Вот так ты начинаешь войну

POV Сагиа

      Вокруг нас темнота вступает в ожесточенную схватку со светом, борясь за право обладания миром, но все же ее сила постепенно ослабевает, и свет все больше и больше прокрадывается во все уголки земли, в том числе на наш балкон, в который меня вынес Маршалл. Я уже хорошо различаю горный пейзаж, окружающий нас, а также — лицо человека, которого я в очередной раз допустила к своей душе так близко.       Его глаза наполняются зловещей темнотой, закрашивая белки в иссиня-черный цвет. Я вижу в нем дьявола в чистом виде, без того человеческого начала, которое у него всегда присутствовало. Теперь его без остатка поглощает ад, которому он продал свою душу.       Я сжимаюсь от страха, лежа под ним. Я чувствую не только его плоть, но и что-то, что оказывается вне моего понимания. Какая-то незримая, сверхъестественная сила передается от него ко мне с каждым его движением, будто он передает мне свои темные силы. Вены на его теле начинают светиться черным светом, наполняясь и приобретая абсолютно осязаемые формы.       Он наклоняется ко мне, чтобы поцеловать. Я не могу отказать ему и придвигаюсь навстречу. Он осторожно целует меня и сплетает наши руки. И в этот момент я вижу, как темнота, наполняющая его вены, переходит ко мне.       Он снова делает движение бедрами вперед, после чего замирает и кладет голову на меня, словно смакует момент единения.       Меня всю лихорадит и трясет от жара, разливающегося по всему телу, хотя погода рано утром в горах отнюдь не теплая, и даже не прохладная. Здесь чертовски холодно, если верить моим слабым ощущениям, но ни я, ни Маршалл не чувствуем этого холода.       Он сильно напрягается и увеличивает темп. Мышцы на его груди заходили ходуном, а зрачки расширяются до невероятных размеров. Я провожу рукой по груди, наслаждаясь прекрасным рельефом. Я знаю, что он уже балансирует на тонкой грани, потому что его дыхание становится прерывистым, хриплым. Не свожу с него глаз, чтобы насладиться полным растворением друг в друге, и в этот момент яркая вспышка парализует каждый кусочек тела и разума.       Мгновение — столько нужно, чтобы почувствовать взрыв эмоций и чувств. Маршалл до последнего сохраняет зрительный контакт со мной, затем обессиленно роняет свою голову мне на грудь. Я с опаской прикасаюсь к его лицу, осторожно убираю прилипшие волосы от лица. Он лежит с закрытыми глазами, старается восстановить бешеный пульс. На лице — выражение полной свободы, облегчения и умиротворения.       Я боюсь, что он сейчас превратится в беспамятного монстра и нанесет очередной сокрушающий удар. Сейчас это сделать намного проще, когда я вся наполнена огромной любовью к этому человеку.       Пожалуйста, только не сейчас!       Он открывает глаза, и я встречаюсь с небесно-синими глазами Маршалла. Его демоническая сущность снова уступила место человеку. И меня это невероятно радует. Хотя я по-прежнему боюсь, что он по-прежнему видит во мне свою умершую жену.       — Привет, малыш… — хрипит он, глядя мне в глаза. Его голова все также покоится у меня на груди. Я нахожу это признаком его любви ко мне.       — Малыш? — я морщусь от этого слова. Дело в том, что так он меня никогда не называл. И это заставляет меня изрядно напрячься.       — Да, Джози… — шепчет он, не отрывая от меня глаз.       Когда это ненавистное имя проникает в мое сознание, я резко дергаюсь от ужаса, но, перед тем, как совершить необдуманный поступок, я успеваю бросить испуганный и одновременно озлобленный взгляд на Маршалла и чисто случайно замечаю, что его глаза хитро сверкают. Он почти ими улыбается, но сдерживается изо всех сил.       — Маршалл! — вскрикиваю я, стряхивая его с себя. Тут он прыскает от смеха, потому что шутка надо мной удалась.       — Это несмешно! — фыркаю я, убирая его руки, уцепившиеся с силой за меня, но его сила все равно больше, поэтому мне это не удается. Совсем.       — Ты бы видела свое лицо! — закатывается Маршалл заливистым смехом. Он мне напоминает маленького малыша, которого научили черным шуткам.       — Ты это серьезно? Давай я тебя буду называть Эстоном? — серьезно задаю вопрос, надеясь, что это имя охладит его. И тут я понимаю, что чувство вины осторожно зарождается в глубине сердца. Я должна разобраться в его смерти.       Его улыбка мгновенно исчезает, и вместо нее на его лице тут же появляется гримаса боли, смущения, возмущения. Он хмурится и о чем-то тут же задумывается.       — Да, ты права… Извини.       Его хватка ослабевает, и я успеваю вылезти из-под него.       