Вот так ты начинаешь войну

      Его хищные глаза светятся красным цветом, губы плотно сжаты в тонкую линию. Дьявол в самом лучшем своем проявлении. Но, что странно даже для меня самой, я не боюсь его гнева. Я ловлю себя на мысли, что хочу прикоснуться к его вспухшей вене на лбу, но я стою неподвижно. Я уже не слаба, поэтому нападать первой нет никакого смысла.       — Отдавай. Телефон. — Заявляет он, делая паузу после каждого слова, чтобы отдышаться.       Ну и ну. Дьявол запыхался, можете себе представить?       Мне хочется рассмеяться ему в лицо, но я сдерживаюсь, ограничиваясь легкой улыбкой.       — Тебе смешно?       Он ошарашенно пялится на меня.       — Нет, — я выталкиваю его из кабинки. Девушки, сплетничавшие в туалете, по-прежнему находятся здесь, с опаской поглядывают на нас, но делают вид, будто бы мы их не интересуем. Так я им и поверила!       — Я тут чисто случайно узнала, что преподаватель нашего колледжа спит со своими студентками.       Девушки неподалеку от нас обеспокоенно переглядываются и отходят еще дальше, но, даже испугавшись, не уходят, потому что им нужна очередная порция слухов.       Маршалл снова заходит в кабинку и толкает меня к стене. Из меня вырывается непроизвольный стон из-за удара об стену. Я замахиваюсь на него, но он слишком быстро отвечает на мое желание ударить его и заламывает мне руки, снова прижав меня к стене, но в этот раз лицом, как будто я особо опасная преступница.       — Телефон! Живо! — шипит он мне в ухо, утрамбовывая меня еще сильнее в стену. Я остаюсь предельно спокойной, хотя, если бы не девушки, я бы уже давно применила на него свою магию. Так бы было проще.       — Этот телефон мой! И Вы не имеете права трогать имущество чужих людей, Мистер Мэттерс! — указываю я ему, продолжая стоять лицом к стене и с заломленными руками, которые все еще сжимает Маршалл, не осознавая, насколько это больно.       — Ты действительно не думаешь, что я могу тебя выгнать из колледжа в твой первый же день?       В горле встает ком. Идеальным завершением первого дня как раз будет исключение из колледжа. Это то, чего мне как раз не хватает для эпического завершения.       — Вы действительно не думаете, что я уже могла это фото отправить, чтобы иметь копию в случае, если Вы меня поймаете и удалите фото? — шёпотом произношу, боясь, что это могут быть мои последние слова, но внезапно его руки ослабляют хватку, и он отходит в сторону. Я разворачиваюсь к нему, растирая онемевшие запястья. Замечаю, что он смотрит на меня, но взгляд проходит сквозь меня. Это взгляд поражения? В глазах я вижу то, что раньше никогда в нем не замечала — разочарование. И разве так он ничего не чувствует?       Но в эту же секунду в нем что-то щелкает, и его глаза наливаются безразличием и мертвецким холодом, от которого инстинктивно мне сразу же хочется сжаться.       Он замечает девушек, находящихся неподалеку от нас, и слегка улыбается. Меня начинает трясти от его вида. Теперь я действительно его боюсь. Жестокий, кровожадный и абсолютно непредсказуемый. Он может выкинуть в этот момент все, что ему заблагорассудится.       — Теперь тебе придется очень сильно постараться, чтобы я захотел оставить тебя в колледже, понимаешь, о чем я? — Делает паузу, глядя на меня с неподдельным интересом. — Живо в мой кабинет!       Я испуганно смотрю на него. Он хочет меня и правда исключить? Он широко улыбается и уходит из туалета, а девушки рядом не перестают шептаться и с сочувствием смотреть на меня.       — И не подумаю! — Кричу я ему вслед, втайне надеясь, что он этого не услышит. Я пытаюсь сохранить свою репутацию, которая в первый же день растоптана в пух и прах. Слезы брызгают из глаз, хотя я даже не намеревалась плакать.       