Вот так ты начинаешь войну

POV Маршалл

      Я с выражением особой злости стою позади этой группы полулюдишек, мило ведущих беседу о том, что Сагиа теперь стала правительницей ада, и смотрю так, будто прожигаю спины. Я бы мог и на самом деле прожечь, но я ведь не монстр какой-нибудь?       Наконец, Сагиа, ощущающая на своей коже болезненное покалывание, оборачивается в мою сторону и застывает. В ее глазах четко прочитывается желание закричать и убежать.       Она не может пока еще привыкнуть ко мне. И я ее за это не виню.       Алекс оборачивается в нашу сторону, лишь когда замечает взгляд Сагии.       — О, черт, Маршалл! — выкрикивает он, нервно крутя головой по сторонам. Он побаивается меня, но, видимо, недостаточно, раз смеет меня называть по имени, когда я в облике дьявола.       — Я же говорил, что нужно держать свой поганый рот на замке! — рявкаю я, бросая быстрые взгляды больше на пораженного и… озлобленного? Грэйсона.       Что с тобой не так, мужик? Подпекает, что тобой будет руководить какая-то мелкая ведьма?       Алекс начинает что-то бубнить, оправдываясь, но я его даже не слышу, потому что смотрю на Сагию. Ее прямой, уже без тени испуга, взгляд заставляет меня думать, что она узнала не только это. Ее брови нахмурены, а пухлые губки плотно сжаты в тонкую линию.       Что-то очень плохое.       — Что не так, Сагиа? — выдаю я повелительным голосом внутреннего демона, надеясь, что ее злость перекроет страх, но этого не происходит ни сейчас, ни через мгновение.       Она еще сильнее хмурится, а ее глаза сверкают откровенной злобой.       — Я еще раз спрашиваю у тебя, что не так! — повторяю я еще громче и злее.       — А ты как думаешь? — ее голос звучит тихо, но твердо.       Грэйсон пятится назад, глядя то на меня, то на Сагию. Алекс проделывает тоже самое.       Они ведь в курсе, что я обычно делаю с ведьмами, но это совсем не тот случай.       Я вихрем проношусь по залу, используя силу дьявола, и останавливаюсь рядом с этой маленькой упрямой ведьмочкой так близко, что я слышу биение ее сердца, а ее нервное, прерывистое дыхание щекочет мне грудь.       — Я не собираюсь играть с тобой в твои дурацкие игры. — произношу я нарочито медленно, выговаривая и делая паузу после каждого слова, подчеркивая свою откровенную власть.       Она чертовски зла, но успевает опустить беглый взгляд с моих глаз на губы, пока я выговариваю слова. Одергивает себя и тут же бесцеремонно смотрит в глаза, думая (или надеясь), что я ничего не заметил. Но я заметил.       — Ты убил их, черт возьми! — Она больше не может сдерживаться и начинает кричать на меня так, что это, наверняка, слышат на всех чертовых этажах. На ее лице застывает злость и обида. Глаза блестят от наступающих слез. — Я только начала тебе снова доверять, надеясь, что ты исправился, но… — затыкается, с брезгливостью глядя на меня, а слезы уже катятся ручьем по лицу. — Я ненавижу тебя, Маршалл. Снова.       Неблагодарная стерва!       Она должна быть мне благодарна за то, что я ей подарил целый мир!       Я смотрю в эти глаза, которые от наполняющейся ярости превратились из карих в черные, и не верю своим ушам. Когда она, черт возьми, успела меня возненавидеть, если только полчаса назад сгорала от страсти вместе со мной? Что за…?       Во мне вспыхивает желание ударить эту ведьму так сильно, чтобы из нее вышла вся дурь. Но вместо этого с силой сжимаю кулаки и закрываю глаза, чтобы не допустить этого.       Нет, так не пойдет.       — Mores! — кричит Сагиа, когда я на секунду отвлекаюсь на свои мысли.       Направляет в меня свои руки, но ничего не происходит. Она непонимающе смотрит то на руки, то на меня.       Я смотрю на Алекса, который уже забился в угол, предпочитая оставаться в тени, пока мы воюем, а Грэйсон уже успел куда-то, черт его возьми, слинять.       — Что? Что происходит? — заикаясь, она не может скрыть откровенную панику.       Я стою напротив нее, просто смотрю, как в ее идеальном личике сменяются эмоции одна за другой. На это можно смотреть бесконечно.       — Ничего не происходит, Сагиа. — решаю я, наконец, поговорить с ней, хотя я заведомо знаю, что разговоры с женщинами ни до чего хорошего не доводят. — Просто ты не можешь больше направлять свою силу в меня. Я связан с тобой так же, как и ты со мной. Мы — единое целое.       — Благодаря твоему гребаному ритуалу? — шипит Сагиа на меня, но отходит дальше. Теперь она передо мной абсолютно беззащитна. — Ты все чертовски круто подстроил, Маршалл, но я не хочу быть в этом мире. Он мне не нужен! И уж тем более не хочу быть твоей королевой, Маршалл! Мне это не нужно, черт возьми!       Ее крик заполняет каждую частичку огромного зала, отображаясь даже в звенящих от вибрации ее крика стекол.       С меня довольно. Я ведь тоже не резиновый, чтобы спокойно слушать весь этот бред, что она изливает.       — Ты действительно, мать твою, думаешь, что я доверил бы тебе правление адом? — выговариваю я пренебрежительно, делая акцент на слове «тебе».