Сейчас я хотела бы принять душ и одеться, потому что столько времени оставаться голой меня напрягает. Я стремительно покидаю балкон, потому что тут же начинаю чувствовать жуткий мороз на улице. Захожу внутрь и оглядываюсь по сторонам в поисках хоть какой-нибудь одежды, но вместо этого вижу на полу разорванную одежду и огромную лужу крови.       — Раны? — вскрикиваю я, чувствуя, что он стоит у меня позади. Я разворачиваюсь и вижу его идеальное тело без единой раны или шрама. Я вспоминаю то, как мы разрезали и кромсали друг друга, нанося сильнейшие порезы ножом. Неужели мне это все приснилось?       Осматриваю свои руки живот, ноги — ничего нет. Провожу рукой по лицу — тоже ничего.       — Что? — удивляется Маршалл, снова с любопытством и бесцеремонно разглядывая мое тело.       — Где раны? — снова срываюсь на крик, потому что мне кажется, что мой мозг играет со мной в непонятные игры.       — А, ты об этом… — отмахивается он, закатывая глаза. — Они выполнили свою функцию и тут же зажили под дождем. Это нормально.       — Ааа.       Тогда это, конечно же, все объясняет, черт!       Он проходит к стене, которая, на первый взгляд, ничего не содержит. Он слегка толкает ее, и автоматический механизм тут же срабатывает, выдвигая за стеной полки с чистой белой одеждой.       — Что мы будем делать дальше? — задаю самый главный вопрос.       Маршалл вытаскивает с полки костюм и тут же натягивает его на себя.       Я стараюсь не обращать внимания на то, как он красив. Синие глаза чрезвычайно ярко выделяются на смуглой загорелой коже, особенно в белоснежном костюме.       — А что ты хочешь? — задает вопрос, бросая на меня многозначительный взгляд из-под опущенных ресниц. Я стараюсь игнорировать электрические ощущения, вспыхнувшие от его единственного вопроса. Наверное, я бы и в самом деле хотела целый день заниматься с ним любовью. Но никогда в этом не признаюсь даже самой себе. Я не могу с ним быть честной.       — Нам нужно выбираться из этого места… — говорю я. Мне интересно, предложит ли он что-то из своих вещей или мне придется об этом просить?       — Это не так просто, Сагиа. — Маршалл замирает, глядя в одну точку и задумавшись над чем-то.       Я начинаю нервничать и переживать из-за того, что мне приходится стоять в таком виде, и Маршалл замечает мои нервные попытки скрыть от него свои интимные места. Он тут же вытаскивает такой же белый костюм и кидает его мне. Я с легкостью подхватываю его и с нетерпением запрыгиваю в него. Теперь мне становится комфортно, и я готова подумать о том, как нам отсюда безболезненно вырваться.       — Тогда что нам делать? — Я хочу знать, каков его план.       — Есть у меня одна идейка… — его голос звучит мелодично. Серьезность снова исчезла. Такой беззаботный Маршалл мне нравится. — Дай руку.       — Что ты…       — Ты мне доверяешь? — перебивает меня, внимательно глядя на меня. Его прямой взгляд на меня вызывает во мне бурю эмоций. Его глаза блестят и искрятся, а зрачки по-прежнему слегка расширены.       Доверяю ли я ему? После того, как он отвергнул меня и ушел в закат со своими друзьями-демонами? После того, как тысячу раз втыкал мне нож в спину? Он обманул меня миллион раз, но мое сердце каждый раз придумывало ему оправдания, которых он не заслужил.       Да, хорошие поступки ради меня он тоже совершил, но их ничтожно мало, чтобы заделать все шрамы, которые он мне нанес.       Я невольно протягиваю руки и вкладываю их в его ладони, бросая на него такой многозначительный взгляд, что он морщится.       — Ты ведь мне доверяешь, Сагиа? — он хмурится, пытаясь выяснить, что в моем взгляде является правдой. Он берет мои руки в свои и начинает нежно потирать. Его руки горячие, в то время как мои уже ледяные. Как и всегда.       Я отрицательно качаю головой и опускаю глаза на пол. Неужели я чувствую вину за то, что не могу доверять человеку, который приложил для этого все усилия? Вы посмотрите на меня!       — Тогда почему ты протягиваешь руки? — он щурится, пытаясь изучить меня.       — Я хочу.       Короткое слово, которое описывает всю мою безграничную любовь к нему.       Я хочу любить его, поэтому я люблю.       И даже несмотря на то, что мой разум и сознание говорят мне четко: «Нет, Сейдж. Хватит». Я их всех продолжаю игнорировать так, словно это мои надоевшие подружки, которые просто завидуют моему счастью.       — Что ж… — только и успевает произнести он, как в этот же момент мы проваливаемся под землю и летим в нее со скоростью света. Это происходит настолько быстро, что я не успеваю даже закричать от ужаса. Я сильнее цепляюсь за Маршалла, потому что он остался моей единственной опорой.

