Вот так ты начинаешь войну

Tic-tac Time is running away I don’t care what they say I’m yours

      — К Маршаллу Мэттерсу! — звонко и уверенно говорю медсестре и протягиваю ей паспорт. Она его забирает и начинает заполнять свой журнал визитов.       Я осматриваю странное помещение и думаю, как может пройти моя встреча с человеком, которому диагностировали психическое отклонение. Будет ли он рад увидеть меня спустя два месяца? Я боялась приходить к нему раньше, так как за ним все равно следит полиция. Но теперь уже почти все улеглось, и я решила вылезти из норы.       В колледже его стал заменять Радовски. Тот самый старичок, и так погрязший по уши в работе, уделяет нам время, чтобы злой дядя Маршалл (теперь уже и псих) не дал ему «ата-та», когда вернется. Вообще, я думала, что в колледже поползут слухи и сплетни о нем, о наших отношениях. Но этого не случилось, что кажется мне странным. И более того, люди даже не сплетничают о том, что главного человека колледжа заперли в психбольнице. Все ведут себя так, будто бы он слышит каждого, да и вообще он ушел в отпуск на лечение и скоро вернется.       Честно говоря, у меня тоже возникает чувство его присутствия. Человек ушел, а его законы и требования все также беспрекословно исполняются. Я часто задаю себе вопрос — его абсолютная власть вызвана тем, что он дьявол или дело здесь совершенно не в этом? И я все чаще прихожу к выводу, что он уже родился правителем и был им, будучи человеком. Его сила кроется в его характере и не имеет ничего общего с магией.       — Держите ваш паспорт, Мисс Джексон. — говорит вежливо медсестра и протягивает обратно паспорт. — У вас в распоряжении тридцать минут. Я вас отведу.       Я выдыхаю с облегчением и снова разворачиваюсь к коридору, так сильно напоминающий мне те самые коридоры, в которых я затерялась, когда моим телом правила демоница.       — Как он? — задаю я вопрос женщине, которая уже вышла из кабинета регистратуры ко мне.       — Знаете, это один из самых сложных наших клиентов… — признается она мне, закрывая дверь на ключ. — Он не поддается полному анализу. И даже его анализы показывают какие-то несуществующие вещи. Поэтому мы все еще работаем над окончательным диагнозом.       — Ясно…       — А Вы кто ему приходитесь? — задает вопрос, глядя искоса.       Мы направляемся до конца коридора, затем поворачиваемся и оказываемся на лестничной площадке. Лифтов здесь нет, поэтому приходится качать ноги по ступенькам.       — Я его сестра… — стараюсь убедительно врать, но она тут же хмурится. — Сводная.       — Я слышала, что у него есть родной брат, но тот не выходит на связь. Получается, вы единственная его родственница?       — Получается, что так… — киваю я, но потом вспоминаю о Дженни. — Хотя, у него есть взрослые племянники в Сан-Франциско, о которых он заботился.       Тут я начинаю вспоминать всех людей, с которыми он связан родственными связями. Поначалу думаю, что у него нет никого, но потом память воспроизводит мне кадры из прошлого.       — У него есть дочь… Даже не имею понятия, сколько ей сейчас. — Закусываю губу, думая, переродилась она или еще нет. Если нет, то его дочери сейчас лет девяносто. — А еще есть бывшая жена, которая приходится моей родственницей тоже.       Мы поднимаемся на последний, пятый этаж и заворачиваем в переход в другое здание.       — Куда мы идем? — испуганно спрашиваю я у молчаливой женщины.       — В отделение особо опасных пациентов.       — Ммм… — мычу в ответ. У меня нет слов — есть только бурное воображение, рисующее мне ужасные картинки.       Мы проходим в здание, где все выглядит куда мрачнее, чем в основном здании. Здесь каждая комната изолирована от другой бетонными стенами, а вместо больших окон стоят маленькие тюремные окошки высоко под потолком.       Мы проходим почти все здание, поднимаемся еще на один этаж выше и встаем перед железными дверьми.       — У вас есть полчаса. Когда вы зайдете в эту дверь, она автоматически начнет закрываться, но вторая дверь начнет открываться только, когда первая дверь будет закрыта на все замки. Такая же система работает и в обратную сторону. Ясно?       Я молча киваю. У меня нет сил что-либо сказать, потому что охватывает чувство паники и страха. Я на два месяца исчезла с целью найти настоящего убийцу, но это не привело абсолютно ни к чему. В этом деле и правда нет совершенно никаких прямых улик. Я бы хотела прийти к нему и сказать, что смогу вытащить его отсюда, но, к сожалению, я иду к нему ни с чем. И мне кажется, что он разочаруется во мне.       Я вхожу в первый проем и замечаю, что медсестра бросает мне на прощание сочувственный взгляд. Как только на компьютере появляется мое время посещения, дверь передо мной начинает закрываться. Как только защелкивается последний замок, тут же срабатывает вторая дверь, разделяющая меня от Маршалла.       Фух, где бы мне набраться сил и смелости?       Когда щелк открывающихся замков умолкает, я тут же впадаю в очередную истерику. Дверь передо мной распахивается, и я оказываюсь в белой просторной комнате. Передо мной панорамные окна на всю стену, открывающие невероятно захватывающий вид на горный пейзаж. Вид еще очаровывает тем, что больница находится на склоне одной из самых высоких гор. Я ослепленная видом подбегаю к краю окон и заглядываю вниз. Прыгать отсюда точно не самый лучший вариант, но это поистине одно из самых завораживающих мест, что я видела в своей жизни.       — Маршалл… — вырывается у меня почти бессознательно. Я разворачиваюсь влево и вижу его. Он сидит на мягком полу в позе лотоса с закрытыми глазами. Его шевелюра заметно отросла с того момента, когда я его последний раз видела, но так ему даже лучше. На лице выражение полного спокойствия и умиротворенности. Он одет в белый костюм, напоминающий больше пижаму. Черт, даже будучи в таком одеянии, он выглядит совершенно и сексуально. Из-под наполовину расстёгнутой рубашки блестят рельефные мышцы. Руки приобрели силуэт божественной силы. Боже, как же он идеален.       Затаиваю дыхание, глядя на него. Возникает ощущение, что я могу спугнуть его и он тут же упорхнет от меня.       Я подхожу ближе и присаживаюсь на колени рядом с ним. Мое сердце ноет от внутреннего наслаждения быть рядом с этим человеком. Я рассматриваю его лицо, пытаюсь найти перемены, но их нет. Кроме, конечно же, небывалого умиротворения. Оказывается в таких местах и правда лечат.       Погрузившись в свои мысли, я сильно пугаюсь, когда он открывает свои лучезарные, невероятно ослепительные глаза. Я на секунду забываю, что я смотрю на человека, а не на океан завораживающей красоты.       — Я даже не подозревала, как я скучала, пока не увидела тебя. — шепчу я ему улыбаясь до ушей от радости, но он в ответ никак не реагирует на мои слова.       — Маршалл! — говорю я громко, пытаясь привлечь его внимание. Нет, он видит меня и следит за мной глазами, но меня изрядно пугает то, что он делает это без каких-либо эмоций и чувств.       — Ты обижен на меня за то, что я не появлялась два месяца? Я пыталась вытащить тебя отсюда, понимаешь? А еще Сагию Джоин к тебе не пускают. Это не решается за пять секунд, понимаешь? — лепечу я то, что может как-то его смягчить, но он не меняется.       — Ты слышишь вообще меня? — злюсь я.       Ответа нет. Он продолжает внимательно смотреть на меня, но остается таким же.       — У меня уже заканчивается время посещения. Ты хочешь, чтобы я ушла отсюда без ничего? — я киваю на дверь, в которой встроен таймер с обратным отсчетом. У меня осталось пять минут.       Ко мне в голову совершенно неожиданно влетает безумная идея. Я осторожно целую его в губы и тут же отстраняюсь, чтобы увидеть его реакцию. Ничего. Его губы даже не отвечают на поцелуй. Меня это приводит в ярость.       — Ты думаешь, что я просто уйду отсюда? — психую я, поглядывая на двери. Маршалл меня еще очень плохо знает.       