маленькие искры и забавно стрекоча. За две недели, это был мой маленький прорыв, когда я смогла, наконец сформировать свою стихию во что-то и частично контролировать. Вот только, увы, через день, Казекаге должен будет меня протестировать и это пугало. Фумей-сенсей и Хидеки-семпай все две недели пытались прибить меня. Сенсей своими наставлениями, семпай своей молнией. Один раз на тренировке появилась светловолосая женщина, которая представилась Кин. Она громко смеялась, чем очень раздражала меня. Я даже произвела попытку «случайно» метнуть в неё сюрикен. Увы, попытка не удалась, но кошки внутри скрести так сильно, перестали. За эти две недели, мне пришлось научиться быстро и плавно складывать печати. В моменты, когда Хидеки-сампай не мог прийти, я дралась с учителем, и он заставлял в бою отрабатывать все двенадцать печатей. Только после складывания всех печатей, я могла атаковать его. Если сбивалась, начинала заново. Сегодня Фумей-сенсей ушёл с середины тренировки, по приказу Казекаге. Даже после его ухода, бросить тренировку я не решилась и она окупились. Единственное, я ещё не знала, как этими маленькими змейками молнии пользоваться. Молния была сильнее земли и воды. Хотя, для меня являлось странным, что здесь молния не заземлялась, а являлась её усиливающим фактором. Ладно вода, она отменный проводник и усилитель молнии, ещё можно умудриться совместить это с огнём и землёй, но как молния могла проигрывать ветру? Тут мой рациональный ум терпел поражение по всем параметрам. У меня в обучении стихиям, множество раз была ссора со своим школьным учителем. Непременно, при должном упорстве контроля чакры, опыта и силы воли, любая техника доведённая до совершенства, могла возобладать над верхней в круге стихией. Вот только, знания о простых основах мироздания не давало покоя. В этом плане, я во много раз проигрывала более неопытным детям этого мира. Для них, если есть чакра, то всё возможно. Даю больше чакры в руку и змейки принялись покалывать руку. Довольно странным было то, что стихия причиняла мне небольшой вред. Только позже, Хидеки-семпай подсказал мне, что я не правильно воспринимаю стихию. Я была зла к ней, не хотела и словно отгораживалась от неё, но стоило только мне её принять, повреждений от молнии стало меньше. Даже от чужеродной. Приложив руку к песку, змейки довольно стрекоча, рассыпались в разные стороны, после чего пропали. Для концентрации в руке стихии, нужны были две печати: сбора чакры в руке и вызова стихии. Печати быка и обезьяны, были быстро сложены, после чего, на обеих руках появляются опять маленькие змеи молний. На этот раз они были более концентрированными и имели не синий, а лиловый оттенок. Опустив руки на песок, пытаюсь мысленно дать путь змейкам к камню, стоящему у края площадки. Но змейки пронырливо обратно разбежались в разные стороны. Решив не сдаваться, повторяю раз за разом технику. Казалось, я всё правильно делаю, но задуманное так и не выходило. Это слегка удручало. У меня оставался только завтрашний день. Фумей-сенсей так и не вернулся, поэтому, когда солнце плавно стало опускаться вниз, я решила пойти домой. Тем более, всю чакру на сегодня я истратила. Во время заката, все дома окрашивались красным цветом. Зажигались фонари, выходили ночные патрули. Людей на улице из гражданских, почти не встречалось. В общежитии на моём этаже как всегда царила тьма. Первое время, у нас пытались менять часто перегоравшие лампы, но позже, оказалось, это была проблема с проводкой. Заниматься этим, никому не было времени, потому, несчастные жители нашего этажа, добирались в полутьме до своих квартир. Привычно нащупываю замок и слегка повозившись, ключ подаётся внутрь. Зайдя, включаю свет и разуваюсь. Первым делом путь лежал на кухню. Мои ожидания оказались напрасными. Полки были пусты, а сух. пайки закончились. Печально вздыхаю и ставлю греться чайник, наполнив перед этим чайник водой. Пока чайник закипает, решаю пойти умыться. В это время, обычно начиналась подаваться вода с более сильным напором. Обычно вода давалась сплошь холодной и небольшой струёй. Поставив тазик медленно набираться водой, иду переодеваться в домашнюю одежду. Много времени это не заняло, а потому, выключив в ванной воду, иду делать себе чай. Привычный один шарик цветущего кактуса опунции и вода окрашивается в желтоватый цвет. Пока шарик чая заваривается, решаю помыть голову. Здесь не было привычного шампуня, и мыло было дорогим, но