POV Маршалл

      Наконец, мы мягко приземляемся на твердую поверхность. Она с силой уцепилась в мою руку и не отпускает ее, даже когда мы уже стоим на ногах и нам ничего не угрожает.       То, с какой силой она держит мою руку, наводит меня на мысли, что она сказала неправду. Она доверяет мне куда больше, чем может в этом сама признаться. Но так ей спокойнее — отрицать чувства к монстру, который однажды уже предал ее.       Есть ли мне прощение?       Я сомневаюсь.       И самой огромной моей ошибкой за всю чертову жизнь теперь является добровольный отказ от чувств к ней.       Я, черт возьми, каждый раз соревнуюсь с самим собой за звание «кретин всех времен и народов» и каждый чертов раз превосхожу самого себя в этой борьбе.       — Где мы? — шепчет она, с любопытством разглядывая здешние достопримечательности.       Я полагаю, что она уже знает, где мы. Ведь она здесь уже бывала, когда решила продать свою душу. Правда, она была в другой его части, а сейчас мы на моей территории.       — Пришло время познакомить тебя с нашими владениями.       Они широко распахивает свои темные глаза от удивления.       — С нашими?       Я так и знал, что из всех моих слов это покажется самым интересным.       — Да, — выдыхаю я и быстро добавляю: — Пошли.       Тяну ее за руку и выхожу из какого-то закоулка, где мы оказались. Она не сильно сопротивляется, хотя и слегка недовольна тем, что я не захотел ничего объяснять. Ну и ладно. Я же не обязан ей постоянно все рассказывать.       Мы выходим на главную улицу, где мнение об аде у человека вроде Сагии должно измениться.       Ослепительно яркий солнечный свет озаряет весь подземный мир. Наверняка, в самом солнечном месте земли не будет такого яркого солнечного света. Хотя солнца здесь нет, а солнечный свет есть. Необычно, правда?       — Небо такое… — тихо говорит она, задрав голову к верху.       — Розово-фиолетовое? — я и сам засматриваюсь на эту красоту и чуть не спотыкаюсь об булыжник.       Нас окружают разных форм и видов домики, принадлежащие каждому, живущему здесь существу. Они настолько причудливые, что на Земле, по физическим законам природы, просто не смогли бы удержаться. Но мы не на Земле, а в аду существуют другие законы.       Мы проходим в полном одиночестве половину своего пути, разглядывая каждую частичку мира, так похожего на нашу Землю, но имеющего существенные различия.       — Какие различия ты уже заметила? — с нетерпением задаю вопрос девушке, крепко держащей мою руку.       — Небо другого цвета, нет растений, дома выглядят так, будто мы попали в сказку братьев Гримм… — Она задумывается на секунду. — Пусто и очень жарко.       — Пусто, потому что сейчас день, и все спят. — я закусываю губу, когда вижу ее удивление.       — Это так дико! — восклицает она так громко, что где-то неподалеку от нас начинает лаять собака.       Я осматриваюсь по сторонам и тут же замечаю, как во дворе дома появляется милая собачонка.       — Только не говори, что цербер хочет меня слопать! — испуганно говорит Сагиа, еще сильнее сжимая мою руку. — Маршалл, скажи, что ты не отдашь меня на растерзание.       — С удовольствием бы так и сделал. — произношу я шепотом, но так, чтобы она это услышала.       Она оборачивается и видит ту самую милую зверушку.       — Я так и знала! — восклицает она, глядя, как цербер раскатисто, во все три головы, лает на нее.       — Она меня может съесть? — ее голос не кажется мне достаточно испуганным.       — Физически да, но она не тронет тебя. Все, кто живет на этой территории не могут навредить тебе, и даже более того, они обязаны оберегать тебя.       Тут наши взгляды встречаются, и у меня возникает жгучее желание затолкать ее куда-нибудь в подворотню. Я еле сдерживаю себя, но вместо того, чтобы идти дальше, она подходит близко ко мне и замирает. Я, не теряя ни секунды, хватаю ее за талию и притягиваю к себе.       — Поцелуй меня… — выдыхает мне в губы.       — Если я это сделаю, то не смогу остановиться… — отвечаю ей, прижимаясь губами к уху.       Видимо, это действует на нее, как наркотик, потому что из нее вырывается такой глубокий стон, что у меня тут же начинает кружиться голова. Опьяняющий эффект.       Но она вовремя отталкивается от меня. Именно в тот момент, когда я уже хочу затолкать свой здравый разум куда подальше. Сжимаю губы, прикусывая их до боли. Я снова хочу ее. И мне чрезвычайно сложно себя постоянно ограничивать и сдерживать.       Ладно.       Наступит время, когда нам ничего не будет угрожать. И тогда я посвящу ее во все мои сексуальные желания, которые она сама и вызывает.       — Знаешь, что? Мы можем кое-куда зайти по пути к моей штаб-квартире… — хрипло произношу я, не в силах скрыть в глазах томящееся желание.       Она улавливает это.       — Пошли. — кивает и тут же осторожно облизывает нижнюю губу.       Лучше бы нам быстрее добраться до места…       Спустя метров четыреста, мы сворачиваем с главной дороги и поднимаемся на возвышенность, открывающую всю прелесть этого мира — хрустальное розовое небо вместе с солнечным светом создают ослепительную красоту. Вдалеке виднеются зеркальные высотки штаб-квартиры, в которые мы должны прийти до того, как наступит ночь.       — Прекрасный вид… — в мое сознание врывается писклявый голосок Сагии.       — Вообще-то, я хотел показать не это, а вон то. — я киваю головой вправо от Сагии, и она поворачивается в ту сторону, что я показываю.       — Это вода? — Ее брови подлетают вверх от удивления.       — Да, пошли искупаемся. Нам осталось не больше получаса. — я начинаю слишком быстро спускаться вниз и тяну ее за собой.       — Почему полчаса?       Ее постоянные вопросы отвлекают меня от дикого желания накинуться на нее не доходя до гребаного озера.       — Потому что сейчас закат, а как только начнет смеркаться, будут просыпаться жители, а я боюсь, что ты не захочешь с ними знакомиться… — я бросаю быстрый взгляд на нее, ожидая подтверждение своих слов, но она лишь встряхивает плечами, о чем-то задумываясь.       Ладно, она, кажется, не совсем понимает, что в аду живут отнюдь не люди в человеческом обличии.       Мы вмиг оказываемся рядом с чистейшей водой, на дне которой можно разглядеть каждый камешек.       Я берусь снимать с себя белый костюм из психиатрической больницы и тут же оказываюсь нагишом. Со вспыхнувшей страстью смотрю на то, как ее взгляд скользит вдоль и поперек по моему телу.       Я быстро подхожу к ней и тут же привлекаю к себе. Ощупываю мягкую ткань костюма, под которым она полностью голая. Это приводит меня в дикий экстаз.       Провожу рукой по груди и хватаюсь за сосок, вмиг ставший каменным под моими яростными сжиманиями.       Стягиваю с нее кофту, а затем и штаны. Отбрасываю в сторону и поднимаю ее к себе на руки.       Мы должны оказаться в воде, иначе я просто сгорю, не доводя дело до победного конца.       Мы быстро оказываемся в воде и, несмотря на то, что вода достаточно горячая, все же она приводит меня в чувства, выводя из гипнотического транса. Я стараюсь не смотреть на Сагию, потому что знаю, что я сразу захочу сделать.       Нет, не то, чтобы я не хотел это делать, но я не хочу признавать свою слабость перед ее чарами. Пусть она сделает первый шаг.       — Мы идем в штаб-квартиру?       Я вздрагиваю от неожиданности, но стараюсь этого не показывать.       — Да.       Надеюсь, короткий ответ ее устроит.       — Почему мы приземлились так далеко от нее, если нам нужно было туда?       Все-таки я бросаю короткий взгляд в ее сторону и меня опять, как больного, начинает потряхивать от того, как эта девушка выглядит в воде. Мокрые черные волосы стараются прикрыть грудь, видимо, от моего взгляда. Но я все равно вижу эти пышные очертания и формы под мокрыми волосами. И это заводит меня еще сильнее.       — Вообще-то, я хотел тебе здесь все показать… — начинаю я, когда вижу, что она плывет в мою сторону, сокращая между нами расстояние. Дальнейшие свои слова я растерял в недрах мыслей, закрутившихся в моей голове с бешеной скоростью.       — Почему ты отталкиваешь меня каждый раз, как только мы сближаемся? — выдает она, вцепившись в шею руками и обвивая мои бедра своими ногами.       И как мне сбежать от ответа?       — Я… — начинаю я, вдумываясь в ее слова. Боже, неужели она права? — Я не знаю… — выдыхаю с сожалением.       Сказать ей, что я боюсь этих эмоций, как огня? Боюсь привязаться, боюсь нуждаться, боюсь, что для меня мир может резко сузиться до размеров всего лишь одной девушки.       — Ты снова это сделаешь, да? — В ее глазах я вижу странные эмоции. Она тоже боится?       Я оставляю на ее губах осторожный, нежный поцелуй.       И когда, черт возьми, я уже успел так сильно привязаться к ней?       — У меня возникает ощущение… — она внимательно смотрит на меня, ожидая продолжение. Я набираюсь смелости. Этот зрительный непрерывающийся контакт сводит меня с ума. — Что с тобой у меня появляются слабости, которые могут быть использованы против меня. — Ее лицо не меняется, и я решаю завершить. — А для дьявола это непозволительная роскошь.       Я беру ее волосы и осторожно смахиваю их на спину. Я хочу любоваться на ту красоту, что она скрывает. Прижимаю ее к себе, захватывая в объятия. Я надеюсь, что мои слова не оттолкнут ее от меня.       Но вместо этого ее губы оказываются на моих. Я чувствую сладкий привкус перечной мяты на ее губах, и из меня тут же вырывается хриплый стон.       Я подталкиваю ее к берегу, ни на секунду не отрываясь от ее губ, шеи, груди. Уделяю внимание каждой восхитительной частичке тела. Она запускает руки в мою шевелюру и тянет к себе, снова проникает в мой рот языком. Яростно, хрипло, требовательно.       Я уверен, что она во мне нуждается не меньше меня. Это скрыть невозможно.       Как только мы оказываемся на твердой почве, я тут же наваливаюсь на нее всем телом. Втягиваю в рот каждый кусочек шеи, оставляя красные отпечатки моей больной зависимости к этой девушке.       Захватываю в руки ее грудь, тереблю замерзший в воде сосок и тут же провожу языком по ключице.       Она подтягивается ближе к берегу подо мной, уходит от меня, дразнит, соблазняет, исчезает прям подо мной, заставляет ползти за ней. Я тут же преодолеваю расстояние между нами и оказываюсь снова на ней, засасываю кожу шеи с яростью, со злостью, с пожаром.       Я хватаю ее запястья, чтобы она уже не смогла убегать от меня, и с силой сжимаю их своими руками. Наверное, я причиняю ей боль, но эта боль является обязательной при такой расплавляющей страсти.       Как только наши глаза встречаются, я тут же теряюсь в этом омуте черных глаз. Для меня это финиш одной части наших действий и начало других.       Расталкиваю ее ноги своими и оказываюсь между ними.       Целую ее и плавно, осторожно наполняю ее собой.       