Я встаю и направляюсь к двери. На экране уже минута, а проход в дверях загорелся красным цветом. Над дверью висит камера, из-за которой я не смогу воспользоваться своими сверхъестественными силами. Я осматриваю дверь на признак того, что бы я могла в ней сломать, но, к сожалению, в автоматической технике я не сильна. Рассматриваю проем двери, в которой встроены электронные защелки — механизм заводит замки внутрь и отображает это на компьютере. Боже, почему я не родилась программистом?       Я снимаю с себя ремень и с силой ударяю его металлической острой частью о дверь, но она продолжает закрываться.       — Нет! — испуганно кричу на эту умную железяку. У меня осталось совсем мало времени до ее полного закрытия.       Я снова ударяю ремнем по двери, шарюсь в карманах и нахожу мелочь. Ну была ни была!       Заталкиваю монетку в проем для замка и замираю. Дверь захлопывается до конца, но звуков щелчков я не слышу. Она не закрывается!       — Ура! — кричу я, подпрыгивая от радости. Перевожу взгляд на Маршалла. Мне кажется, что он немного скривился, но я тут же понимаю, что у меня галлюцинации.       — Я не уйду, пока ты не заговоришь со мной. — жестко говорю я ему. Если мне придется, то я разорву его на кусочки. Он в ответ лишь смотрит. Смотри-смотри.       В эту секунду раздается оглушающий, пронзительный звук на всю комнату. Я смотрю на дверь, на которой высвечивается слово «ошибка», и думаю, как скоро эта сигнализация соберет здесь кучу народа. Вот блин. Я не могу это так оставить. Подбегаю к двери и снова начинаю со всей силы колотить по компьютеру.       Внезапно я чувствую сильный удар по голове. В глазах все меркнет, и я тут же падаю от потери сознания.

***

      Я открываю глаза, но зрение ко мне возвращается не сразу. Мне кажется, что я нахожусь в той же комнате, где я последний раз была. Но, когда я начинаю видеть, то тут же замечаю, что это не совсем так, потому что окна мне демонстрируют немного другую картину. Должно быть, я нахожусь чуть правее от той комнаты, но на том же этаже и в том же здании.       Как только мой мозг заканчивает свою умственную деятельность, я тут же понимаю, что мои руки в наручниках, а сами наручники пристегнуты к батарее, которая висит над моей головой. Руки уже давно онемели, и я их просто-напросто не чувствую.       Комната, в которой я нахожусь, наполовину состоит из панорамных окон, а наполовину из зеркал, которые устремлены в мою сторону. На улице уже смеркается и от этого мне остается смотреть только в свое отражение. Для заключенной я выгляжу слишком хорошо. Юбка-карандаш до колен отлично подчеркивает фигуру, а белая блузка из тонкого хлопка почти незаметно делает наряд женственным и чувственным.       Я с любопытством разглядываю себя в зеркале, пытаясь понять, что я хотела показать этой одеждой. Я пришла в таком одеянии к Маршаллу для того, чтобы соблазнить его? Голова сильно болит и плохо соображает, поэтому я еще долгое время пытаюсь найти ответ на этот вопрос. Наконец-таки, я вспоминаю, почему я так оделась. Я же не Сагиа Джоин, а Джулия Джексон — преподавательница иностранного языка в колледже Лос-Анджелеса. Но разве можно преподавателям так соблазнительно одеваться? Боюсь, что за такой вид меня могли бы и засудить.       Мои мысли внезапно прерываются из-за щелчка, раздавшегося на всю комнату. Дверь в комнату распахивается и я вижу перед собой человека, ради которого готова на что угодно.       — Привет, малыш. — Маршалл причудливо улыбается и наклоняет голову на бок. Он заигрывает со мной?       — Маршалл, выпусти меня… — из меня вырывается уставший стон. Я смотрю на наручники над головой, в которых все еще заключены мои руки. — Кто-то меня пристегнул…       — Хм… — Он внимательно разглядывает меня, отчего я тут же заливаюсь румянцем. — Кто бы мог это сделать? — слишком театрально задает вопрос и открывает рот от шока.       Несмотря на частичную потерю памяти, я какими-то смутными кусками вспоминаю, что тогда, до удара по голове, дверь еще не открылась. Значит, мы в комнате были одни.       — Ты… — шепчу я, отшарахиваясь от него насколько это возможно. — Это сделал ты.       Он растягивается в улыбке, которую обычно демонстрируют выигравшие в лотерею. На душе тут же леденеет — он действительно сошел с ума?       — Малышка… — Он в мгновение оказывается рядом, грубо хватая меня за подбородок. — За этой грудой мяса и костей, — Он тычет мне в грудь, — Находится моя родная душа, которую я искал всю свою жизнь.       Я сглатываю от ужаса.       — И я хочу ее спасти. — шепчет он мне в губы и отталкивает.       Он отходит к книжной полке и начинает там что-то искать.       — Что это, черт возьми, значит? — гневно произношу я, рассекая своими наручниками металл трубы.       — То, Джози, что я не потеряю тебя снова. — говорит Маршалл, не оборачиваясь ко мне.       Джози? Кто такая… Ах да, жена Маршалла, которую он убил. Он совсем уже слетел с катушек?       — Я — Сагиа Джоин! — выкрикиваю я, надеясь, что меня либо услышат, либо Маршалл придет в чувства.       — Я знаю, что в твоем теле душа Джози! — выкрикивает в ответ Маршалл. Он оборачивается ко мне. Его взгляд обжигает холодом. Я снова потеряла Маршалла, которого люблю. Это больше не он.       — Маршалл, это я, Сагиа Джоин, и я безумно люблю тебя! — говорю я сквозь слезы человеку, которого не узнаю.       — И я люблю тебя, Джози… — он возвращается ко мне и прикасается рукой к щеке. — Но ты — не она.       Его взгляд черствеет на глазах. Он смотрит на меня с отвращением.       — Посмотри на себя! — он срывается на крик, чем вызывает у меня жуткий страх.       Его рука касается моей шеи, оставляя на ней жгучие отпечатки, и спускается к блузке.       — Ты излучаешь похоть. — вырывается у него брезгливо. Я на секунду действительно ощущаю себя таковой, пока мое сознание не приводит меня в чувство.       — Вот. Смотри! — протягивает мне фотографию, на которой изображена… Джози? Мы действительно с ней как две капли воды. Только она выглядит чрезвычайно сдержанно и аккуратно. Ее платье даже не подчеркивает талию, хотя в те времена это было модно. Между тем, ее плечи окутаны в шерстяную накидку, а каштановые локоны до последнего волоска убраны в заколку.       И что с того?       — Убери эту фотографию от моего лица! — я отворачиваюсь, не желая больше смотреть на своего двойника.       — Неприятно ощущать себя грязной шлюхой?       Из меня вырывается дикий хрип, когда он это произносит. Если бы мои руки не были сейчас скованы, то я бы сейчас, вероятно, выцарапала его синие глаза и оставила себе на память.       — Чертов ублюдок, ты, Маршалл… — шиплю я на него. — Ты никогда не задумывался, что ты, со всем своим дерьмом, просто-напросто не заслуживаешь ее? Я больше чем уверена, что ты в ее глазах всегда был жалким засранцем. И, если бы она сейчас оказалась здесь, то плюнула бы тебе в рожу.       Его глаза тут же превращаются в ледянящее пламя, готовое испепелить меня в эту же секунду.       — Ты лжешь! — кричит Маршалл так, что здание эхом повторяет его последнее слово. Он набрасывается на меня, хватая мое лицо в руки. — Откуда тебе знать, чтобы она сделала сейчас? Ты и понятия не имеешь, каким характером она обладала.       — Я знаю это. Просто даже для меня ты кусок дерьма. Только я не идеальна и совсем не ангел.       Его агрессия теперь смешивается с новым чувством — болью, медленно наполняющей его сознание. Он отшатывается от меня в таком опасном состоянии, что я тут же чувствую вину за свои громкие слова.       — Маршалл… Я не хотела… — я пытаюсь найти оправдание, но что я могу сказать? Мне жаль, что он сошел с ума?       — Нет… Ты абсолютно права, Сагиа. — он говорит холодно и отстраненно, но он назвал меня Сагией. И мне кажется, что его затуманенный мозг постепенно приходит в сознание.       — Я исправлю это. Я все исправлю… — он пятится до двери и скрывается в ней. Я не успеваю даже очнуться, чтобы попросить его освободить меня.       — Маршалл! — кричу я вслед, но в двери уже никого нету. Вот же…