Я выхожу из туалета и сразу становлюсь звездой колледжа. На меня все смотрят, шушукаются и переглядываются. Ну еще бы! Девушка босиком с красными руками, взъерошенной прической выходит из туалета. К тому же еще и плачет. Превосходно.       Нахожу и надеваю свои брошенные туфли и привожу себя в порядок, и в это время начинает звонить телефон. Улыбаюсь и принимаю вызов:       — Эй, привет. Как дела? Что это за фото?       — Я же сказала, что объясню при встрече! — Мой голос звучит чересчур звонко. — Как дела? Ты записал песню?       — Да. Я сейчас как раз в студии, записываю последний куплет. Я хотел бы, чтобы ты была рядом… — Огорченно вздыхает Эстон, а я начинаю радоваться, что он не начал задавать провокационные вопросы к этой фотографии и сразу переключился на другую тему. — Но, мне кажется, я буду один допоздна. Или я не прав?       — Эм… — Я задумываюсь, прикидывая, сколько мне еще времени нужно, чтобы решить сегодняшние проблемы. — Тут у меня возникла парочка неурядиц…       — Что? Что случилось? — Испуганно звучит голос Эстона. Мне приятно, что хоть кто-то обо мне беспокоится. — Я приеду.       — Нет, нет, нет. — Убеждаю я его. Не хватало еще, чтобы Маршалл и Эстон сцепились на глазах у всех. Всё станет еще хуже. — Ничего серьезного! Я сама со всем разберусь. Так что я задержусь немного. — На одном дыхании тараторю, чтобы у него не было времени вставить свое слово. — Я позвоню тебе, как только освобожусь.       — Хорошо. Но если я освобожусь раньше, я приеду к тебе.       — Хорошо. До встречи, милый.       Отключаю телефон и убираю его в сумку. Сначала я должна разобраться со всем сама. Целенаправленно иду к кабинету директора, хотя и сомневаюсь, что он сможет мне помочь. Директор тоже новый, поэтому я почти уверена, что он такой же пешка, как и все остальные. Но попытаться стоит. Хотя бы чтобы убедиться, что это так на самом деле.       Зайдя в кабинет, в который меня любезно пригласила секретарь, я замечаю, что в нем всё абсолютно новое: оборудование, мебель, обои. Хоть я и не была в этом кабинете раньше, но новизна всегда бросается в глаза, как и резкий запах ремонтных работ, которые здесь совсем недавно проводились.       Мой поток мыслей прервался сразу, как в кабинет зашел мужчина лет пятидесяти.       — Эм, здравствуйте. Вы — новый директор?       — Да, похоже, что так, — произносит он с чувством… Сожаления? Разочарования? Не могу уловить его странное настроение. — Меня зовут Мистер Кроули. Чем могу помочь?       Мистер Кроули занимает свое место, открывает папку и начинает просматривать посторонние документы. За все это время он ни разу не посмотрел мне прямо в глаза.       Я занимаю место напротив него и продолжаю молчать и ждать, когда его взгляд перестанет быть таким блуждающим. Но время тихо двигается вперед, а директор продолжает буквально игнорировать мое присутствие. Я закипаю от злости, но вздыхаю и начинаю говорить. Может быть, таким образом я привлеку его внимание?       — Мистер Кроули… Я пропустила сегодняшнее собрание, так как не знала о нем. Оказывается, что нас всех распределили в группы, но я хотела бы попасть в группу А-1, — тараторю я, не отрывая взгляда от директора, который, в свою очередь, продолжает увлеченно просматривать бесполезные бумажки. Мне хочется выхватить эти бумажки и выбросить ему их в лицо, но я сдерживаюсь.       — Хм. Я ничего не могу сделать, Мисс…? — Впервые поднимает взгляд и сталкивается с моим уже свирепым взглядом.       — Джоин.       — Мисс Джоин. — Заканчивает и снова опускает свой безразличный, тупой взгляд. — Все вопросы решались на собрании, но, так как Вас не было, то, следовательно, Вы принимаете решение Мистера Мэттерса отправить Вас в группу, которую он посчитал подходящей для Вас, Мисс Джоин.       — Что?       