Невероятно, как для меня поменялся смысл слова «секс». Теперь это не простое удовлетворение потребностей, а целостное единение душ. Как будто только в этот момент я достигаю своего совершенства.       Странно, но таких ощущений я не достигал ни с одной из девушек — ни с самой элитной проституткой, ни даже с Джози, которую, как мне казалось, я любил…       Я смотрю в ее глаза, ощущаю прилив энергии и сил, дарующие мне ясное понимание, чего я избегаю.       Быть счастливым.       Я боюсь, что, обретя счастье, я его потеряю.       Ведь таковы законы.       Ничто не вечно.       Вечна только глубина этих черных глаз, в которых я буду тонуть снова и снова.       Я двигаюсь в ней, останавливаюсь, наслаждаюсь ощущением наполненности и снова теряюсь.       В чертогах разума.       В себе.       В ней.       Черт!       Как же я люблю ее!       Я невыносимо сильно люблю ее. И эта любовь раздражает меня больше всего в жизни. Дьявол не должен иметь слабых мест. Он не должен любить. Не должен быть слабым перед какой-то девушкой, которую он может уничтожить за секунду.       Я делаю движение, наполненное ярым желанием овладеть ею всей, от которого у Сагии вырывается такой стон, что по мне снова проносится волна обжигающего адреналина. Почему у меня возникает чувство, будто я получаю ее недостаточно? Мне нужно больше.       — Сагиа… — тихо шепчу ее имя, как свою личную молитву. Она распахивает глаза и тут же агрессивно прижимает меня ногами к себе.       Не нужно так делать, малыш, иначе меня надолго не хватит.       Хватаю ее руку, шарящую по моим мышцам и сцепливаю их вместе.       Тут она совершает такое движение, которое говорит мне о том, что она хочет занять главенствующую роль в наших играх. Но я сильным движением наших сцепленных рук отталкиваю ее назад.       Я хочу чувствовать свою власть над ней хотя бы сейчас. Это дает мне обманчивое ощущение контроля, которое мне так нужно.       Ускоряю темп, потому что сдерживаться уже невозможно. Не свожу глаз с Сагии. Мои медленные и плавные движения быстро переходят в грубые, жесткие, сильные. Властные.       Вперед выходят животные инстинкты, которым я не могу сказать нет.       Моя любовь к ней имеет привкус похоти и страсти, но такая любовь воспламеняет меня, причиняет боль, взывает к чувствам. С ней я чувствую, будто бы я жив. Словно я никогда не продавал свою душу и не становился слугой темных сил.       Последнее движение.       Сагиа выкрикивает мое имя. Ее ногти больно врезаются в мою спину, раздирая все к чертовой матери.       Я, лишенный всех своих сил, но обретший умиротворение, в очередной раз роняю голову ей на грудь. Это стало моим самым любимым местом. Лежа на груди, я чувствую, как сильно колотится ее сердце в груди. Я чувствую, как глубоко она дышит.       И чувствую ее любовь ко мне.       Вспотевшие тела тут же омывает очередная волна, накрывающая нас чуть ли не с головой.       — Я думала, что наш третий раз произойдет не раньше чем лет через десять… — отшучивается она все еще хриплым, изнеможденным голосом, пытаясь восстановить дыхание.       — А я надеюсь, что мы будем теперь заниматься этим намного чаще.       Смотрю на нее прямым, вызывающим взглядом, для пущего эффекта выжидающе выгибаю бровь вверх, хитро улыбаясь.       Она затаивает дыхание, глядя на меня, затем вся заливается румянцем и отводит смущенный взгляд в сторону.       Да ладно? Ты это серьезно, Сагиа? Ты лежишь абсолютно голая подо мной, мы только что занимались сексом в адской воде, а ты смущаешься от моих слов?       Женщины…       Я всего лишь смеюсь над ее реакцией, она в ответ игриво толкает меня и злится.       К слову, сумерки уже перешли в ночь и повсюду все громче и громче начинают раздаваться разговоры, крики, вопли и лаи собак, чьи хозяева уже вышли на улицу.       Ад просыпается.       — Нам лучше быстрее одеться, пока никто не заметил, как мы оскверняем святое место. — с этими словами я отлипаю от мягкого, влажного тела Сагии и выхожу из воды.       Она тут же подрывается вслед за мной.       — Ты сказал, это святое место? — в ее глазах испуг.       — А ты всерьез думаешь, что в аду могут быть святые места? — спрашиваю я, улыбаясь уголками глаз. Ее наивность забавна.       Я передаю ей ее одежду. Не свожу глаз с ее сочной фигуры — «песочные часы» — длинные стройные ноги, которые вызывают лишь одну фантазию — оказаться между ними, объемные бедра, тонкая талия и большая грудь с темными, аккуратными сосками, в которые так и хочется вонзить зубы. Внутри меня разливается знакомый пожар, но я его стараюсь игнорировать. И почему я просто не могу любоваться ее красотой?       Она быстро запрыгивает в штаны. А я тем временем продолжаю откровенно пялиться на голые сиськи. Вот она — мужская слабость в самом чистом виде. Спросите меня сейчас, какой сегодня день или год, и я вряд ли вам дам правильный ответ.       Она натягивает рубашку, и тут же бросает на меня недовольный, осуждающий взгляд.       Ну, неужели меня можно в чем-то винить?       Я делаю невозмутимый вид и сам наконец-таки быстро одеваюсь. Она продолжает укоризненно на меня смотреть.       О, боже, женщина! Я не буду чувствовать вину за то, что люблю твое тело не меньше, чем тебя.       — Идем? — говорю я, чем привожу ее в замешательство. Она думала, что я буду извиняться? За что? Я не извиняюсь даже за то, что убиваю неугодных мне людишек.       — Да… — она приближается. — А то мне становится страшновато от тех звуков, что я слышу повсюду.       