вместо них шёл специальный минеральный песок, что при застывании походил на мыло или кусок пемзы, и добываемый из оазисов специального ила, который после сушки при контакте с водой, вырабатывал пену и слизь, сродную с шампунем. Естественно, первое было дешевле и более популярным. Мытьё головы, обычно было два раза в неделю. Вода шла здесь под счётчик. Учитывалось количество воды на человека, а если использовалось больше, шло по двойному тарифу. Потому, следовало всегда оставаться внимательной. Ещё одной отличительной чертой проживания в пустыне, не было использование зубных щёток. Вместо них шли палочки дерева арак, называемые мисвак. Они были очень удобными и полезнее обычных щёток. Зубы были всё такими же крепкими, белыми и не доставляли никогда проблем. Туалетная бумага прошлого мира, вспоминалась манной небесной. Но чем её заменяли здесь, думать было стыдно. Впрочем, вещь была полезной и практичной, но не более. Заварив чай, добавляю много сахара. Чем мы могли похвастаться, так это пальмовым, верблюжьим* и минеральным сахаром. Первые два, вырабатывались из плодов деревьев. Минеральный же, делался при помощи кореньев розового дерева - Хашбал, который рос в местах подводных пещер. Неизвестно почему, коренья кристаллизировались и на них появлялись сахарные кристаллы. К чему я вела… Именно такими розовыми кристаллами я разбавила свой чай, делая его сладким. Так, я притупила свой голод. Времени до сна, было ещё достаточно, и потому, я сев в удобную для себя позу, отправилась штрудировать библиотеку. Как ни странно, хоть показывалась огромная библиотека, добраться дальше первых четырёх секций я не могла. Огромные ряды тянущиеся вверх и в стороны, разветвляясь в лабиринты коридоров, не желали подаваться мне, отгораживаясь невидимой стеной и призывно маня неизвестными знаниями. Впрочем, даже этих четырёх стеллажей, мне сейчас хватало с излишком. Теперь зная цвет стихии молнии, я искала принципиально свитки с жёлтой окантовкой. Уже под конец, зевая и чувствуя себя усталой, мне повезло наткнуться на две печати. Отложив их, выхожу из своего разума, чувствуя знакомую чакру. - Сенсей? – кряхтя, поднимаюсь и разминаю шею. Когда только успела превратиться в старуху? На кухне что-то прогремело и я решила поспешить к месту вероятного погрома. На кухне был не Фумей-сенсей, а моя семпай – Кин. - Йо, Арса-кун, - махнула мне женщина, стоящая у плиты. – Меня тут попросили присмотреть за тобой. - Ками-сама… - вздыхаю, наблюдая, как горит мой ужин. - Не стоит так категорично, - посмеялась блондинка, намереваясь отодрать горелое что-то от сковороды. Неизвестная консистенция пугала. - Не дом, а проходной двор, - недовольно бурчу, садясь за стол. Меня на долго не хватает наблюдать со стороны за бесплотными попытками уберечь от пригорания или разливания из кастрюли дурно пахнущее варево, а потому, отодвигаю женщину и становлюсь на её место. Подгорелый, видимо, некогда омлет, выкидываю в мусор. Попробовав, что в кастрюле, сплевываю в умывальник и выключаю газ. Пересоленое, острое, недоваренное. На столе стояли пакеты с продуктами. Один был почти пуст, во втором был рис, что заставило меня удивиться. Его я ела лишь по большим праздникам. Пара диких тыкв, две консервы с бобами цератонии, немного сладких палочек с земляными орехами и ещё несколько редких, для пустынных мест овощей и даже мясо птицы и рыбы. Рыба у нас встречалась чаще, нежели свинина и говядина, так как нашу страну омывало море, но оно было слишком соленым и рыбакам нередко приходилось уплывать за горизонт. - Это откуда и за какие заслуги? – невольно удивляюсь. Из нижнего ящика достаю вторую похожую кастрюлю, только другого цвета. Сливаю в неё бульон, а гущу ставлю на свободное место. Думаю, её будет неплохо перебрать и позже добавить в суп, но то будет позже. Включив конфорку, подношу спичку и огонь, радостно греет дно кастрюли с бульоном. - Это «твой» сенсей передал. Ещё и наказал присмотреть за тобой. Он на миссии до завтра. Вечером будет, - проинформировала меня Кин-семпай. - Хидеки-семпай с ним? – достаю марлю и складываю в несколько слоёв. - Агусь, - внимательно наблюдала за мной джоунин. – Завтра, тренировать тебя, буду я. Насыпав в марлю рис, промываю его под водой и опускаю в кипящий бульон. Кастрюля с гущей, ещё стояла отдельно, дожидаясь своего часа. В академии помимо шиноби, было и несколько гражданских. На выходных, создав кружки, они преподавали бытовые знания. Я