Вот так ты начинаешь войну

POV Маршалл

      Я выхожу из колледжа и угрюмо осматриваю опустевшую парковку. Неудовлетворенное желание убивать плавно сменилось на желание выяснять отношения.       С каких пор Сагиа считает, что имеет право диктовать, как мне себя вести? Как же так вышло, что у нее в руках оказался рычаг моего управления?       Тошнота подкатывает к горлу, и я наконец срываюсь со своего места. Сажусь в свой новенький мерседес, и мне в нос тут же ударяет запах нового салона. Я решаю, что сейчас самое время, чтобы расставить все по своим местам, поэтому завожу машину и выезжаю на дорогу. На улице уже давно стемнело, но мне это не мешает на всех парах мчаться к Сагии домой. Она сейчас точно дома, потому что впереди два выходных.       Каких-то двадцать минут и я уже, скрипя покрышками, заворачиваю на ее улицу родного города. Здесь все началось. В школе мы впервые заговорили, считай, что официально познакомились, но здесь было нечто большее.       Я останавливаю машину напротив ее дома. Призраки прошлого окутывают меня, с головой погружая в воспоминания. Та вечеринка у нее дома, когда я совсем не хотел, чтобы она меня видела. Наша встреча, которая слишком многое расставила по местам. После того как от ее прикосновения ко мне по моим венам пробежался электрический заряд, я многое для себя понял.       Я был с ней еще раньше, тогда, на вечеринке в лесу, когда не удержался и закинул ее на машину, подминая под себя. Но тогда я ушел. Я стер ее воспоминания и твердо решил отпустить. Я был уверен, что сделаю это.       Но на эту вечеринку в доме я вернулся снова, готовый пожертвовать абсолютно всем, что у меня было, чтобы узнать ее. Я, черт возьми, уже тогда знал, что не отпущу ее. Я пришел туда только потому что не смог выбросить ее из головы. До этого я даже не имел понятия, что для меня достаточно всего одного мгновения, одного поцелуя, одного взгляда в ее глаза, одного прикосновения, чтобы все понять и осознать.       Закрываю глаза, чтобы выбросить из головы все, что может превратить меня в жалкого слюнтяя и захожу в дом, дверь которого оказалась открыта. Слышу звонкий, раскатистый смех и иду на него в зал. Окидываю взглядом сначала огромную гостиную, затем Сагию и Сиджея, щебечущих о чем-то, как милая сладкая парочка. Сагиа сидит на диване в том же платье и узорчатых чулках, а Сиджей вальяжно разлегся на кресле и не сводит с нее глаз.       — Я вам не помешал? — тут же рявкаю я, потому что спокойно разговаривать у меня редко когда выходит.       Сагиа удивленно на меня пялится, теряя на какое-то время дар речи.       — Маршалл… ты приехал? — выдает она какую-то несусветную чушь.       Я закатываю глаза и фыркаю. Плюхаюсь на диван рядом с ней и тут же кладу руку на ее ногу, бросаю озлобленный взгляд на Сиджея и, ей богу, я вижу в его глазах слабо мелькающий огонек вспыхнувшей ревности.       — Не можешь свалить нахрен на пару минут, пока у нас личный разговор? — говорю медленно, сдерживаюсь, чтобы не кинуться на этого урода, подбивающего клинья к моей девушке, пока меня нет рядом.       — Не знал, что вы помирились. — бросает странный взгляд на Сагию и поднимается с кресла.       — Тебя это не касается. — выговариваю я, рисуя в воображении красивые картинки его размазанных по стенам мозгов.       — Еще как касается. — хмыкает он и собирается уходить, как я тут же вскакиваю перед ним, преграждая ему путь.       Бросаю вызов, бурля в нем дыры глазами. Сагиа подпрыгивает следом за мной и хватает меня за руку.       — Маршалл, нет!       Я, блять, собака что ли? Может она мне еще «фу» скажет?       Отбрасываю ее руку от себя и замечаю, как ее брови поползли вверх. Она морщит носик, надувает губы и фыркает.       — Что с тобой?       — А с тобой? — задаю встречный вопрос, притворяясь евреем. На глупые вопросы отвечаю такими же глупыми вопросами.       — Сиджей! — с лестницы второго этажа свешивается ее мать и тут же взвизгивает и расплывается в улыбке, замечая меня. — Маршалл, я рада тебя видеть!       — Я тоже. — судорожно натягиваю на лицо фальшивую улыбку и подмигиваю этой старой кашелке. Надеюсь, Сиджей выдалбливает из ее обвислого тела все дерьмо.       — Вы посидите пока внизу, я спущусь и мы устроим семейный ужин. Договорились?       Она выглядит даже подозрительно счастливой, что наводит меня на мысль, что Сиджей здесь не только для того, чтобы подкатывать к Джоин.       Сагиа кивает за нас обоих, потому что я забываю это сделать.       И эта старая карга снова зовет своего молодого… кхм… парня, так сказать. Не то чтобы она сильно старая. Вполне хорошо выглядит, даже слишком, я бы сказал, для ее возраста. Но когда я представляю, как Сиджей пыжится над ней, чтобы ублажить ее, у меня тут же вырисовываются страшные картинки, от которых к горлу подступает тошнота.       Как только Сиджей исчезает с мамашей, я встаю с дивана и направляюсь на кухню. Горло пересохло от злости. Нужно срочно что-то в него залить. Шарю по полкам, пока не нахожу домашний бар со всей выпивкой. То, что нужно. Открываю бутылку и наливаю в стакан. Боковым зрением вижу, что Сагиа внимательно наблюдает за мной, стоя у дверей кухни и сложив руки крест накрест. Жест, означающий, что меня сейчас снова начнут осуждать.       — Что с тобой творится?       Меня бесит даже ее хладнокровный тон грозной мамашки.       — Я пришел поговорить с тобой, а ты здесь хихикаешь с человеком, который мечтает тебя затащить в постель. Что же это со мной? — взрываюсь я, заливая в горло обжигающую жидкость.       — Ты стал много выпивать и принимать наркотики. — снова гребаный осуждающий тон. Запихни его себе в задницу, Сагиа.       — С каких пор ты контролируешь меня? — не выдерживаю я. Прохожу мимо нее с полным стаканом бурбона и прыгаю на диван в гостиной. Она идет за мной и останавливается на безопасном от меня расстоянии.       — Мы вместе? — теперь в ее голосе я не улавливаю раздражающих меня ноток. Я вливаю в себя полстакана алкоголя, глядя куда-то в сторону. Она морщится, но покорно ждет.       — А утром мы что делали? — продолжаю играть в игру под названием «отвечать вопросом на вопрос».       — Перед тем как трахнуть меня ты сказал, что забыл попрощаться, если ты не забыл.       Вот черт. У меня эта фраза совсем вылетела из головы. На самом деле утром я отчаянно захотел с ней помириться, но наш неудавшийся разговор разрушил все мои планы по бурному примирению. Поэтому я заменил его на бурное прощание.       Она садится напротив меня и заминает ноги под себя, оголяя небольшую часть узорчатого чулка. Я скольжу взглядом ровно так, как бы я хотел к ней прикасаться. По гладким ногам вверх к округлым бедрам, ныряя под платье, поглаживая внутреннюю сторону бедер и прикасаясь к тонкому кружеву.       Закусываю губу, глядя на нее. Она ловит мой томный взгляд, и ее щеки мгновенно розовеют.       — Но в кабинете чуть позже ты тонко намекнула, что мы вместе. — наконец-то, ловлю хоть одну адекватную мысль.       — Я наверняка не знала…       Приплыли, товарищи!       Эта сучка манипулирует мною, вертит так, как хочет. Использует слова, наверняка не зная, правдивы они или нет.       — То есть, ты пошла ва-банк? — в моем тоне чувствуется привкус осуждения, но ее это, похоже, не заботит.       Она утвердительно кивает, взбивая свои шоколадные локоны руками. Из меня вырывается злобный рык, граничащий с отчаянием.       Я подскакиваю с дивана и буквально с пеной у рта выкрикиваю:       — Когда ты стала такой психованной стервой?       Она в считанные секунды подрывается с дивана и оказывается возле моего лица, выплевывая мне слова:       — Когда ты растоптал во мне все хорошее, Маршалл!       Замираю, в упор глядя в яростные черные глаза. Я уже хочу послать ее к черту, но в голове крутятся еще нерешенные вопросы.       — Тебя не тошнит от самой себя, когда ты флиртуешь с мамкиным парнишей, который не прочь вам обеим засадить?       Я кинул в нее бомбу замедленного действия.       Она выглядит настолько ошарашенной, словно на нее сейчас вылили ведро ледяной воды.       Прекрасно.       — С чего ты взял, что я флиртую с ним? — фыркает и отходит подальше от меня. — Мы просто общались! — парирует она.       От меня не укрывается тот факт, что из всего утверждения она выбрала только то, что касается флирта. Значит, она в курсе, что он к ней клеится.       — Ага, еще скажи, что преподаватель просто тебе дружелюбно строил глазки.       Воображение работает против меня, подливая масла в огонь откровенными картинками того, как этот осел Райт корявыми ручонками исследует ее тело. Или же Сиджей со своей голливудской улыбкой зажимает ее у стены.       Чтоб его…       — Твою мать, Сагиа! — кричу на нее в бешенстве. Последняя капля моего контроля превратилась в пыль. — Ты не понимаешь, что это все выглядит так, словно ты всех их защищаешь.       Я готов рвать на себе волосы и кричать еще громче.       — Да, Маршалл! Я защищаю их всех от тебя — человека, который может убить за любой косяк!       — С меня довольно… — шепчу я спустя минуты раздумий и направляюсь к выходу. Я для нее опаснее, чем все эти олени? — Можешь трахаться с кем угодно, Сейдж. Никто тебя держать не будет. Даже можешь раздвинуть ноги для него. — киваю в сторону спускающегося по лестнице Сиджея. Даже думать не хочу о том, что при этих словах на его лице сверкнула победная ухмылка. Вылетаю и со всей дури хлопаю дверью.       С меня и правда довольно. Я не могу больше.

POV Сагиа

      Я пялюсь ему вслед, стараясь ухватиться за призрак, совсем недавно вылетевший из дома. Что значит его «с меня довольно?».       Чего довольно? Отношений?       Я просто в шоке с того, как мы не можем услышать друг друга.       — Все хорошо?       Я вздрагиваю, напрочь забывая, что я в этом доме не одна. Нашу ссору едва ли не услышали на всей улице.       — Да… — хватаюсь за голову, которая внезапно стала свинцовой. Боль истошно пульсирует в висках. Меня мутит и к горлу подкатывает тошнота. — Наверное, нет…       Я чувствую дрожь в коленках и уже начинаю падать на пол, но сильные руки подхватывают меня в тот момент, когда я уже приготовилась к удару.       — Эй! — Сиджей поднимает меня на руки и притягивает к себе. — Все будет хорошо. — шепчет он, легонько перекладывая меня на диван.       — Нет! Пожалуйста…       Я отчаянно качаю головой. Не хочу, чтобы спустилась мать и начала мне сочувствующе улыбаться.       — Отнеси меня в комнату, пожалуйста. Мне стало слишком хреново. — всхлипываю, вытирая с лица слезы и растекшуюся тушь, что режет глаза. Ну и когда я успела расплакаться?       Я пытаюсь встать сама, но слабость парализовала все мое тело. Сиджей улыбается и снова с легкостью поднимает меня на руки.       — Поверь, мне не сложно.       Я не совсем понимаю, когда он выпускает меня из объятий и кладет на кровать, потому что я отрубилась примерно на середине нашего пути к моей комнате. Ушел ли он сразу из моей комнаты? Не могу сказать наверняка, но какая-то малюсенькая часть меня думает, что он задержался в моей комнате чуть больше, чем это требуется от парня моей мамы. Я окончательно проваливаюсь в глубокий сон, в котором оказываюсь на берегу красивейшего пляжа. Здесь вода кажется намного теплее, а звезды и луна на небе намного ярче и больше. Маршалл с растрепанными волосами и в мокрой одежде, абсолютно счастливый, бежит ко мне и заключает меня в объятия.       Мне кажется, что я попала в сон, который однажды уже видела. Правда сейчас в нем есть одно большое различие.       Проснувшись уже утром, я еще долго лежала в кровати и думала о наших конфликтах с Маршаллом. Как же нам помириться, если мы все ситуации видим под разным углом?       