Я хмыкаю и беру ее за руку. Я надеялся, что она сама возьмет меня за руку, но, очевидно, она решила этого не делать.       Мы снова выходим на главную улицу, и теперь она выглядит уже совсем иначе. В ночном образе со всеми уличными подсветками и фонарями это похоже на улицу перед Рождеством, но есть одно, но — по улицам бегают освобожденные от дневной охраны церберы с двумя, а то и тремя головами, и ходят чудовищные жители ада — демоны, черти, бесы, призраки, ифриты. И все они выглядят совсем не как люди. У многих демонов есть рога — это признак высшего класса, а у мелких чертей хвосты, рожки, да и к тому же они волосатые. Всё как в сказке.       — Вот черт! — Сагиа прибивается ко мне, как котенок, заблудившийся в огромном злобном мире.       — Ты бы при них так не ругалась… — смеюсь я, обхватывая ее в свои объятия. Она от шока прикрывает рот ладошкой и еще сильнее съеживается.       Мы продолжаем идти по улице, приближаясь к заветному царству, но с каждым разом это становится все труднее, так как все адские отродия пялятся на нас так, словно мы пришельцы. Хотя это так и есть, видимо.       Еще это усугубляется тем, что они меня никогда не видели в человеческом обличии. Да и не чувствуют своего господина через человеческий образ, поэтому, вероятно, хотят нас сожрать.       Сагиа съеживается еще меньше, когда очередной демон оскаливается и встает у нас на пути.       Это не может больше продолжаться.       Я толкаю демона в сторону и шиплю:       — Прочь, я сказал!       Но мой образ человека максимально сильно подавляет силу, которая у меня есть в арсенале дьявола.       — Почему они тебя не боятся? — вздрагивает Сагиа, когда я ускоряю шаг. Она видит мое беспокойство.       — Потому что я здесь не был в человеческом образе. — бубню я раздраженно. Я не привык быть слабым и беззащитным, особенно когда рядом есть девушка, которую нужно охранять.       — Ты выглядишь так же, как они? — Она сглатывает от страха, глядя на меня глазами испуганной лани.       Я пожимаю плечами. Молча отвечаю на ее очевидный вопрос своим сожалеющим взглядом.       Я бы не хотел видеть в ее глазах ужас, когда она увидит мое истинное лицо. До этого этапа в наших отношений, мне кажется, мы еще не дошли.       — Куда прешь? — говорит очередной демон, вставший у нас на пути. Голос у него будет похуже, чем в любом фильме ужасов.       — Куда надо. Брысь. — произношу я максимально озлобленно, обходя его стороной. Хотя сомневаюсь, что это произведет на него впечатление. Демоны — самые сильные живущие здесь монстры. По силе их переплюнут только дьяволы и, конечно же, архидьяволы.       На этот раз нам попался демон, которого, я надеялся, мы не встретим. У него на плече виднеется метка, которую я лично прожигал раскаленным огнем. Братство. Они служат мне, а значит, имеют привилегированную силу и мощь. Такая своеобразная охрана дьявола.       — Ты кто такой? — вырывается злобный голос из монстра, всего покрытого ранами и рытвинами — еще одна особенность демонов братства.       — Маршалл… — Сагиа отпрыгивает в ужасе от него и прячется за мою спину.       Даже не знаю, что хуже — то, что она со мной не чувствует себя в безопасности, или то, что она увидит после того, как я сброшу человеческий облик.       Черт, черт, черт! Почему я об этом не подумал, когда взял ее сюда?       Демон хватает меня за руку и сжимает ее до хруста костей. Я стараюсь не показывать того, что мне довольно-таки больно ради Сагии, которая вот-вот расплачется, но тут я замечаю блеснувшую злость в ее лице.       И что же ты задумала?       — Mores! — выкрикивает она, направляя руки в сторону демона. Из них, словно молния, вырывается огненный шар, пропитанный током. Эта жгучая смесь с яростью ударяет демона, и он тут же вскрикивает на всю улицу.       Теперь нам точно не дойти, так как жители территории будут защищать друг друга от чужаков, во что бы это им не стало. Они уже начинают собираться вокруг нас, с любопытством разглядывая обнаглевших инопланетных существ.       С меня довольно.       Другой демон с меткой братства выпрыгивает не пойми откуда и хватает Сагию.       Ну, естественно, черт возьми!       Если бы в аду не действовал закон, что силы у ведьм забираются у нее через насилие, то я мог бы еще передумать… Что ж.       Мгновенно силой воли выращиваю у себя огромные когти зверя, чтобы содрать человеческую кожу. До этого времени озлобленные адские отродия были готовы нас разодрать в клочья, но как только я вытащил свои когти, они замирают в испуге.       Сагиа, которую держит уже удивленный демон, смотрит на меня в испуге. Она не знает еще самого главного. В обличии дьявола я почти теряю связь со своим человеческим началом.       Последний раз взглянув на нее, я начинаю раздирать на себе красивую оболочку, в которую влюблена Сагиа.       Дьявол должен быть прекрасен на земле, чтобы соблазнять людей, подталкивать их на совершение смертных грехов. Он несомненно должен быть прекраснее и соблазнительнее любого ангела, чтобы не было лишних хлопот. Вот это моя внешность. В ней совсем нет внешних изъянов, а в купе с энергетикой и внутренней силой это делает меня лакомым кусочком для каждой, кто нужен мне.       Совсем другие правила действуют в подземном мире. Здесь мне не нужно никого соблазнять, но нужно держать в страхе местных жителей, чтобы они не свергли меня с правления. Хотя это и маловероятно.       Я останавливаюсь только тогда, когда обращение закончено.