записалась на домоводство и выживание. Домоводство вела приятная женщина, что учила нас готовке, этикету и житейским хитростям. Выживание преподавал мужчина кочевник, что осел в Суне по причине здоровья. У него не сгибалась нога и плохо видел правый глаз. Нам он рассказывал не просто о том, как правильно выжить в пустыне, а как выживать в разных странах. Изредка, ему помогали шиноби генины и чунины. В ход шли предметы, больше сравнимые по прошлому с биологией, физикой и химией. Ядовитые растения могли превратиться в полезные и наоборот. Женщина, нередко, тоже о таком рассказывала и даже показывала. Вот только, на домоводство мало ходило людей, а ведь совместив эти факультативы, получалась убойная смесь и некоторые это заметили, но распространяться не спешили. - Ты чего делаешь то? – видимо не удержалась женщина, решив узнать, что я делаю. Я была в своих мыслях, совершенно абстрагировавшись от чужого присутствия. - Кин-семпай, в ваши годы, любая женщина должна знать принцип готовки и спасения пищи из лап демона антиповара или недомастера, - лукаво ухмыляюсь ей, давя на больное. - Вот нахалка, - рассмеялась блондинка, став внимательно следить за моими действиями. – Кстати, зови меня просто Кин. Не люблю всякие приставки. - Может лучше Кин-сан? Я буду смущаться. Да и возраст… - привстав на носочки, мешаю бульон и пробую на вкус. Стало меньше соли и перца, но рис ещё не всё впитал и доварился. Делаю ещё один марлевый кулёк с рисом. Теперь предстояло заняться гущей. - Смущение на твоём лице пылает как факел, ага... – едко заметила Кин-сан. – Будь по твоему. Ты лучше расскажи, что же ты делаешь такого то? - Спасаю продукты. Выливать суп будет кощунством, ведь все продукты стоили денег, а в наше время, с этим может быть напряжёнка, - Кин лишь пожала плечами. Ну да, покупалось то не за её деньги, потому «Моя хата с краю – ничего не знаю». - А что вы добавляли в суп, и в какой последовательности? – заглядываю внутрь кастрюли с гущей и никак не могу понять, что там есть. - Картофельный клубень, крылышки рябки, ну, перца немного, соли, - поднимаю бровь показывая взглядом сомнение в последних словах, - веточки верблюжьей колючки, пустынный лук, кусочки сухого кактуса хвост змеи и по мелочи… Волосы на затылке шевелились в прямом смысле. Немного неконтролируемой чакры и вся причёска, извивается змеями. Дома я предпочитала ходить с распущенными волосами, а потому зрелище, видимо, было не из приятных. - В каком порядке добавляли? – внешне успокаиваюсь и ласково улыбаясь, спрашиваю Кин. По взгляду женщины, было не понятно её состояние. Эмоции она хорошо скрывала. - По очереди, - сперва, сказала она, а после странно стушевалась. – Наверное… Подношу руку к лицу и удручённо вздыхаю. Теперь нужно было убрать ненужные элементы типо веточек, кактуса и хвоста. Хотя, последнее было найдено и после недолгих мыслей, было брошено в бульон. Веточки хоть и давали сладость, но использовались в основном для различных настоек. Фумей-сенсей обычно добавлял его в чай. Бросив в суп следом за хвостом крылья, я достаю рис и проверяю вкус. Теперь бульон пусть и получился всё ещё солоноватый, но с добавлением гущи, должен стать вполне нормальным. Рис в первом кулёчке доварился, а во втором был ещё слегка затвердевшим. В итоге, развязав марлю, ссыпаю всё в миску и решаю добавить позже. Убрав веточки и кактусы, остаток гущи добавляю в суп. После чего, сыплю рис. Поставив чайник, достаю две чашки для чая. По кухне, наконец, разносится приятный запах пищи. Разливая по тарелкам суп, вижу, что бульон получился наваристым, а гуща слегка размякла, но всё же, по сравнению с первоначальным ужасом, вышел очень даже не плохим. Стоны со стороны Кин-сан раздавались просто оргазмические, от чего, мне даже стало стыдно. Стены в общежитии были довольно тонкими. - Ты правда это сделала из моего супа? – с восхищением смотрела на меня женщина. Мне оставалось только пожать плечами и спокойно есть дальше. – Теперь я понимаю, что в тебе нашёл этот хитрожопый цапель. Растит молодую невесту, - вот тут я поперхнулась, и суп неприятно вышел через нос. - Чего? – недоумевая, кошусь на Кин-сан, вытираясь кухонным полотенцем. - Эта зараза уже несколько раз отказывала, а ведь я от всей души предлагала ему стать моим мужем. Красивый, сильный, вкусно готовит и за миссии получает много. Мог бы меня взять женой. Подумаешь, готовить не умею, но буду хорошей супругой, матерью его детям и верным