Я теряю дар речи, но огромное количество вопросов заставляют меня начать говорить:         — Мистер Мэттерс решил? Почему он? Как…? Что…? Да что здесь, в конце концов, происходит? Почему за меня решил какой-то Мистер Мэттерс? Вы можете что-либо предпринять? — Я буквально закипаю от злости, но Мистер Кроули остается равнодушным.         — Мистер, мать вашу, Кроули! — Ударяю со злости по столу, чтобы привлечь его внимание.       — Простите, Мисс Джоин, — спокойно отвечает Мистер Кроули, не отрываясь от гребаных бумаг, которые я хочу запихать ему в рот. — Я не могу вам ничем помочь.       — Мистер Кроули! Вы директор или кусок дерьма, в конце концов? Помогите мне! — Шиплю я в бешенстве и подрываюсь со стула. Слезы застилают мое зрение. Я не собиралась плакать. Я и так за сегодня уже выплакалась. Но это слезы от бессилия. Всё идет не так, как я планировала. И я ничего не могу исправить.       Мистер Кроули берет рабочий телефон и набирает короткий номер:       — Мистер Мэттерс? Здесь на Вас жалуется Мисс Джоин. Вы могли бы с ней поговорить? Да? Хорошо. Я освобожу Вам кабинет.       Кроули вешает трубку и встает из-за стола. Желчь во рту не мешает мне задать провокационный вопрос:       — Вы ему и кабинет освободите? Как это мило с Вашей стороны.       Мистер Кроули на секунду застывает, глядя на меня, но тут же озаряется совсем не искренней улыбкой и говорит:       — Подождите две минуты. С Вами поговорит сам Мистер Мэттерс.       — Сам Мистер Мэттерс? Вау, какая честь для меня. — Не затыкаюсь я, извергая шуточки, которыми я не боюсь разбрасываться. Терять уже нечего, ведь меня и так сам Мистер Мэттерс выпрет из колледжа. Гребаный Мистер Мэттерс. Меня скоро вырвет от этого имени.       Мистер Кроули так тихо покинул кабинет, что я и не заметила, так как во всю была занята проклятиями в сторону гребаного Мэттерса.       Я достаю зеркальце и пудру из сумочки и начинаю приводить себя в порядок, но в зеркале вижу позади себя появившегося, как призрак, Маршалла.       — Мисс Джоин, — Мною горячо любимый до недавнего времени человек проходит мимо меня и непринужденно занимает место директора. Его глаза на миг задерживаются на уровне моей груди, а затем встречаются с моими глазами. На момент их встречи я уже полыхаю. Я отвожу взгляд и слышу его усмешку.       — Я ведь сказал, чтобы Вы зашли в мой кабинет. Вы такая капризная, Мисс Джоин. Что мне с Вами делать? — наигранно произносит Маршалл. Я делаю усилие, чтобы не высыпать на него гору накопившейся за день злобы и агрессии, и всего лишь натянуто улыбаюсь. Может моя улыбка и не искренняя совсем, зато она означает то, что я готова до последнего бороться.       — Перевести в группу А-1, — С вызовом смотрю на него, — У меня все еще есть Ваша фотография.       — В группе А-1 талантливые студенты, которые будут выступать с концертом на Рождество, — не глядя на меня, произносит Маршалл и прикусывает нижнюю губу, сдерживая улыбку.       — Что за концерт?       — Надо было ходить на собрания, — Его левая бровь приподнимается, а синие глаза снова начинают меня гипнотизировать.       — Ах так? Значит, мне стоит Вашу фотографию…       — Отправить? — перебивает меня Маршалл, — Отправляй! Только вот… Куда?       Я чувствую, как у меня уже начинает кружиться голова от такого словесного поединка. Я громко вздыхаю и подношу руку к лицу, чтобы немного растереть воспаленные от слез глаза.       — Я звоню отцу, — уверенно сообщаю я ему, — И либо буду переведена в группу А-1, либо вообще заберу документы и найду другой колледж.       Я выхожу из кабинета и последний раз бросаю взгляд на Маршалла. Он выглядит обескураженным и потрясенным.