POV Сагиа

      — Тогда для чего тебе это нужно? — уже намного тише говорю я, испугавшись его резко преобразившегося лица. Он и так выглядит не слишком приятно в дьявольском обличии, а тут еще и злость.       — Это нужно больше тебе, детка. — шепчет Маршалл, превратившись за секунду в человека. Обратный процесс выглядит намного лучше, чем когда он сдирал с себя кожу.       Мы продолжаем пялиться друг на друга, пока я первая не отвожу взгляд в сторону, где стоит Алекс. Он уткнулся в телефон и делает вид, что не обращает на нас внимания. Но почему? Правила?       — Я все это делал, черт возьми, чтобы спасти твою шкуру от полицейских, которые хотели посадить тебя за решетку. — Он начинает приближаться ко мне, злясь все сильнее и сильнее. Желваки скачут по его лицу ходуном, он сжимает губы, его глаза наливаются красным светом.       Я пячусь от него, не забывая по пути оборачиваться, чтобы не уронить здесь какую-либо антикварную адскую мебель.       — Маршалл… — подает неуверенный тихий голосок Алекс, жалостливо на меня глядя. Он сжимает в руках выключенный телефон и делает шаг в нашу сторону. Неуверенный такой шаг, готовый вот-вот дать заднюю.       — Молчать, Алекс! — рявкает Маршалл, пуская в Алекса воображаемые огни ярости. — Разве я позволял тебе открыть свой поганый рот?       Алекс вспыхивает, но замолкает. Он разворачивается и быстро исчезает в дверях, рядом с которыми находился.       — Я подставил себя, чтобы спасти твою чертову жизнь, — Маршалл переключает внимание на меня, возобновляя снова свое наступление на меня, которое ему пришлось приостановить, когда Алекс решил выступить на бис. Вот черт! — потому что это нанесет твоей репутации сильный удар. Ты не сможешь работать в приличной компании, не сможешь доучиться, даже если бы тебя потом выпустили. Ты не знаешь разве, как относятся к преступникам? — он фыркает, все еще продолжая идти на меня. Его лицо излучает ярость. Я сглатываю от ужаса, заметив на его шее вздувшуюся пульсирующую вену.       — Я мог их всех поубивать прям в зале суда, но не сделал этого, опять же! Из-за тебя, Сагиа, черт возьми! Неужели ты этого всего не заметила? — кричит он на меня, все еще медленно приближаясь ко мне.       Что будет, когда он настигнет меня?       Я не слишком жажду узнать ответ на этот вопрос, поэтому старательно обхожу диваны, столики, скульптуры, стараясь ничего не задевать и не ронять, но у Маршалла иная тактика — сносить все на своем пути, как танк. Он сбивает руками миниатюрную вазу, которая летит в сторону и вдребезги разбивается, как только касается пола, ногами ударяет по журнальному столику и отталкивает его в сторону.       — Что тебе до сих пор еще не ясно, Сагиа? — выплевывает Маршалл, отчеканивая каждое слово и продолжая разрушать все, что стоит у него на пути.       На мне наверняка уже нет и лица, потому что мне так страшно, что мои коленки то и дело прогибаются от нехватки силы. Я хочу убежать, но для этого мне нужно развернуться к нему спиной, а этого я делать не буду. Я ведь видела его скорость. А сейчас он еще и в бешенстве.       — Я не понимаю, как можно не ценить того, что я для тебя сделал, Сагиа.       Мы огибаем огромную гостиную и выходим в коридор. Я продолжаю пятиться назад, а Маршалл — на меня наступать. Мое тело покрывается мурашками. Запыхавшееся дыхание опаляет горло и легкие так больно, что я боюсь глубоко дышать.       — Я сидел в чертовой психушке из-за тебя, Сагиа, и каждый божий день продумывал план, по которому твоя жизнь не рухнет!       От этих слов меня залихорадило так, что я ахнула.       — Не смей даже говорить, что ты боишься за мою жизнь, после того, как всеми силами пытался уничтожить ее! — выкрикиваю я. Я мгновенно завожусь до предела, вспоминая, сколько гадостей сделал мне этот человек. Глубина моей ярости и ненависти к нему становится еще глубже.       — Я пытаюсь всеми силами исправить свою вину, ясно? — Маршалл не хочет сдаваться.       Я сворачиваю с коридора и поднимаюсь по лестнице, потому что других вариантов больше нет. Он продолжает преследовать меня, не отставая ни на шаг.       — Поэтому ты совершил этот ритуал? Чтобы дать мне возможность править им? Но я не хочу! — выдаю я, и он тут же преображается, меняется. На его лице выражение полной обреченности. Он делает глубокий вдох и замедляет свое наступление, опустив голову вниз. Я поднимаюсь по лестнице и замираю, глядя на него. Он выглядит как тигр, затаившийся всего лишь на миг, чтобы усыпить мою бдительность. Его вид вызывает во мне жгучее желание подбежать к нему, укрыть от печали и боли, заслонить от внешнего мира, но я стою на месте, с силой ухватившись за поручень, чтобы не воплотить желание в реальность. Он не заслужил этого.       — А это я сделал, потому что, Сагиа, тебе придется мне помочь, пока я буду за тебя расплачиваться. — говорит он, не поднимая на меня глаза.       — Почему?       Я не хочу и уж точно не смогу. Эти уродцы просто-напросто не захотят, чтобы ими командовала какая-то ведьма.       — Потому что как только я выйду из психушки, полиция повесит на меня маячок, чтобы следить за мной и контролировать каждый мой шаг. Любой уклон от разрешенной мне территории, и полиция тут как тут. — Он поднимает голову и смотрит в сторону, поморщившись. Кажется, ему это тоже все не нравится. — Я не смогу спускаться сюда. Я не смогу контролировать порядок. А знаешь, что бывает, когда ад остается без присмотра? Начинается захват территории. Пока я спасаю на Земле тебя, я думаю, что вправе требовать от тебя помощи взамен на свою.       Теперь его глаза упираются в меня. И я тут же теряюсь. Я многое хотела ему сказать, но его глаза цвета льда постоянно это делают со мной — отключают мой разум.       Мне придется править этими существами самой? Мне придется их контролировать и даже воевать с другими за территорию? О, боже.       — Я не уверена, что у меня есть столько сил… — неуверенно мнусь я под его острым взглядом.       Он ухмыляется и засовывает руки в карманы своих брюк. Я слежу за его руками, которые своей тяжестью обтягивают выпуклость на уровне ширинки. Поднимаюсь по его телу медленным испепеляющим взглядом и дохожу до глаз.       Черт!       Что я вытворяю?       — Они есть. — говорит Маршалл более тихим голосом и тут же откашливается. Он чувствует мои мысли? Нет, нет, нет. Никакого секса с этим чудовищем. Мне нельзя даже думать об этом. Нужно продолжать этот разговор. О чем он говорит? Я все забыла. О чем же? Кто они? Что есть?       — Я же говорил, что мы теперь единое целое. В твоем арсенале есть и моя сила. — Он будто читает мои мысли.       Я пытаюсь заставить себя не думать о фразе «единое целое», но не могу. От него это слышится так, будто он говорит мне о вечности с ним.       Можно ли прервать действия ритуала? Или мы связаны навечно?       — Я все равно не уверена, Маршалл, что смогу. Я…       Конечно же, я попытаюсь. Я сделаю все, что нужно, но я не верю в себя.       — Я тоже не был уверен, что не убью всех полицейских на суде. Но думал тогда о тебе. — он криво улыбается. Его улыбка выглядит настоящей и искренней. Он не врет.       Я ловлю себя на мысли, что я уже растаяла. Я влюбленно пялюсь на него, поедаю его взглядом, прощаю и забываю все плохое, что он совершает.       Я должна наказать его. Проучить.       — А я думала, что это ты… ну… — Я замолкаю, потому что передумываю говорить об этом.       — Что? — настойчиво спрашивает он, изгибая бровь. Я понимаю, что мне теперь не отвертеться.       — Ты убил Эстона, поэтому пытаешься загладить вину… — смотрю на него жалобным взглядом, боясь разозлить, но он лишь пожимает плечами в ответ.       — Я не мог этого сделать…       Слабый аргумент, Маршалл.       Я морщусь, вспоминая об Эстоне. Прошло так мало времени с того момента… Ну, вы поняли, с какого. Я все еще помню его добрейшую, милую улыбку и его огромнейшее желание, чтобы я была с ним.       — Часть меня всегда хотела, чтобы ты была счастлива, а другая часть меня видела тебя насквозь. — Он делает долгую паузу, протягивает ко мне руку и проводит своими пальцами по моей щеке, затем смещается к губам. Осторожно прикасается к моей нижней губе. Выдыхает. Я затаиваю дыхание, глядя на это все. — Я же видел все и чувствовал, Сагиа Джоин.       — И что же ты чувствовал? — шепчу я, находясь в опасной близости с его губами. Его пальцы осторожно заводят мой выбившийся локон волос за ухо. Его прикосновения вызывают во мне весь спектр эмоций, от которых мне тут же становится дурно.       — Твою любовь… Сагиа, черт. Ты ведь не разлюбишь меня, да? — Он выдыхает на меня, и я от наката чувств даже начинаю пошатываться, не удерживая равновесие. Но он успевает схватить меня за руки. Чертов дьявол! Продолжаю смотреть на него, вслушиваясь в каждое слово. Он сжимает мои руки в своих.       — Потому что что бы я не делал, ты всегда оказываешься рядом со мной.       Именно это меня и волнует, Маршалл!       — Я знаю, что не должна любить тебя. — шепчу я. Сердце сейчас вырвется из груди от томления, напряжения и моего внутреннего сопротивления. Я никогда не перестану винить себя за эти чувства.       — Но ты ведь упрямая, правда? Поэтому тебе не стоит бояться нашей связи после ритуала. — Он открывает дверь позади меня и подталкивает меня туда, наваливаясь своим пленительным телом на мое.       Я захожу внутрь и оказываюсь в огромной по размерам спальне, оформленной в темных страстных тонах. Дубовая высокая кровать в центре комнаты с красными шелковыми простынями прячется под тонкой тканью полупрозрачного балдахина. Справа от нее расположен уютный кирпичный камин, в котором тлеет слабый огонек, а перед камином на полу простирается пушистый белый ковер. Скорее всего, он чертовски мягкий. Я уже мечтаю на него лечь и смотреть на камин. Неподалеку от ковра расположились диваны с бархатной темно-красной обивкой и золотыми ручками и ножками.       Я чувствую, как его горячие пальцы сжимают мою талию. Маршалл становится сзади меня, опускает руки с талии на бедра и с силой впечатывает свои пальцы в чувствительную кожу. Я чувствую его хриплое дыхание шеей, в которую он уткнулся.       — Нет! — говорю я и вырываюсь из-под его сильной хватки. Он не успевает сообразить, что происходит, потому что его мозг уже затуманен вспышкой возбуждения.       — Что такое? — Его синие глаза стали еще темнее, когда он осознал, что я сопротивляюсь.       — Маршалл, ты убил моих родственников! — Он молчит. — И это были не только мои близкие. Это твоя дочь, Маршалл! — Я не знаю, для чего я это ему говорю.       — Сагиа, я не пушистый зверек, который после того, как его приручат, тут же станет домашним питомцем.       От обиды и шока я раскрываю рот, чтобы что-то сказать, но так ничего и не могу придумать. Это его сущность. Он прав. Но я ведь не смогу с этим мириться.       — Тебе лучше забыть об этом и жить дальше… — договаривает легко и непринужденно и направляется на меня с тем же вожделеющим, испепеляющим взглядом.       — Нет, Маршалл! — я пячусь назад. Он снова объявил на меня охоту. — Я не позволю тебе прикасаться ко мне без моего согласия! — выдавливаю слова из себя, понимая, что это может его только раззадорить.       — Ха! — Его лицо растягивается в широкой ухмылке и в этот миг он уже оказывается рядом со мной, хватает на руки и подбрасывает на кровать.       Внутри все воспламеняется, а низ живота ноет в сладком предвкушении. Я не могу поверить в то, что мое тело отказывается помогать мне.       — Маршалл, нет! — всхлипываю я, готовая разреветься от того, что я такая слабохарактерная.       Он делает вид, что не слышит меня. Отбрасывает в сторону обувь, снимает рубашку и штаны, и оставляет их на полу. Я морщусь, глядя на его идеальное тело так, словно оно излучает невидимый сверхъестественный свет.       В его глазах томится яркий огонь, и он направляется ко мне.       Я вздрагиваю от ужаса — он не собирается просить меня. Это заставляет меня слабо вскрикнуть и спрыгнуть с кровати. Но Маршалл уже стоит передо мной, хотя был секунду назад в другой стороне комнаты.       — Лежать, моя Королева. Вы не можете больше отказываться от меня. — Он толкает меня на кровать и хватая за ноги, стягивает кроссовки, а следом и штаны.       — Я не позволю! — кричу я уже на него во весь голос и сжимаю коленки. Пячусь, когда он запрыгивает на кровать.       — А я и не спрашиваю, малышка.       Он разжимает ноги и оказывается у меня между ног.       Я смотрю на его помутневшие глаза, вижу в них бурю эмоций, на долю секунды я осознаю, что я пропала. И в этот момент в дверь громко начинают тарабанить.       Слава небесам!       — Хозяин! Вы здесь? — шипит демонский голос за дверью, ни на секунду не прекращая стучать в дверь.       — Дьявол! — фыркает от злости Маршалл и слезает с меня. Он хватает в шкафу официальный костюм и оборачивается ко мне.       — В шкафу есть вещи… Надевай их и спускайся вниз. Я официально представлю тебя миру.