спутником жизни… Она ещё жаловалась, махая ложкой, а я сидела в ступоре. Мне-то знать, это зачем? Откуда она вообще взяла, что Фумей-сенсей видит во мне невесту. По моему, я ему нужна, чтобы упрочнить собственное достоинство. Лицом в песок – пожалуйте. Поиграть с живой мишенью – да запросто! Показать, какой ты низкий червь в этой эволюции – и это можем! Так что, к её словам я отнеслась со скептицизмом. Впрочем, уточнить завтра мне никто не помешает. Решив абстрагироваться от болтливой женщины, не сразу замечаю стоящий в сторонке одинокий бутылёк. - Кин-сан, а это разве не буха? – киваю в сторону бутылочки. - Ну да. Что, тоже хочешь? – наверное, мой взгляд вселенского страдальца, показывает, кому и что она предлагает, после чего, женщина извиняется и убирает бутыль с моих глаз. Буха была атомной смесью, но, по слухам, змеиное вино, было ещё хуже. - Посуду моете вы, - закончив свой поздний ужин, ставлю тарелку в умывальник. – Только не тратьте много воды и займёте гостевую комнату. Это вторая дверь с правой стороны. Первая дверь, была некогда комнатой матери. В неё я заходила редко и только в сложные моменты своей жизни. Теребить понапрасну раны не хотелось. Возмущённые причитания доносящиеся мне вслед из кухни, я предпочла игнорировать. Впрочем, вскоре и они стихли, отрезаемые дверью моей комнаты. Ни чем не накручивая себя, завожу будильник и ложусь спать. *** Привычно поднявшись утром, на пару минут раньше будильника, выключаю его и ещё зевая, заваливаюсь на кухню. Умывальник был полон посуды, а стол не убран. Судя по трём пустым бутылочкам из-под бухи, Кин-сан была ужасно пьяной к ночи, а потому, сейчас её не стоило будить. Посмотрев ещё раз в сторону умывальника, удручённо вздыхаю и обещаю помыть посуду позже. Вернувшись в комнату, ставлю будильник на девять утра и вхожу в подсознание. Вчерашние свитки с жёлтой окантовкой стиля молний, призывно лежали на полке. Сложив печать освобождения, завязки свитка расшнуровались, открывая потаённые печати. Выискиваю основные слова и смотрю печать техники, выясняя, подходит ли она мне. Судя по всему, этой техникой сейчас я не смогу пользоваться из-за небольшого количества чакры. Эта техника при помощи нескольких вспомогательных печатей для оцепления территории, использовалась в массовых атаках. Было два минуса. Использование посторонних людей для установки печатей, и активация одним человеком, для использования техники. Откладываю свиток в сторону и беру другой. Здесь начинаю читать внимательно, так как, техника оказалась крайне полезной. Паутина из молний, накладывалась на поверхность земли и сковывала противника, атакуя молниями. Для её активации нужны были четыре печати. Но, если использовать печать, улучшенную моим геномом, нужны были три печати, и ставиться могло на любую поверхность. При этом печать, можно было напитать чакрой и тем самым, увеличить её силу и продолжительность. Запоминаю печать, изучаю её основу, плетения окантовки и связные цепи. Печать могла быть использована разной формы, не только круга. Выйдя из подсознания, беру свои предметы для каллиграфии и принимаюсь за дело. К тому моменту, как будильник напомнил о себе, я закончила её рисовать и даже перепроверила, всё ли правильно, добавив в чакропроводящую бумагу своей стихии. Паутина печати чуть прострекотала и затихла. Следующим идёт поглощение печати. Положив ладонь на бумагу, представляю, как чернила исчезают и вскоре, в моём мозгу, одна из камер хранения печатей оказывается занята. Теперь, останется её испробовать и удивить Казекаге. Может избить я его не смогу, но заставить нервировать – постараюсь! Теперь, предстояло будить одну пьянь и чувствую, это будет делом не из лёгких. Как оказалось, мысли мои были пророческими. Гостевая комната пропахла спиртом и Кин-сан заспиртованной амёбой валялась на кровати. Растолкав её и вручив стакан воды, получила большое количество благих пожеланий. Приняв серую пилюлю из своей поясной сумки, женщине удалось быстро избавиться от похмелья, после чего мы отправились тренироваться. Кин-сан ничего не делала, наблюдая, как я раз за разом складываю печати, концентрируюсь и выпускаю молнию. Маленькие камешки вокруг меня была раздроблены, а на большие у меня ещё не хватало сил и концентрации. Позже, ненадолго исчезнув, женщина сказала мне отдохнуть, чем и я воспользовалась, сев на землю и облокотившись на камень. Живот неприятно урчал и я только сейчас это заметила. Видимо, я