POV Сагиа

      Демон, вцепившийся в меня с силой, тут же отпускает и ошарашенно пятится назад, когда видит, кто стоит перед ним. Я пока не могу этого сделать. Не могу. Мне страшно.       Я вижу, как чудища, выглядящие до ужаса отвратительно, пятятся в ужасе от того, кто стоит перед ними.       На улице наступает смертельная тишина, и даже собаки… точнее, церберы, лающие каждую секунду, замолкают в ожидании. Я так полагаю, они не глупее здешних существ, потому что собираются позади толпы и с интересом наблюдают за ситуацией. Они на нас не набрасывались, потому что, вроде как, единственные чувствуют дьявола по запаху. Получается, они даже умнее своих хозяев.       Затянувшаяся тишина действует мне на нервы, и я наконец делаю усилие над собой и поднимаю глаза.       Дыхание останавливается само собой, а глаза самопроизвольно начинают слезиться. Вот, черт! Я хочу кричать от страха! Мне хочется рвануть и бежать куда угодно, лишь бы не видеть того, что я вижу. Я еле удерживаю себя на месте и пытаюсь убедить себя, что все хорошо. Маршалл… точнее сказать, дьявол… смотрит мне в глаза. В его черных глазах, в которых нет даже белков, скрывается нечто ужасающее и жестокое. Такие же глаза были у Маршалла, когда мы занимались любовью после странного ритуала крови, смысла которого я до сих пор плохо понимаю. Но теперь это и близко не Маршалл. Он напоминает очертания человека, но все его тело имеет ярко-красный цвет. Он весь покрыт черными метками, напоминающие больше татуировки. Он стал чуть ли не в полтора раза больше своего человеческого обличия, отчего мне приходится смотреть на него смотреть снизу вверх, откинув голову слегка назад.       Что мне нужно делать? Разум мне во всю трубит, что нужно делать ноги, но я не думаю, что это хорошая идея. Хотя я полностью за.       — Вы все будете наказаны! — произносит дьявол, окидывая взглядом всех, кто здесь находится. — Все!       Я вздрагиваю от его гортанного, демонического голоса. По телу проносятся мурашки и подымают волосы дыбом. Я не могу оторвать от него взгляд.       — А ты! — Дьявол указывает пальцем… на меня? Кровь застывает в жилах от испуга, но тут я успеваю понять, что он обращается не ко мне, а к демону позади меня. — Отведи ее, — тут он указывает на меня и у меня внутри все снова обрывается. — В замок. И охраняй ее, пока я не приду. Не смей к ней прикасаться, иначе я вырву твою метку и сброшу тебя в пустошь.       Демон слабо кивает и бросает на меня взгляд, от которого меня начинает потряхивать. Не похоже, что он ко мне положительно настроен. Но чего я ожидала от этого места? Салюта и фейерверка в мою честь?       Он снова кидает на всех свирепый взгляд и исчезает прямо на глазах.       Теперь мне еще страшнее, когда я осталась с ними один на один. Послушаются ли они его?       — Идем, чего встала? — демон пихает меня локтем и разворачивается в направлении высоток.       — Тебе же сказали меня не трогать! — возмущаюсь я, но тут же замолкаю. Не понимаю, откуда у меня возникло столько храбрости.       Нет, я, конечно, убила одну демоницу, но это было не в аду, где, я смотрю, преимущество явно у них.       — Стой, я не успеваю за тобой! — я догоняю демона, который уже успел от меня удрать на приличное расстояние. Оборачиваюсь назад и вижу, как все расходятся. За все время никто из них не проронил ни слова, и я уже начала думать, что они не умеют говорить.       — Так кто такой? — пытаюсь завязать разговор с не слишком милым собеседником, но другого у меня нет, а в тишине я идти совсем не хочу.       — Какая тебе разница, ведьма? — его недружелюбный тон меня задевает.       — Тебе было велено меня охранять, ты не забыл? — рявкаю я на него в ответ. Он идет слишком быстро, поэтому мне периодически приходится его догонять.       Я успеваю взглянуть на метку, на которой стоит странный символ. Интересно, что это означает?       — И что? Ты ведьма, а значит, ты почти мертва. — выплевывает мне демон, злобно сверкая красными глазками.       — Я почти уверена, что Маршалл привел меня сюда не для того, чтобы убить… — заключаю я, думая о количестве убитых им ведьм. Он сам это говорил в Румынии. В голове снова звенит звоночек, напоминающий, что я влюблена не в мальчика-ангелочка.       — Как ты его назвала? — демон останавливается и удивленно пялится на меня с открытым от шока ртом. — Это его человеческое имя?       — Да-а-а… — медленно тяну я, с подозрением глядя на его удивленную звериную морду. Мне можно это рассказывать? — Я еще знаю демона, которого зовут Алекс. — я решаю похвастаться своими знаниями.       — Кто ты такая, черт возьми? — злобно шипит это чудовище. В мой обзор совершенно случайно попадают его рожки в волосах, которые, почему-то, вызывают во мне лишь смех.       — Я Сагиа Джоин, если ты знаешь обо мне. — выдаю я уверенным голосом.       Он изучает мое лицо, конечно же, не без презрения и глуповатой ухмылки.       — Ты — та самая последняя ведьма клана, которую он не смог убить? — выдает монстр, довольный тем, что его голова еще на что-то способна.       — Нет… Вообще-то, в моем роду еще есть две ведьмы… — начинаю я, но он тут же меня перебивает:       — Нет, ты осталась одна. Все ведьмы в твоем роду убиты… — закусывает губу в притворной задумчивости. — Если ты, конечно, та самая ведьма, которую наш господин искал сотни лет, перерывая все миры вверх дном.       Вероятно, это я, но я не уверена в этом на сто процентов.       — Ты должна быть копией его жены, которую он убил.       Теперь у меня сомнений нет.       Я замолкаю, потрясенная услышанным. Мне не хочется в это верить. Он же не мог убить свою дочь?       Закусываю губу до боли, чтобы не подать виду, что я готова разреветься. Отвлекаюсь на что угодно, чтобы отбить это ярое желание — нервно тереблю ворот от рубашки, хватаюсь за кончики волос, начинаю разглядывать местность, которая нас окружает.       Но демон помогает мне — он разворачивается и снова идет в сторону штаб-квартиры. Я пытаюсь не отставать, хотя ноги стали ватными и идти крайне тяжело.       — И когда же были убиты другие? — в груди начинает щемить, но я ведь не успокоюсь, пока не узнаю.       Сначала его мерзкая морда выражает возмущение, и я понимаю, что он считает, что не обязан отвечать на мои вопросы, но потом что-то заставляет его смягчиться.       — Не помню. Полгода назад, когда господин их отыскал… — он задумывается. — Где-то на Земле на другом материке… Европа, кажется.       — Румыния? — биение сердца учащается. Как он мог так поступить? Это ведь моя родня… Слезы снова напрашиваются вырваться, но я ими только вызову смех.       — Да, вроде бы она… — хмыкает демон, искривляясь в мерзкой ухмылке.       Мы продолжаем стремительно идти, пока не оказываемся перед самым высоким зданием, что мне приходилось видеть.       Я вытираю непрошеные слезинки, чтобы этот урод не смог их увидеть. Все еще не могу поверить в услышанное, хотя… Если отключить мои чувства…       О боже.       Маршалл ведь после нашей поездки в Румынию отключил чувства. Он вполне мог сделать все, что ему хотелось.       Теперь я почти уверена, что это правда.       Я осталась без поддержки.       Мы заходим в здание ослепительной красоты. По бокам парадной двери нас встречают демоны с теми же метками, что красуется и у моего сопровождающего. Они бросают на меня заинтересованные взгляды, пропитанные злобой и даже брезгливостью.       В здании все выглядит настолько богато и… человечно, что я сильно удивляюсь разнице между тем, что я видела в «деревушке» и здесь.       — Не ожидала? — хмыкает довольный демон, проходя вперед по коридору. Мы выходим в зал со старинной, каменной, но помпезной лестницей, имеющей разветвления по обе стороны зала. — Это покои господина. Днем они близко к выходу, но ночью они поднимаются в дальнюю башню на самый верх. — заканчивает он, почесывая свою голову с рожками. — Наверху его спальня. И я так полагаю.       Я разворачиваюсь в его сторону и выжидательно смотрю на него.       Что же ты полагаешь, чертов ты уродец?       — Если хозяин не убьет тебя, то сначала позабавится с тобой на славу.       Его прищуренные глазки тут же вспыхивают озабоченным огоньком, одаривая меня масляным, похотливым взглядом.       — Ты ведь горячая штучка. Уверен, что хозяин своего не упустил.       Боже, его взгляд настолько мерзкий, что я хочу блевать на него, чтобы он уже заткнулся.       — Эй, Грэйсон! — звенит сзади нас до боли знакомый голос.       Я разворачиваюсь и вижу перед собой Алекса.       Он не сводит с меня глаз и так улыбается, что я, прежде чем хорошенько подумать, взвизгиваю от счастья, что увидела хоть одно знакомое лицо и бросаюсь к нему в объятия.       — Оу… — Алекс удивленно обнимает меня в ответ и слегка хмурится. И тут я понимаю, почему.       Черт!       Обрываю наши дружеские объятия очень резко и тут же оскаливаюсь на него.       — Я на долю секунды подумала, что тебе можно доверять. — фыркаю я, глядя как он снова расплывается в улыбке.       — Значит, Мишель переживает, куда ты пропала, а ты в аду тусуешься. Класс. Так ей и передам. — Его голос звучит вежливо и весело. Так, словно он и правда хорошо ко мне относится. Но я же помню.       — Не надо ей ничего говорить. Пожалуйста. — смотрю на него волнующим, просящим взглядом, молясь, что он послушает меня. Я не хочу, чтобы она знала подробности, пока я ей сама все не расскажу.       — Только не говори, что ты знаком с этой ведьмой… — выговаривает удивленно демон, незаметно подошедший к нам. Я так полагаю, его зовут Грэйсон.       — Да, Грэйсон. — кивает удовлетворенно Алекс, глядя на меня как-то… странно. С восхищением. Я смотрю на него в ответ. — Это девушка нашего хозяина. И боюсь, что тебе тоже придется с ней ладить, потому что она будет править этим миром так же, как это делает наш хозяин.       Что?       — Что? — чуть ли не кричит рядом со мной демон, в ужасе озираясь на меня.       Я и сама замираю от шока.       — Этого не может быть! Должно было быть посвящение! — продолжает кричать демон, выплевывая слюни изо рта во все стороны.       — Оно уже было, да, Сейдж? — спрашивает уверенно Алекс, изгибая бровь в ожидании подтверждения своих слов. — В тебе ведь уже течет его кровь.