POV Маршалл

      Если бы ты знала, Сагиа, как я хочу тебя трахнуть здесь. На своей кровати.       Я сжимаю зубы так сильно, что раздается скрип, глядя, как Сагиа лежит на красных простынях полуголая с широко распахнутыми глазами и непонимающе хлопает ресницами, пытаясь прийти в себя.       — Все ясно?       Она слабо кивает, рассматривает с особым интересом, когда я стараюсь нацепить трусы, спрятав в них свой все еще воспаленно-возбужденный «инструмент». Я рычу от злости и беспомощности, стараясь успокоиться. Как бы я хотел сейчас послать весь мир к черту, но…       Натягиваю свой костюм-тройку синего цвета и смотрю сначала на себя в зеркало, затем на Сагию, которая начинает шевелиться, лежа на кровати.       Сагиа…       Вылетаю из комнаты прежде, чем мое желание отшлепать эту хорошенькую задницу возьмет верх над всем.       У дверей меня все еще ждет демон Саймон.       — Ты в курсе, что стоять возле комнаты Хозяина — это признак невоспитанности?       Прохожу мимо него, не успевая посмотреть на его реакцию. Но мне и не сильно хочется. Просто я чертовски зол, что меня прервали на самом интересном.       — Сэр, все прибыли и ждут Вас.       Я стремительно спускаюсь по лестнице, хотя мысленно я все еще в спальне. На ходу поправляю галстук. И чуть не врезаюсь в Алекса, вышедшего из-за поворота.       — Маршалл! — радостно выкрикивает, широко мне улыбаясь. — Как раз думал, куда вы ушли.       — В спальню. — прямо отвечаю я, нагло глядя ему в глаза.       — О… — Алекс замолкает. На его лице возникает странная эмоция, будто он ревнует.       Я еще мгновение жду, потому что у меня ощущение, что он хотел что-то сказать, но он молчит.       Ладно.       Выхожу на сцену и взглядом обегаю огромное количество подчиненных. Моя армия самая многочисленная, ведь я не для того переубивал всех ведьм и сломал пару королевств. Как теперь я могу это оставить ради спасения жизни одной-единственной ведьмы? Какой же я придурок…       Тут я вижу, как лица жителей меняются, и перевожу взгляд на вход, на который они все с удивлением пялятся.       Боже…       Сагиа замерла у входа на сцену в пышном огненно-красном платье. Корсет плотно обтягивает ее сочную фигурку, поднимая объемную грудь еще выше, а талию делает еще меньше.       Представляю, как я расшнуровываю ее корсет и невольно облизываюсь. Я уверен, что она из тех девушек, которые будут замечательно выглядеть даже в мешке.       — Дамы и господа! — прочищаю горло от внезапно возникшей хрипоты и с силой отворачиваюсь от нее, хотя мне хочется пялиться на ее вечно. — Прошу к вашему вниманию мою королеву. — Она подходит ко мне и с любопытством смотрит, как я произношу эти слова. — Моя богиня. — Сглатываю, пораженный в самое сердце ее красотой. Снова. — Моя возлюбленная. — Уголки ее губ дрогнут в слабой улыбке. Она грациозно, как подобает королеве, склоняет голову на бок. Ее глаза так блестят, что я вижу свое отражение. Я протягиваю ей руку и склоняю голову перед ней в знак моего глубочайшего уважения. Она склоняет голову в ответ и аккуратно вкладывает свою изящную ручку, обтянутую красным бархатом, в мою.       Мы подходим к краю сцены и склоняем головы. Жители ада начинают вскрикивать, аплодировать, выть, гавкать, издавать другие различные звуки, чтобы поприветствовать правящую династию.       Я понимаю одну единственную вещь — они все теперь будут ждать, чтобы династия, появившаяся на их глазах, начала расти.       А что, если этот ритуал был выполнен исключительно потому что я предусмотрительный сукин сын? И по окончании моего испытательного срока, она попросит освободить ее от этих обязанностей? Это ведь не так легко сделать.       С другой стороны, той, на которую я рассчитываю всей душой и телом, мне бы запретили проводить его, если бы нас связывали одни лишь корыстные цели. Черт, да ведь этот ритуал не сработает даже на тех, чья любовь невзаимная. Он строится сугубо на ответной любви, где сердца и так вместе, их только нужно связать узелком. Только так он работает. И промахов не бывает.       