пропустила обед. Взглянув на солнце и тень, поняла, что приблизительно четыре – пять часов. Было тепло и дул приятный ветерок, играясь с песком. Вглядываясь в передвигаемые ветром песчинки, не замечаю, как задремала. Тень упала на глаза заставив поморщиться и проморгаться. Вздохнув, чуть потягиваюсь и открываю глаза. Надо мной стоит Фумей-сенсей в лучах закатного солнца. - Хороша тренировка, да? – едко замечает он, заставив меня неприятно поморщиться и встать, уже нормально потянувшись. Шея и спина неприятно затекли. - Знаю, виновата, заснула, - даже не прикрывая свои тылы, сознаюсь. Смысл оправдываться, если прекрасно понимаешь, что завтра важный день, а я вместо тренировки сплю. - Хорошо, что ты это осознаёшь. Тогда, показывай что… - его перебивает урчащий живот. Мой урчащий живот. Слух у шиноби хороший. - Извините, - потираю живот, мысленно прося успокоиться. – Сейчас всё покажу. Выйдя вперёд и едва начав складывать печати, я была резко остановлена. Поднимаю взгляд на учителя, но тот смотрит в сторону. - Пойдём, - идёт он к выходу в площадки, ведя меня за собой. Его рука тёплая, хоть и шершавая от песка. Наверное, в такие моменты все девушки от мало до велика, должны чувствовать сумятицу в душе и смущение на лице, но мне просто было приятно. Перейдя на шуншин, мы быстро прибыли ко мне домой. Мою руку мужчине пришлось отпустить. От этого, я даже почувствовала некую пустоту, но глядя на его развивающиеся от ветра, теперь короткие волосы и широкую спину, готовую всегда защитить (хотя, чаще убить), пустота быстро пропала. Фумей-сенсей часто меня подкармливал и потому, прекрасно знал планировку моей квартиры в общежитии. Она была довольно большой для меня одной, но когда-то её выдавали маме. Три комнаты: детская, гостевая и спальня. Гостевая комната ещё использовалась как зал. Небольшая кухня и ванная, соединяющий всё длинный коридор. В коридоре был шкафчик и подставка для обуви. На вешалке висело несколько накидок и шарфов. Всех девочек на домоводстве учили делать правильно хиджаб. В моменты бурь, было очень полезно делать закрытый хиджаб или никаб, и одевать очки, дабы песок не попал в глаза. Мужчины поступали так же. Дальше была тумба, на которой стояла икебана. Мать её притянула с одной миссии. Теперь, некогда яркие цветы были серыми, являясь пылесборником в квартире. Рука не поднималась их выбросить. Мы прошли сразу на кухню и мужчина сел за стол, пока я направилась к холодильнику, доставая остатки супа. Сварено вчера было много. - Вы будете? – интересуюсь, на что получаю положительный кивок. Решив подогреть всё, попутно ставлю на газ чайник, долив его водой из под крана. - Насколько далеко ты продвинулась? – решил первым заговорить учитель. Перемешав суп, сажусь перед ним за стол. - Вы не встречали Кин-сан? - Я хочу услышать это от тебя, - признаётся учитель. Видимо, с этой женщиной он уже виделся. - У меня получаются небольшие разряды, но использовать их на крупных камнях тяжело. Маленькие же, трескаются или крошатся, - не скрывая своих неудач, делюсь сенсею. Слышу, как начинает булькать суп и постепенно нагревается чайник. Встаю и опять мешаю. - После, вернёмся на площадку, покажешь, - мужчина прикрывает глаза, откидываясь на стуле. Сегодня его шрамы, словно выделялись красным росчерком на лице. - У вас что-то болит? – интересуюсь, внимательно смотря за учителем. - Целый день, голова, - признаётся он. Не сразу я заметила, что в отличие от пыльных брюк, джоунинский жилет был чистым. Было несколько мыслей, что до этого, он был одет в форму АНБУ, или жилет мог порваться, после чего, учителю пришлось его сменить. До верхнего ящика, мой рост не позволяет мне дотянуться, поэтому, приходится брать стул. Фумей-сенсей всегда смеялся с этого, но видимо, не сегодня. Достаю два мешочка с травами. В одном были палочки корицы, во втором: сухая мята. Вспоминаю, что именно полезнее и пытаюсь нашарить ещё мешочки. Достав ещё четыре, в них были корешки от живота, против слабой боли, аллергии и кашля. Деревня Песка, продуваемая ветрами в зимние месяцы, становилось холодной, тусклой и мрачной. В такую пору, можно было легко подхватить простуду. Закинув обратно лишние мешочки, сразу беру чашку и бросаю несколько сухих листов мяты. Кое-где она покрошилась, оставляя осадок на дне мешочка. Слезаю со стула, выключаю суп и достаю тарелки, поставив их на рабочую зону кухни у плиты. Разлив поровну, теперь не знаю, как их перенести на стол. Они