***

      — Да, папочка. Я поняла. Спасибо, — пищу я от радости, что скоро увижу отца, хоть и при таких не совсем хороших обстоятельствах. Кладу телефон в сумку и чувствую, что моя спина начинает гореть. Разворачиваюсь и вижу Маршалла.       — Наконец-то, Маршалл, — мурлыкаю я довольным голосом, — Сегодня ты пообщаешься с моим отцом. Соскучился по нему?       Я прохожу мимо него и намеренно касаюсь рукой его плеча.       Маршалл провожает меня взглядом, но не двигается.       Я медленно прохожу по коридору в десятый раз, когда повсюду начинает звенеть музыка. Смотрю на свои часы — конец последней пары. И я в свой первый день не присутствовала ни на одной из них. Студенты мгновенно заполняют коридоры голосами, криком, смехом, и спустя каких-то пятнадцать минут колледж снова превращается в безлюдное, тихое место. Я залезла на подоконник у окна и уткнулась в телефон, проводя медленно тянущееся время, не думая о произошедшем. Дверь кабинета Маршалла по-прежнему приоткрыта. Он ждет моего отца не меньше меня. Какова будет его реакция, учитывая тот факт, что он больше ничего не чувствует?       Я тяжело вздыхаю и слышу, как дверь в колледж со скрипом открылась. В это время в дверях своего кабинета появляется Маршалл. На его лице выражение такой же обеспокоенности, как и у меня. Но его лицо резко преображается. Я не совсем понимаю, что оно означает, но поворачиваюсь в сторону отца и сразу же замечаю, как за ним волочится Эстон. Ах вот, что!       Я срываюсь к ним. Хлопаю отца по плечу и легко обнимаю, затем подбегаю к Эстону.       — Слава богу! — Восклицаю я и дарю жаркий поцелуй своему молодому человеку. Спину начинает покалывать и пощипывать, но я игнорирую это чувство. Я знаю, что Маршалл за нами внимательно наблюдает.       — Ну здравствуйте, Мистер Мэттерс, — обращается к Маршаллу отец.       Я не могу пропустить ни слова, поэтому вырываюсь из объятий Эстона и поворачиваюсь в их сторону.       — Все хорошо? — Тихо спрашивает мой жених и нежно берет меня за руку.       Я осторожно киваю. Тишиной намекаю, что я хочу быть свидетелем разговора, и Эстон меня понимает. Он сжимает руку сильнее, и я благодарно ему улыбаюсь.       — Я хочу, чтобы Вы сейчас объяснили мне и моей дочери то, что было на собрании, потому что она пропустила его, — вежливо объясняет отец, поглядывая в мою сторону.       — Нечего объяснять, — ворчит Маршалл, глядя мне в глаза.       — Тогда почему моя дочь не в той группе, в которой она хотела бы быть?       — Потому что ей следовало бы учиться с самого начала. — язвит Маршалл, но Грей остается непреклонен.       — Она не могла присутствовать на занятиях по уважительной причине. И имеет на это полное право. Вы готовы поспорить, Мистер Мэттерс?       Я замечаю, как у Маршалла начинают ходить желваки, а его глаза приобретают опасный темный оттенок.       — Я поделил всех учащихся одного потока на четыре группы: А, Б, В, и С. Группы А — творческие люди: танцоры, певцы, актеры. Это те, кто собираются посвятить свою жизнь творческой сфере деятельности. Группы Б — те, кто собираются строить свой бизнес, предпринимательство. Группы В — те, кто захотел строить свою карьеру в области наук. Это инженеры, врачи, экономисты, математики. И группы С — те, что не входят ни в одну из этих групп. В течение года студенты в каждой группе будут изучать общие предметы по выбранной сфере деятельности, затем каждый из них пойдет своим путем.       Я не выдерживаю и сразу влезаю в разговор:       — Почему ты меня поместил в группу Б? — Выпаливаю я, но тут же оговариваюсь, когда вижу смущенное лицо отца. — Точнее… Почему Вы поместили меня в группу Б?       — Потому что я знаю, что ты хотела идти по стопам отца, — спокойно заявляет Маршалл и встряхивает плечами. Наши глаза снова встречаются: его — полные спокойствия и уверенности, и мои — удивленные. Я оказываюсь в шоке от того, что он знал, чего я хотела. И ведь он прав! Он всегда, черт его подери, прав! Откуда он это узнал? Мы ведь никогда об этом не говорили.       — С чего ты взял, что я хочу идти по его стопам? — Я решаю идти на попятную, хоть и вижу осуждающий взгляд моего отца. Я не могу позволить ему снова выиграть.       — Не ври мне, Сагиа. Ты можешь врать своим родителям, своему парню и даже самой себе, но меня ты не обманешь. — Маршалл с каждым предложением повышает голос. — И я прекрасно знаю, чего ты хочешь, а чего нет. Если тебе нужно сейчас принципиально перевестись в другую группу, то ты об этом пожалеешь.       Я замолкаю, так как не в силах найти подходящие слова.       — Не смей угрожать моей невесте! — В разговор вмешивается Эстон, выдергивая мою руку из своей и устремляясь к ним. Я не успеваю схватить его, поэтому подбегаю следом к ним и снова хватаю за руку, чтобы он не наделал ошибок. — Иначе пожалеешь уже ты. Ты понял?       — И что же ты можешь мне сделать? — Маршалл еле сдерживает приступ смеха, наигранно прикрывая рукой рот. — Неужели ты до сих пор наивно полагаешь, что миром правят только финансы и связи? Боюсь тебя расстроить…       Эстон сжимает кулаки, но я с силой дергаю его к себе и усмиряю его своим не менее злобным взглядом. Осматриваю Мэттерса на предмет агрессии и делаю вывод, что лучше Эстона отвести от него. В моей памяти до сих пор всплывают кадры из школьной вечеринки, когда Маршалл был готов убить Эстона в два счета. Мы отходим от них, и я заключаю Эстона в объятия, успокаивая и отвлекая. Мою спину снова обжигает.       — Сейдж? — звучит за спиной голос отца.       Грей уже приблизился к нам и задает мне вопрос на ухо.       — Нет, — вмешивается Маршалл. — Она никогда не планировала стать ни актрисой, ни певицей, ни танцовщицей.       — Как ты услышал меня? — Грей удивляется намного больше, чем показывает это. Я ловлю недоуменный взгляд отца в свою сторону и делаю вид, что я тоже удивлена.       — Тебе кажется, что ты тихо говоришь. На самом деле это не так.       Отец слабо кивает и переводит взгляд на меня. Я киваю.       — Мы хотим, чтобы ты перевел мою дочь в группу А-1.       — Что ж… — Маршалл многозначительно смотрит на меня. Он же не думает, что я ради него хочу быть в этой группе? — Вашей дочери придется меньше времени проводить со своим бойфрендом, потому что мы готовимся к выступлению после занятий. А это плюс дополнительное время. Она хотя бы умеет танцевать, петь?       — Неужели не помнишь? — нахально смотрю на него. Память свою он ведь не стирал.       — Точно…       Он слегка улыбается, а я сразу же смущаюсь. Закрываю глаза, чтобы выбросить надоевшие воспоминания, но они на мгновение вторгаются в мою реальность.       — Ох…       У меня кружится голова, когда я вспоминаю, как я танцевала перед ним в клубе. Мой разум наливается томной тяжестью, и я вспоминаю, как его прикосновения обжигали все тело, соприкасаясь сразу с душой.       — Все хорошо?       Эстон увидел, что я готова свалиться на пол, и уже спешит на помощь. Черт, что же я за человек такой. Если бы он знал, о чем я думаю… Чувство вины обнимает меня вместе с Эстоном. Я бросаю случайный взгляд в сторону Маршалла. Он сразу же перехватывает его. В его глазах я встречаю ту же томящуюся страсть, что и полыхает в моих венах. Он как будто пережил сейчас те же воспоминания, что и я. Я чувствую это. Я чувствую его всего.       — Так мы договорились?       Я оборачиваюсь на голос отца и вижу, как они буквально сверлят друг друга взглядами. Отец никогда не хотел, чтобы мы с Маршаллом были вместе, а сейчас наступил час злорадства. В воздухе витает напряжение, раскаляясь до максимума и переходя от одного человека к другому. Рано или поздно оно может взорваться. Тишина сдавливает всех стоящих. У меня появляется ощущение, будто бы стены взорвутся под напором давления. И это ощущение отнюдь не обманчивое. Я сильно жмурюсь, когда чувствую, что из моих глаз сыпятся звездочки. В коридоре лопаются и перегорают все лампы. Я падаю на пол без сознания. И в голове вижу постоянно меняющиеся картинки с огнем, охватывающем все здание колледжа.       — Сейдж! — Я прихожу в чувства на руках у Эстона. Вокруг нас действительно вспыхнул неслабый огонь, прожигающий стены и пол с дикой яростью. Окна с грохотом распахиваются, и в коридор с неистовством врывается холодный ветер, разжигающий огонь еще сильнее.       Эстон уже поставил меня на ноги, когда отец подбежал ко мне.       — Сейдж, девочка моя, что с тобой?       Я прихожу в сознание и оглядываюсь вокруг. Огонь исчез также быстро, как и начался. И я почти уверена, что это сделала я. Смотрю на Маршалла и понимаю, что он тоже это знает.       — Я думал, вы с Сейдж… — Начинает Грей, обращаясь к Маршаллу.       Я всеми известными знаками пытаюсь показать папе, что сейчас совсем не подходящее время таким глупым образом переводить внимание с того, что я только что чуть не спалила весь колледж. Уж лучше говорить как раз об этом.       — Еще тогда ночью… Я хоть и искренне не хотел, чтобы вы были вместе, но я думал, что между вами есть что-то такое… Понимаешь? То, что просто так не пройдет.       Маршалл, казалось бы, впервые по-настоящему удивляется. А я, в свою очередь, удивляюсь реакции Маршалла. Что, черт возьми, здесь такого удивительного?       — Ничего такого между нами не было, Мистер Джоин. — отрезает Маршалл, превращая сказанные слова в клинки, наносящие новые раны на мои старые шрамы.       — Я не уверен, что я ошибаюсь когда-либо…       Маршалл не сводит с моего отца глаз. Как бы я хотела прочитать его мысли!         — В любом случае, ты уже опоздал. Моя дочь выбрала другого, и теперь ты ей так мстишь?       — Пап, может, стоит уже, наконец, помолчать? — шиплю я в бешенстве на отца. — Такие разговоры абсолютно ни к чему. Всё в прошлом. Я просила тебя разобраться только в том, чтобы перевести меня в другую группу.       Эстон разворачивается и быстро направляется к выходу.       Я рычу от злости, потому что не могу побежать за Эстоном, пока эти двое разговаривают «по душам». На улице, незаметно для меня, стемнело, поэтому я едва ли различаю их силуэты. Но я точно знаю, где стоит Маршалл, потому что чувствую всеми фибрами его взгляд на себе. Как всегда его взгляд загоняет меня в абсолютно некомфортное состояние, и я машинально встряхиваю головой, чтобы отбросить колющее ощущение на теле.       Маршалл резко вздыхает, от чего я чуть ли не подпрыгиваю на месте.       — Я не мщу Вашей дочери. Я просто установил правила. И хочу, чтобы эти правила соблюдали все без исключений. Меня ничего не соединяет с Вашей дочерью. И, кстати, слава богу. Но если Вы настаиваете на том, чтобы она была переведена в группу А-1, то так тому и быть… Но учтите, что если она вдруг снова захочет перебежать на старое место, то этому не бывать. Я просто отдам Вам документы и пожелаю всего самого хорошего. И Вам, и Вашей прекрасной дочери.       Его слова наносят очередной удар, но в этот раз они уже менее болезненны для меня. Дело в том, что постоянная боль в итоге закаляет. Если постоянно бить в одно и то же место, то в итоге оно просто перестает реагировать на эту боль.       — С каких пор вообще сменилось руководство школы? Почему у нас не было собрания? — Мой отец захотел узнать все, что вызывало у него вопросы. — И почему Вы решаете все, хотя в этом колледже есть директор?       — Вас все еще что-то не устраивает? — огрызается Маршалл, отмахиваясь от моего отца, как от надоедливой мухи. — Это не Ваше дело. Я ответственный в этом колледже. И я буду это делать. А теперь извините меня. У меня свои дела.       Маршалл покидает колледж и оставляет нас с отцом наедине друг с другом.       — Спасибо, пап.       — Ааа… — Отмахивается отец, будто бы для него это пустяк. Хотя на деле даже найти время для него является проблемой. Уж я-то знаю. — Меня больше всего волнует, Сейдж, зачем ты решила здесь учиться, когда я мог бы для тебя найти место практически в любом месте?       — Я просто захотела чего-то добиться без связей своего папы. — шепчу я.       Мы выходим из колледжа, и я сразу же слышу знакомый голос своего жениха, выкрикивающий что-то на повышенных тонах.       Мое сердце пропускает пару ударов перед тем, как я срываюсь на бег, оставляя позади себя недоумевающего отца.       Добегаю до парковки колледжа и вижу, как Эстон вцепился в рубашку Маршалла и кричит на него, а тот, в свою очередь, стоит совершенно неподвижно. На лице Маршалла не выражается ни единой мысли, будто бы его сознание отключено. Чертов дьявол.       — Что ты молчишь? Да ладно, как будто я не видел, какие ты взгляды ей бросал, пока вы говорили. Чего ты хотел этим доказать? А? Ты не понимаешь, что она больше не твоя игрушка? — шипит Эстон на Маршалла.       Мой рот от удивления падает почти на землю. Я дергаюсь, чтобы сделать все, что в моих силах, но Маршалл продолжает стоять со стеклянными глазами и смотреть сквозь Эстона. Я в замешательстве останавливаюсь и наблюдаю за столь странной ситуацией. Может, и вообще делать ничего не нужно? Кажется, Маршалл ушел в нирвану и выйдет оттуда, скорее всего, не скоро.       Но мой бывший, наконец, как будто замечает Эстона и сразу же переводит взгляд в сторону, где я стою. Он чувствует меня так же, как и я. Я снова срываюсь к ним со всех сил. Он хватает Эстона и, как котенка, запускает в космос, так, что тот отлетает на приличное расстояние и врезается в дерево.       Я вскрикиваю, в надежде, что это может остановить Маршалла, но это испугало только меня саму.       — Я, не моргнув глазом, могу тебя уничтожить. Всё, чем ты дышишь! И мне вот стало интересно, как ты выживешь, когда вокруг не будет того, что делало тебя таким самоуверенным.       Маршалл за секунду оказывается рядом с Эстоном и легким движением одной руки подрывает его с земли, держа за шею.       — Не трогай его, Маршалл! — Кричу я со всех сил. Останавливаюсь, чтобы сфокусироваться, собираю в своих руках сгусток бешеной магии и запускаю в Маршалла, но он успевает увернуться от огненного шара.       Ноги Эстона отрываются от земли, потому что Маршалл его поднимает еще выше.       Я кричу, как сумасшедшая, и в этот момент в небе извергается молния и бьет прямо в Маршалла. Они оба падают на землю, и я облегченно вздыхаю, хотя сердце готово вырваться из груди, а руки трясутся посильнее, чем у наркомана, нуждающегося в новой дозе.       Я подбегаю к ним и поднимаю Эстона с земли.       — Пойдем, слышишь? Уходим! — Кричу я.       — Ты не понимаешь, Сейдж! — Кричит мне в ответ Эстон, сопротивляясь моим усилиям увести его подальше от Маршалла.       — Это ты не понимаешь, Эстон! Ты нужен мне живым, понимаешь? И ты пойдешь со мной, если хочешь, чтобы мы поженились и были счастливы!       Он обеспокоенно смотрит на меня, выискивая в моем виде что-то, что могло бы служить ему поводом для продолжения войны.       — Хорошо… — Побежденно шепчет он и хватает меня за руку. — Уходим.       Я оборачиваюсь в сторону Маршалла, пришибленного молнией. После такого ни один человек не выживет. Но он ведь не человек. Именно в эту секунду Маршалл открывает глаза. Красные, огненные глаза, наполненные кровью и яростью. Я подавляю в себе желание закричать от страха и убежать отсюда со скоростью света.       — Бегом! — Не выдерживаю, отворачиваюсь от Маршалла и судорожно перехожу на бег, стараясь хотя бы уйти с его поля зрения. Эстон бежит со мной, хоть и не с таким желанием.       Мы вмиг оказываемся возле машины Эстона. И только я хочу в нее влететь, как боковым зрением вижу, как возле меня появилась фигура, которая меня хватает и сжимает мне рот.       — Сагиа! — кричит Эстон и срывается ко мне, но Маршалл отпрыгивает в воздухе как минимум на метров пятьсот. Я пытаюсь вырваться и укусить Маршалла за руку, которой он сжимает мой рот, но он не позволяет мне.       Вдалеке вижу, как к нам приближается мой жених. Он хоть и испуган, но сдаваться не намерен. Мое сердце наполняется неистовой яростью к тому человеку, что играет с нами в свои дьявольские игры.       Как только Эстон приближается к нам, Маршалл сразу же отпускает меня и отходит. Я с недоумением оборачиваюсь, чтобы понять, что он выдумал на этот раз.       — Я припоминаю, что ты говорил, что Сагиа больше не моя? — задает он вопрос Эстону, глядя на меня.       — И? Ты не видишь своими глазами что ли? — шипит Эстон.       — Ты знаешь, что она ведьма? — бесцеремонно задает вопрос Маршалл. У меня с души падает камень. Я рассказала ему.       — Знаю. У нас нет друг от друга тайн. Какая тебе, нахрен, разница?       — Тогда ты, наверное, уже знаешь, что ее силы вызываются с помощью чувств?       — И? — Эстон пожимает плечами.       — Давай я докажу тебе, что она все еще принадлежит мне?       Я пытаюсь молниеносно переварить эту информацию, чтобы понять, что он собирается делать. Пячусь, предчувствуя что-то очень плохое. Мое сознание уходит в пятки, и я практически ничего не слышу, кроме звона своего сердца.       — Чувства… связаны… Любовь… Огонь…       Сквозь помутневшее зрение вижу, как передо мной появляется человек.       Он касается моей руки, моей щеки, запрокидывает мою голову и проводит рукой по шее, спускаясь к груди. Чувствую, как кровь в венах начинает бурлить и кипятиться. Мозг судорожно пытается наладить связь с органами чувств, но я ощущаю поражение.       И в этот момент меня обжигает сладость его мягких губ. Я не совсем понимаю, кто это, потому что мой мозг отказывается работать, а зрение так и не пришло в норму. Но каждая клеточка моего тела начинает непроизвольно реагировать на поцелуй. Я трясусь от жара, наполнившего меня до верхушки головы, и поддаюсь навстречу парализующему току. Как по щелчку, я начинаю видеть человека, который меня целует. В этот же момент и включается разум, который бьет сигнал тревоги. Я со всей силы отталкиваю Маршалла от себя.       — Теперь ты также в этом уверен? — звучит ненавистный мне голос.       — Да как ты смеешь… — Начинаю кричать я и сразу замечаю, что вокруг нас горит пламенный огонь.       Теперь я понимаю, что сделал Маршалл. Он каким-то, чертовым способом отключил мое сознание, чтобы я не смогла ему сопротивляться. Оставил только гребаные чувства.       Перевожу взгляд на Эстона и ахаю от того, что вижу, каким он выглядит болезненным, растоптанным. Его глаза налиты болью, которую увидишь, даже если не будешь в них специально всматриваться.       Я моментально поворачиваюсь к Маршаллу, который оказывается не так далеко от меня, как я изначально думала. Заношу ему со всей силы шлепок по лицу. На месте удара выступает алая кровь, хотя Маршалл остается абсолютно равнодушным к этому.       Именно в этот самый момент, глядя в глаза Маршаллу, мне в голову приходит абсолютно безумная идея, способная решить все мои проблемы, связанные с Маршаллом и моими неконтролируемыми эмоциями к нему.       — Я уничтожу все свои чувства к тебе. Я не буду чувствовать н-и-ч-е-г-о к тебе. — Разражаюсь диким смехом ему в лицо, как сама дьяволица.       — Ты не можешь отключать чувства. — Маршалл смеется, не веря моим словам.       — Не могу, но я ведь могу создать заклинание по уничтожению любви к тебе?       Его лицо тут же значительно меняется. Его красивые глаза расширяются пропорционально его шоку. Своим поведением он подтверждает то, что я и правда могу это сделать.       — Ты не имеешь…       — Тсс. — Прислоняю палец к его губам и провожу им по губе. — Даже не могу поверить, что я в последний раз говорю тебе прощай, будучи влюбленной в тебя по уши.