Я увожу свою королеву со сцены, крепко держа ее горячую руку и перебирая пальчики, которые кажутся мне миниатюрными. Для первого раза нашего поклона и представления более чем достаточно.       Но мне недостаточно ее.       Я уже мечтаю насладиться ею так сильно, будто буквально пару часов назад не делал этого. Это сводит с ума, затуманивает мой разум, но я уже ничего не могу с этим поделать.       — Ай! — восклицает Сагиа, когда мы покинули сцену и зашли в мою гостиную. Она вырывает свою руку и укоризненно смотрит на меня. Я не сразу понимаю в чем дело. — Ты мне делаешь больно. — говорит уже тише, подозрительно глядя на меня. Она догадывается, что в моих мыслях она уже кричит от наслаждения?       — Я сжал твою руку? — предполагаю я, когда вижу, что она растирает руку, которую я держал. Она слабо кивает, снова прищуривая свои черные глазки в поиске причины моего странного поведения. Ты, Сагиа, единственная моя причина, по которой я схожу с ума.       — Что с тобой? — она все же не находит ответа в своей голове.       — Я не знаю… — отвечаю правду и встряхиваю плечами по привычке. Мы все еще находимся в гостиной, и что-то мне подсказывает, что она не хочет идти со мной в спальню. Я глубоко вдыхаю и выдыхаю, чтобы успокоить бешеный пульс, взявшийся просто ниоткуда. Ну, какого черта со мной происходит?       Прохожу к барной стойке и наливаю себе в стакан виски, залпом осушаю все содержимое и поворачиваюсь к ней. Она изумленно смотрит на меня, раскрыв свой прелестный ротик. Мое воображение уже рисует страстные фантазии, связанные с этим самым восхитительным ртом… и губами. Закусываю губу, представляя, что она сейчас опускается на колени и… ммм…       — Маршалл!       Я вздрагиваю и открываю глаза.       Да твою мать!       — Мне каждую минуту, каждую секунду, каждое мгновение хочется иметь тебя так, чтобы у тебя из глаз посыпались звезды. — выдаю ей правду-матку. Пусть живет с этим знанием так же, как и я — с этим желанием.       Она какое-то время стоит, замерев и просто пялясь на меня так, словно я единорог. Я даже не знаю, понравилось ли ей то, что я сказал. Но учитывая то, что в последний раз она отбрыкивалась от меня, могу предположить, что ей это не нравится. Хотя… Конечно же, нравится. Она просто строит из себя правильную девочку.       Она разворачивается от меня в другую сторону и встает напротив зеркала, рассматривая себя в красном платье прошлых времен. Задумчиво проводит рукой по корсету, и тут я снова теряю последние капли рассудка. Хочу, чтобы это моя рука скользила по ее телу, обжигая своим прикосновением, разогревая ее кровь до кипения. Хочу, чтобы она задыхалась от одних моих прикосновений.       Стоп!       Стоп, твою мать!       — Черт! — кричу я от злости, запуская со всей силы пустой стакан в стену. Он разбивается вдребезги.       Сагиа подпрыгивает на месте от ужаса.       — Да что такое с тобой? — кричит она, наверняка, от того, что испугалась.       — Это не простое желание, Сагиа… — хриплю я, быстро приближаясь к ней. — Это навязчивое, настойчивое, дикое желание оказаться внутри тебя. Это как чертово наваждение! Я ничего не могу с этим сделать! — шиплю я от злости, подхожу к ней и тут же впечатываю ее в стену, прижимаясь к ней всем телом и захватывая ее губы в свой плен. Мой язык тут же проникает в ее рот. Хоть куда-то я сейчас проник. И на том спасибо. Сагиа, кажется, на миг сдается, ее охватывает та же волна безудержной страсти, затем она снова делает жалкие, слабые попытки оттолкнуть меня, но в тот же миг прижимается ко мне еще сильнее.       — Маршалл, Сагиа! — звучит вроде бы знакомый голос, вроде бы где-то поблизости. Мне кажется, как я прихожу в сознание после самого восхитительного сна, который мне снился. И как обычно это происходит — на меня накатывает очередная волна праведного гнева, когда я в очередной раз слышу свое имя, вытаскивающее меня в реальность. Я отрываюсь от Сагии, смотрю на ее истерзанные мною губы, красную, покусанную шею, и во мне снова зарождается звериное чувство. Я нехотя поворачиваюсь в сторону и только сейчас замечаю Алекса. Он оперся на стену и с любопытством разглядывает нас. Но когда видит мой свирепый взгляд, его выражение лица тут же меняется и он привстает.       — Маршалл, вам пора возвращаться. Срочно. Вас уже обыскались в психиатрической клинике. Будут проблемы, если вы не появитесь там.       Что ж. Видимо, нам не суждено снова раствориться друг в друге.       Я вздыхаю от напряга. Мне чрезвычайно тесно в штанах от постоянного возбуждения. Интересно, у меня ничего не отвалится, если я не буду трахаться каждые пять минут, когда мне будет этого хотеться? И с чего бы я превратился в озабоченного подростка?       — С нами пойдешь? — спрашиваю у него, пока Сагиа растирает свои вспухшие от поцелуев губы (я вижу это боковым зрением).       Малыш, пожалуйста. Не заставляй меня переходить к тяжелой артиллерии.       — Пойду. Притворюсь врачом. Скажу, что был все время с вами. Я все разрулю, как и всегда. — Пожимает плечами в знак своей восхитительности.       — Спасибо. — впервые говорю я, чем удивляю их обоих. Решаю, что переборщил, но уже поздно метаться.       Мы быстро поднимаемся в спальню и надеваем наши «психкостюмы», чтобы не вызывать подозрений. Я пару тысяч раз бросаю вызывающие взгляды на знойную красотку, от которой у меня рвутся уже штаны, но она лишь виновато улыбается в ответ, объясняясь тем, что мы опаздываем.       Когда мы готовы, я поднимаю ее наверх, на Землю, не забывая при этом учить ее саму, как это работает.       Когда мы втроем оказываемся в моей комнате психопата, мы пару минут тупо пялимся на двери, обдумывая план до мельчайших подробностей, чтобы не было казусов.       — Терпи, Маршалл. Так будет теперь всегда. — как бы между делом говорит Алекс, когда видит, как я взглядом голодного самца провожаю Сагию до двери в комнату, где я ее пытал. Все это время я откровенно пялюсь на ее фигурку, скромно обтянутую в белую хлопковую одежду.       Раньше я соблазнялся, когда она была голой, а сейчас рвет крышу даже от ее обычной одежды.       Так о чем этот засранец бормочет?       Жду, чтобы он объяснил свои слова, но, кажется, он не собирается этого делать и стоит, как и я, в ожидании непонятно чего.       Я быстро взрываюсь от злости и полного нежелания ждать.       — Ты собираешься закончить то, что начал? — метаю в него молнии, но он лишь хмурится в ответ и пожимает своими худощавыми плечами.       — А я думал, ты в курсе. Это же ты совершил ритуал, на который никто не решался уже лет сто.       — В курсе чего? — Я чувствую, как к моему лицу приливает кровь, хотя внешне я изо всех сил стараюсь скрыть накатившую меня ярость.       — Ну… последствий. — Алекс жмется так, словно я предлагаю ему отношения без обязательств.       — Каких, Алекс, твою мать? — Еще секунда, всего лишь гребаная секунда, и я оторву ему бошку. Это невозможно терпеть. — Да что с тобой в самом деле? — не выдерживаю я.       — Да остынь, приятель. — Алекс нервно озирается по сторонам, хотя очевидно, что в комнате мы одни. — Этот ритуал направлен, в первую очередь, на заключение союза, скрепленного темной силой. Теперь темные силы будут требовать от вас наследника престола. По легенде — только дети, рожденные от этих ритуалов могут завоевать все территории ада и стать архидьяволами. Это по истине самые сильные существа.       Я в шоке. Моментально отшатываюсь от Алекса, ощущая его предателем. Хотя причем здесь он, черт возьми? Это я, будучи предусмотрительным кретином, не смог даже изучить все аспекты того, на что я, мать вашу, подписался.       — Какие к черту наследники? — шиплю я в негодовании так тихо, чтобы этого не услышала Сагиа в другой комнате.       Переминаюсь с ноги на ногу, чувствую, как немеют конечности от ужаса. Голова трещит от напряжения.       