были горячими. От этого тихо вздыхаю. Мне помогает учитель, встав и переставив тарелки на стол. Вместо хлеба, у нас была лепёшка из верблюжьего молока. Она готовилась довольно быстро, и покупалась на рынке. К этому моменту закипает чайник. Заливаю воду в чашку с мятой, а себе делаю чай со вчерашней заваркой. Мой обед, который плавно перешёл в ужин, проходит в тишине. Только ложки скребут по глиняным тарелкам. Фумей-сенсей, доев и поставив тарелку в умывальник, сам взял свой чай, что уже успел завариться. Ему обычно хватало одного или двух кристаллов сахара, но в этот раз он обошёлся без него. К тому моменту, когда я допила свой чай и поставила посуду в умывальник, опять пообещав помыть её позже, мужчина задремал на стуле. Это было очень необычно для меня, видеть его таким расслабленным. Тихонько подойдя, протягиваю руку желая погладить шрам у его виска. Мою руку резко перехватывают едва не выворачивая. - Арса? – слегка хрипит он, после чего, легко мотает головой, сгоняя дрёму. Головная боль видимо ещё не прошла, а потому, он морщится. - Извините, - произношу, смотря в его глаза, ничуть не чувствую за собой какую либо вину. - Всё хорошо, просто тяжёлая миссия, - устало вздыхает мужчина и отпускает мою руку. Не растерявшись, хватаю его в ответ и ложу таки свою ладонь, прикрывая его шрам. Я знаю, что у меня всегда холодные руки. Разгладившееся лицо сенсей, подтверждает, что он хоть этого и не ожидал, но ему приятно. Чувствуя, как шрам горит, слегка смещаю нагревшуюся в том месте руку. - Фумей-сенсей, вы можете переночевать у меня, а завтра встанем пораньше и я вам всё покажу, - видя, что учителю нужен отдых, предлагаю такой вариант событий. - Хочешь свинтить? – недовольно смотрит на меня. - Ничего подобного. Просто переживаю за вас. Вам нужен отдых, - хмурюсь, глядя на упрямого учителя. - С каких это пор, мне стали указывать дети? – вздыхает Фумей-сенсей, мне остаётся только закатит глаза. - Я не указываю вам, а лишь прошу не перенапрягаться. Вы мой учитель, поэтому, вполне нормально, что я за вас волнуюсь, - поясняю джоунину, а тот только улыбается краешком губ. - Будь по твоему, - соглашается он, полностью признавая поражение. Как позже оказалось, гостевая комната, до сих пор неприятно пахла после Кин-сан. Это заметил и мужчина. Сложив руки на груди, он улыбался глядя на то, как я шипела; вспоминая не самыми приятными словами женщину, убираю комнату, попутно проветривая. Увы, это не помогло. Выход находится другой. - Вы можете уснуть у меня в комнате... – неуверенно предлагаю учителю, на что, тот просто махает рукой и заходит в комнату, сваливаясь на диван. - Просто оставь открытым окно. Мне не привыкать, - по правде сказать, от такого, мне становится стыдно за эту женщину. - Теперь понятно, почему вы не женитесь на ней, - прикрывший глаза Фумей-сенсей, резко их открывает и смотрит на меня. - Уже и тебе нажаловалась? – отсмеявшись с реакции, решаю его добить. - Ещё, она была очень убедительна, когда говорила, что вы растите себе молодую невесту. Неужели я настолько хороша? – играючи моргаю глазами и накручиваю на палец прядь волос. Впервые вижу, как Фумей-сенсей покрылся румянцем, сильно удивляясь. - Я её прибью, когда-нибудь, - мне оставалось только громко смеяться. Ситуация была действительно комичная. - Ну, если вы не против, то я тогда пойду спать. На сколько ставить будильник? – интересуюсь перед выходом. - Твой тест в двенадцать. Ставь на восемь, - снял жилет мужчина, оставаясь в одежде, садясь на диван. - Хорошо, - ещё раз смотрю на него. – Может принести свежее одеяло и подушку? - И так сойдёт, - улёгся учитель на бок и рукой показывая, чтобы я уходила. - Вот же, - показываю язык и, закрывая дверь, ухожу в свою комнату. Переодевшись и сходив в ванную, вскоре иду спать. Что-то заставило пройти меня чуть дальше, и приоткрыв дверь, смотрю на спящего учителя. Вероятно завтра, после теста, он перестанет им являться, а я буду выполнять опасные миссии в АНБУ. Пусть я буду самой слабой среди сильных взрослых, мои навыки через чур полезны для деревни. Ложиться с такими неприятными мыслями не стоило, потому, думая как побью Казекаге, кровожадно улыбаюсь. Мечты они и есть мечты, пусть даже такие странные. *** Перед предстоящим тестом, меня охватывал лёгкий мандраж. Мы были на одном из тренировочных этажей здания АНБУ. Людей присутствующих здесь, было не так много. Знакомые мне Кин-сан и Хидеки-сан, Фумей-сенсей, трое Они