***

      — Боже, дай мне сил… — шепчу я темноте, которая, как мне кажется, начинает поддерживать меня. Сил для войны с дьяволом уже не осталось. Если он захочет убить меня, то, пожалуй, я с радостью приму его решение. Моя жизнь и так вся разрушена из-за моей больной зависимости. Он с молниеносной скоростью превратился из мечты в самый страшный кошмар, но я умудряюсь периодически об этом забывать, а он не оставляет попыток мне об этом всячески напоминать. Что же это, Маршалл? Такова твоя любовь — сковать меня наручниками и пытать меня, взывая во мне дух своей умершей жены?       — Соскучилась, любимая? — звучит его хриплый голос из темноты.       Черт! Он все время наблюдал за мной из темноты? Да он по-настоящему болен.       Он выходит в центр комнаты, и луна, непрерывно заглядывающая в комнату, тут же с любопытством освещает его безумный облик.       Мне становится интересно, могли ли в больнице такое с ним сделать, либо же он снова играет в свои сумасшедшие игры.       Я присматриваюсь к тому, что неожиданно привлекает мое внимание своим блеском — металлический нож в его руке.       — Я долго думал над твоими словами… — начинает он говорить, глядя на меня. — Я думал, что я все это время был влюблен в Джози и всячески пытался в тебе ее увидеть…       Я замираю, так как продолжение обещает быть интересным.       — Но это не правда. — Он пожимает плечами и поднимает руку с ножом в воздух. — Ты, Сагиа, это всегда была ты.       Я скептически морщусь, стараясь не придавать значения словам безумца, но эти слова все-таки отзываются во мне слабым электрическим током, пронзающим мое тело теплом.       — Дело в том, что Джози действительно была не для меня. Она была тем человеком, который должен был принести мне жизненный урок.       Он подносит нож ко рту и проводит его по нижней губе. Я вспыхиваю от испуга, как только вижу, как с его губ стекает алая кровь.       — Но ты… — он ножом указывает на меня и начинает приближаться. Черт, черт, черт! Я пячусь назад, насколько это вообще возможно, и замираю в очередном ужасе. — Ты, Сагиа, создана для меня. И если это не так, то мы это сейчас узнаем.       Он стремительно приближается ко мне, хватая за руку.       — Тихо, любимая… — шепчет он, прикасаясь холодным металлом по моей коже.       — Ты любишь меня? — задает вопрос, слизывая с губ свою кровь.       Я не в силах ответить ему, потому что не знаю, для чего он задает эти вопросы.       — Я знаю, что да… — Нож прикасается к моим губам, в мое сознание мгновенно врывается запах металла. Он проводит лезвием по губе. Я жмурюсь от боли и закрываю глаза. Тут же чувствую, как он осторожно целует меня, оттягивая и посасывая мою нижнюю, кровоточащую, губу. Меня охватывает до невозможности странное ощущение, которое я даже не в силах объяснить. Я утопаю в каких-то фантазиях, будто мне вкололи порцию героина, пока он продолжает свою ритуальную пытку.       — Невероятно… — шепчет он, отрываясь от меня. — Ты тоже это почувствовала?       Я просто киваю, пряча глаза куда-то в пол, потому что такие действия стали для меня невероятно интимными и сексуальными.       — Эй! — он привлекает мое внимание. — Это только начало.       Что?       Он тут же хватает мою рубашку и разрывает ее, оставляя меня в бюстгальтере.       — Зачем одежду пачкать, правильно? — сдирает с меня юбку, превращая любимую вещь в куски ткани. Он отстраняется от меня, чтобы оценить мой образ — нижнее белье, черные туфли на шпильках.       — Уф… — его брови подпрыгивают вверх, а глаза расширяются. Он громко выдыхает воздух из легких. — Я все это забыл.       Он ножом подхватывает ткань бюстгальтера, соединяющую чашечки, и разрезает ее. Следом за бюстгальтером летит последняя ткань, отделяющая меня от Маршалла.       Меня уже трясет от накала страстей. С одной стороны, это невероятно возбуждает, а с другой — пугает.       — Маршалл… — произношу я, сгорая в огне, который он для меня снова разжег.       — Тсс. — Он подносит нож к моей голой коже живота и проводит вверх. Я не успеваю закричать, как он тут же проводит ножом по руке, оставляя везде кровавые следы. Боль — отвратительная, тупая. В нос бьет сильнейший запах крови. Моей крови. Я вся оказываюсь в крови. Он останавливается только тогда, когда мое тело оказывается все в крови. Я теряю сознание от ужаса, но тут чувствую, как мои руки оказываются на свободе, а в моих руках оказывается тот самый нож, которым Маршалл меня исчеркал.       — Теперь твоя очередь. — говорит он, снимая с руки свои часы и откидывая их в сторону. Его взгляд по-прежнему неадекватный. Он мне и правда дает волю? Я же его зарежу просто. Во мне столько злости на этого человека, что я его хочу убить.       — Конечно… — вырывается у меня.       Я кидаюсь на него и срываю всю его одежду, оставляя его в таком же неглиже, в котором нахожусь и я.       Меня не отпускает ощущение, что все это похоже на сатанинский обряд, но при этом я чувствую, как меня переполняют эмоции и чувства. Все и сразу.       — Ну же! — гаркает на меня Маршалл, когда я замираю с ножом, глядя на его безупречное тело. Я с удовольствием наношу рану одну за другой. Он смиренно терпит и даже не морщится, отчего мне еще сильнее хочется причинить ему боль. Я теряю контроль и начинаю черкать ножом по телу, пока он не открывает глаза и бросает на меня свирепый взгляд.       — Достаточно, Сагиа Джоин. — говорит он голосом дьявола, пугающим меня до чертиков. — Иди ко мне.       Что он сейчас сказал?       Я роняю на пол нож и приближаюсь к нему, не потому что я захотела, а потому что это был приказ, которого я не имею права ослушаться.       Он подхватывает меня на руки и целует. Его лицо все истекает кровью, которая капает на меня. Это сводит меня с ума. Боже, я не верю, что это все происходит в реальности. По мне, так это просто кошмарно-эротический сон.       Маршалл подпирает меня к стене, на которую я облокачиваюсь. Он снова целует меня и руками подсаживает на выпуклость в стене.       — Что это было? — вырывается у меня между поцелуями, которыми он меня одаривает.       — Согласие ниже. — спокойно отвечает он, на секунду замирая. Его взгляд все еще очень далек от нормального. Этот человек псих.       — На что? — не успокаиваюсь я.       — На это. — он осторожно раздвигает мои ноги и наполняет меня собой. У меня тут же возникает ощущение, что внутри меня возгорается пламя, и оно сожжет меня без остатка.       Я прикасаюсь губами к его шее и тут же обжигаю их его пылающей кожей.       Я хочу закричать от боли, парализовавшей все тело, и жара, захватившего меня к себе в плен.       Маршалл замирает, притягивая меня к себе. Мои мокрые от крови и пота волосы лезут в лицо, а он их тщательно и осторожно смахивает с моего лица. Он снова делает движение внутри меня, наполняющее все мое тело невероятным теплом. Дыхание сбивается со своего ритма.       Это наше второе сближение, произошедшее спустя год. Тогда я наслаждалась близостью, а сейчас я задыхаюсь в ней. Мне абсолютно нечем дышать. Я открываю рот, чтобы втянуть в легкие побольше кислорода, но вместо этого у меня возникает ощущение, что воздуха и вовсе нет. Тогда я целую Маршалла и нахожу в нем свое спасение. Наше медленное, глубокое слияние наполняет каждую клеточку моего тела, взрывает мой мозг и закипает мою кровь до бурления. Градусы тел неизбежно повышаются под действием сильнейшего выброса адреналина. Я кричу, теряя сознание, но тут же прихожу в себя из-за капель, остужающих мое горящее тело.       Что это?       Я не совсем понимаю, где мы находимся, так как нас окружает почти кромешная тьма.       — Это дождь? — выдыхаю я Маршаллу почти в рот.       — Да. — отвечает он, ни на секунду не замедляя свои движения.       Спустя короткое мгновение, редкие капли уже превращаются в сильнейший дождь, смывая с наших тел следы таинственного ритуала.