Не то чтобы я не любил детей, но дети ада — это совсем другое дело. Они могут уничтожить сам ад, и рождаются исключительными уродами.       — По идее, детей у нас не может быть, но ритуал как раз тот единственный способ… — Алекс закусывает губу, глядя на мое ошарашенное состояние. — Ты уже трахал ее после обряда?       Я молчу. Сверлю его испепеляющим ледяным взглядом. На самом деле внутри все клокочет, кровь застывает в венах от мороза, сковывающего все тело. Я сжимаю кулаки и тут же разжимаю. Сжимаю с новой силой, разжимаю. Дыши, черт тебя возьми.       В это время дверь открывается, и в ней появляется прекрасное существо с шоколадными локонами, спадающими на плечи, длинными черными ресницами и карими глазами. Ее щеки тут же наливаются пунцовой краской, когда наши взгляды встречаются. Я пытаюсь получить от зрительного контакта разрядку, но получается все в точности наоборот.       — Подожди-ка… — задумчиво произношу я, и вижу как они двое напрягаются, не понимая, кому я это говорю. — Если меня по-прежнему чрезвычайно сильно влечет к ней, значит ли это, что миссия еще не выполнена?       Эта мысль влетает в мою голову чисто случайно, но я почти уверен, что она верная. Страсти несомненно поутихнут, когда Сагиа забеременеет, ведь темные силы будут беречь ребенка от любого посягательства на его спокойствие.       — Я думаю, что в этом есть правда. — кивает воодушевленный Алекс. Мы оба смотрим на Сагию, которая застывает, слушая наш диалог. Мое лицо растягивается в счастливой ухмылке до тех пор, пока я не осознаю, что теперь для нас противопоказано то, что больше всего хочется.       — В чем есть правда? — спрашивает Сагиа, сложа руки крест-накрест.       Ей не стоит знать правду.       — В том, что ты еще не беременна. — говорит гребаный, черт его побрал, Алекс своим болтливым чертовым ртом.       А я на долю секунды, нет, даже на миг секунды, представляю ее, носящей под сердцем моего ребенка. Нашего ребенка. Поглаживающей огромный живот и ожидающей его появления на свет.       Это действие ритуала или я и в самом деле об этом думаю?       — Еще? — вскрикивает Сагиа в ужасе.       Я смотрю, кое-кто тоже не готов стать мамочкой для исчадия ада, в прямом смысле этого слова.       — Эй! Хватит трепаться. — прерываю всех. — За дело. Хорошо?       Мы обмениваемся с Сагией многозначительными переглядками, действующими на меня, как наркотик. Внизу живота болезненно заныло в предвкушении прочувствовать ее всю. Я знаю, что долгое ограничение действует губительно для мужчины, особенно, когда объект вожделения постоянно мелькает рядом, но что мне теперь делать с этим всем? Вспомнить себя в 13 лет и начать заниматься ручной работой? И почему мне хочется кричать во всю глотку, что я сильно прокололся с этим ритуалом?       Алекс и Сагиа выходят из комнаты, оставляя меня одного. Я слышу краем уха, как она просит его объяснить, что значат его слова. Даже интересно, как она будет себя вести, когда и хочется, и нельзя.       Я остаюсь один в комнате.       Таков наш план.       Мы должны вернуть все так, как было до разборок с полицией. А также нужно найти убийцу Эстона и вырвать ему селезенку за то, что доставил столько неприятностей.

***

Спустя месяц

      — Мистер Гэмпси, подтверждаете ли Вы, что во время объявления мистера Мэттерса сбежавшим он находился у Вас на приеме?       — Подтверждаю.       — Тогда почему никто об этом не был оповещен?       — Боюсь, что медсестра забыла вбить время нашей консультации в компьютер. День и дата посещения записана в моем личном журнале.       — С какой целью Вы проводили данную консультацию?       — Я лично диагностирую пациентов на выявление или отсутствие психических паталогий.       — Каковы результаты Мистера Маршалла Мэттерса?       — Он является абсолютно здоровым человеком. Соответствующие документы находятся в его закрытом деле.       — Спасибо, мистер Гэмпси. На этом все.