в масках, Казекаге и его советник. - Не переживай, - поддерживал меня учитель. – Делай всё так, как и на тренировках. Тебе ненужно никому ничего особо доказывать. Ты сильная и он это знает. Последние его слова меня несколько обескуражили. Проследив за взглядом Фумей-сенсея, я поняла, о ком он говорил. Чёрт подери! - Мне всё равно, - резко отворачиваюсь, когда вижу направленный на меня взгляд Казекаге. - Не ври себе, - его слова били в корень проблемы. От досады закусываю губу, но боль не помогает. К этому моменту, дан знак начинать аттестацию. В центр комнаты выходит Казекаге, меня же подтолкнул учитель. - Здравствуй Арса, - первым поприветствовал меня крёстный. - Здравствуйте Казекаге-сама, - уважительно отвечаю ему, но не более. Тот видимо, такого поведения и ожидал, потому, решил сразу начать: - Твоя задача, показать в бою контроль чакры, контроль и силу печатей, практическое применение стихии. Твоим оппонентом буду я, - согласно киваю, хотя, чувства очень противоречивые. Тренировки в детстве ясно показали, каким он был сильным. Но с ходом войны, позже став Казекаге, он очень изменился. Но где-то в душе, маленькая девочка со светлыми глазами, до сих пор хотела обнять крёстного и уткнуться ему в шею. Сидеть у него на руках или кататься на спине. Прогнать эти чувства перед боем было трудно, но воспоминание о матери и обещание стать сильнее, позволили мне собраться с духом. Глубоко вздохнув, встаю в боевую позу. Третий остаётся стоять ровно. Вспомнив одну подначку с тренировок в детстве, лукаво улыбаюсь. - Казекаге-сама, - привлекаю его внимание, - если хотите, могу дать фору. Судя по его дрогнувшим уголкам губ, он вспомнил тоже, о нашей маленькой шутку. Ведь обычно, он говорил это мне. Стоящие в комнате шиноби, наверное, окрестили меня самоубийцей и были в глубоком шоке, но мне было плевать. Едва замечаю мелькнувший белый плащ и успев поставить блок, формирую печати УУУ, попутно поставив печать усиления на руку. Хоть контратака не удалась, из-за отскочившего Казекаге, делаю ещё один выпад, но уже в пол. Видимо помещение было укреплено. Впрочем, пол всё равно потрескался, заставив одного Они свиснуть из под маски, а Казекаге отпрыгнуть. Едва не пропустив удар, ставлю двумя руками блок и только благодаря чакре в ногах, не падаю. Впрочем, согнувшись едва не на мостик, становлюсь на руки и делая колесо назад, опять бегу в бой. Позже, установив ещё печати усиления и ускорения, продолжаю атаку. Железный песок, словно щит, охраняет своего хозяина. Вскоре, бой останавливают. - Теперь покажи стихию и вариант её практического применения, - с края зала, говорит мне советник Казекаге. Сложив две печати, у меня в руках поваляются фиолетовые змейки, которые приложив к потрескавшейся от моих ударов земле, направляю к Третьему. Тот абсолютно не сдвигается с места, а мои молнии едва добежав до него, не наносят никакого вреда. - Это всё? – едко доносится со стороны советника. Этот мужчина меня очень нервировал, но сдаваться я была не намерена. - У меня есть ещё одна техника, - кошусь на сенсея, видя, что тот слегка удивлён. Да, я только вчера сделала печать и поглотила её, при этом, ни разу не используя и не активировав её, но… Сейчас, наступало время открывать все карты. Складываю три печати и опускаю руки на пол. Вязь печатей окутывает комнату и в следующий момент, большое количество мелких фиолетовых молний вырывается из неё, захватывая в плен стоящих здесь людей. Сбоку кричит советник, слышен вскрик Кин-сан, двое АНБУ были на потолке, а третий пытался вытянуть свою ногу из пут молний. Но молнии всё больше и больше цеплялись за стены комнаты, превращаясь в паутину и удерживая свою жертву. У меня резко закружилась голова и слегка, стало тошнить. Упав на пол, я услышала шорох, такого знакомого мне, металлического песка. Когда всё прекратилось, я не знаю, но удалось почувствовать, как меня поднимают на руки и кто-то переговаривается рядом. Как оказалось позже, моего количества чакры ещё не хватает для этой техники. Но даже так, с тем малым количеством, она умудрилась захватить несколько опытных шиноби. Хидеки-сан, Фумей-сенсей, двое Они и Казекаге, быстро устранили технику. Было странным, что даже после того, как я потеряла сознание, она продолжала действовать. Просыпаться не в больнице, а дома, оказывается намного приятней. Очень вкусные запахи разносились из кухни и оттуда слышались голоса. - Нет, ну ты знал, что у неё в кармане такая спрятана штучка, - сидела за столом Кин-сан, активно размахивая руками, с находившимися на шпажках ящерками. - Прекрати размахивать едой, - бросил в женщину некую бумажку учитель. - Да будет тебе Акай-ку~н, - протянула блондинка. - И что вы все тут забыли? – протерев глаза, зеваю и замечаю ещё Хидеки-сана. На последних тренировках, он тихонько попросил больше не звать его семпай. Смущался. - О, Арса-ча~н,- ослепительно улыбнулась Кин-сан, заставив меня чертыхнуться и обойти её стороной. Её улыбка показалась мне странно кровожадной, хотя я чувствовала, что на самом деле, ничего такого нет. - Спешу тебя поздравить Арса, - улыбался учитель. – Теперь ты легенда штаба. - Чего? – явно недоумеваю. - Малолетка, которая захватила в плен нашего «многоуважаемого» Казуро, - засмеялась блондинка. - Ты тоже попалась в её сети, - заметил сенсей, и та вспыхнула словно спичка, начав ругаться и причитать. - Так, что там по поводу теста? – подхожу к мужчине и достаю чашку. Очень хотелось пить. Заметив это, джоунин забрал чашку из рук и налив горячей воды из чайника, разбавил это заваркой. Уже в собственном доме, не я хозяйка. Достав ложку из шуфлядки, закидываю три кристалла и постепенно начинаю размешивать. Хидеки-сан встал из-за стола, уступая мне место, но я его остановила. Сходив и взяв из гостевой один стул, возвращаюсь. - Все были впечатлены твоими способностями. Теперь, ты полноценный член АНБУ. Конечно, я планировал, что ты будешь под моим командованием, но видимо, у Третьего на тебя другие планы, - хмуро смотрю на учителя, не понимая, какого чёрта происходит. – Через несколько дней тебе выдадут миссию на длительное время в одно место. Не криви лицо, она очень ответственная. Там, ты будешь под присмотром наших сильнейших мастеров фуиндзюцу. Вероятно, они тебя и будут учить. Я совершенно не знала, как реагировать на его слова. С одной стороны, я должна быть счастлива, что меня заметили, но то, что меня отсылают из деревни… Почти месяц, я не видела своих друзей, я привыкла к учителю и своим семпаям, а теперь, меня надолго, должны были послать куда-то. Мне это действительно, не нравилось. Почувствовав прикосновение к своим волосам, поднимаю взгляд. Надо мной стоит учитель и улыбается. - Не переживай. Всё через это проходят, - успокаивал он меня. Кин-сан и Хидеки-сан молча наблюдали и, у обоих была мягкая улыбка. Видимо они тоже привыкли ко мне, как и я к ним. - Вот подрастёшь и тогда, заберём к себе в команду, - озорно подмигнула мне женщина. - Кстати, - повернулся обратно к плите учитель, - мы тут приготовили тебе праздничный обед. Кхм, наверное, уже полдник, - исправился мужчина, взглянув на висящие часы. - Надеюсь, Кин-сан не принимала участия в готовке, - на это, женщина просто задохнулась возмущением. - Ты маленький акума! – обиженно сложила руки на груди блондинка. - На правду не обижаются, - метко подметил сенсей и мы переглянувшись, стукнулись кулаками, выводя Кин-сан ещё больше из себя. Уже вечером, выйдя из окна и поднявшись по стене общежития наверх, я смотрела на звёзды, которые казалось, были одинаковыми в обоих мирах. Тут меня и нашёл сенсей. - Отдыхаешь? – чувствую как он сел рядом и тепло его плеча, показало, что я порядком замёрзла. - Фумей-сенсей… - пытаюсь сказать, но меня перебивают. - Ты ведь слышала. Потому, зови меня теперь моим именем. - Акай-сан? – неуверенно спрашиваю у него и получив подтверждение, слабо улыбаюсь в ответ. - Так, что ты хотела? – нарушает моё молчание мужчина. - Ничего, - не нахожу слов, чтобы передать, что чувствую. В следующий момент, меня затаскивают в тёплый кокон, и спиной, я ощущаю жар тела взрослого мужчины. - Если холодно, так и говори. Сама знаешь, ночи у нас холодные, - тяжело вздыхаю и прижимаюсь чуть сильнее. Но нужных слов так и не находится. Вскоре, я собираюсь выпутаться из тёплого кокона, и ёрзая, нечаянно стучу головой в лицо мужчины. На затылке явно будет шишка. Впрочем, слыша тихие ругательства, не одной мне больно. - Чего не сидится? – недовольно вздохнул Акай-сан мне в ухо, заставив поёжится, но не от холода. - Домой хочу, – намекаю ему - Замёрзла? – теперь чуть рычу, от абсурдности ситуации. - Нет, в туалет. - Так бы сразу и сказала, - подскочив, замахиваюсь на мужчину, но тот перекатываясь, уходит от удара. Теперь мне остаётся дуть на пальцы. После этого, смеясь и переругиваясь, мы возвращаемся ко мне в общежитие, а через пару недель, я покидаю Суногакуре на два года.