Так я и провалялась в кровати добрую половину дня, не желая шевелиться или хотя бы вылазить из моей большой уютной кровати, пока внизу не хлопнула входная дверь. Кто-то пришел домой. И этот кто-то поднимается по лестнице и стучится в мою комнату.       — Входите… — тихо говорю я, и дверь неспешно открывается. Я ожидаю, что в ней появится мама, но это не она.       — Привет, малышка… — улыбается Сиджей и осторожно проходит в комнату, с любопытством осматривая ее.       Я хмурюсь от этого слова, которым он не имеет права меня называть, но ничего не говорю. Слежу за его глазами, бегающими по всей комнате.       — Здесь нет ни одной твоей фотографии… — грустно произносит Сиджей, когда замечает, что я на него смотрю.       — Я все забрала к себе в колледж. — про себя думаю, зачем ему мои фотографии.       — Жаль, хотел бы посмотреть на эту маленькую крошку. — подмигивает мне, а я снова хмурюсь. Может быть, Маршалл в чем-то был прав.       — Ты как себя чувствуешь? — он наконец замечает мое настроение.       — Сойдет… — сонно отвечаю я, подтягиваясь в кровати. — Надо бы вставать… — тонко намекаю, что ему нужно свалить из моей комнаты.       — Да, надо, соня. — дразнит Сиджей и снова ослепительно улыбается. — Я твои вещи оставил на кресле. — кивает на кресло у стены.       Что?       Вспыхиваю в ту же секунду и одергиваю одеяло. Я в одном нижнем белье. Он снял все.       Представляю, как он снимал чулки и отстегивал подвязки, и в горле зарождается желание выблевать то, что я сейчас представила в голове. Пока я пытаюсь придумать, что мне ему сказать, он ухмыляется, глядя как на моем лице отображается полнейшее смятение.       — Извини, я долго думал, что с тобой делать, но в верхней одежде не эстетично лежать в кровати.       — Ага… — киваю я, а сама думаю лишь о том, что он еще мог сделать, пока я мирно спала и ничего не подозревала. Как минимум он меня всю облапал, пока снимал с меня одежду.       И что мне с этим делать?       — Ты пока вставай, а я приготовлю нам покушать. Окей? — Сиджей легкой уверенной походкой проходит мимо меня и останавливается у двери. — Не опаздывай. — Исчезает.       Вот черт! Боже! Нет!       Колочу кулаками по подушкам, психуя из-за того, что я такая идиотка. Да я даже не могу сказать наверняка, что этот урод не изнасиловал меня. Как мне это узнать? Подойти к нему и сказать: «Сиджей, извини, конечно, но ты не можешь сказать, трахал ли ты меня вчера ночью, пока я была в отключке? Просто для меня это важно, а у тебя, может быть, это из головы вылетело».       Так?       Со злостью запускаю подушку в стену.       Остается надеяться, что моя маман позаботилась о том, чтобы он всю ночь был занят. Где, кстати, она?       Выскальзываю из кровати и набрасываю на себя халат. Бросаю взгляд на аккуратно сложенные вещи. Чертов психопат. Вылетаю из комнаты и молниеносно спускаюсь вниз.       Из кухни доносится звук включенного телевизора и невероятно пленительный запах омлета с зеленью.       Боже. Пока я не поймала этот запах вкусно пахнущей еды, я и подумать не могла, какая я голодная. Живот с воодушевлением пробурчал в надежде, что я услышу его молитвы.       Что ж…       Захожу на кухню и моему обзору предстает картина, как спортивный мужчина, весь такой брутальный, стоит в женском фартуке возле плиты и напевает какую-то попсовую музыку, параллельно закидывая в сковородку зелень.       Такая картина больно отозвалась во мне воспоминанием о том, как точно также, на этой кухне, в этом фартуке стоял наш отец и хлопотал нам всем завтрак «победителя» (именно так он называл банановые оладьи, апельсиновый фреш, омлет и свежие овощи).       Я громко вздыхаю, и Сиджей тут же с испугом оборачивается в мою сторону.       — О, ты уже здесь! Отлично! Садись. — приказывает он, и я послушно запрыгиваю на высокий барный стул.       — Слушай. — я не знаю, как мне начать, поэтому нервно ерзаю на стуле. — Сегодня ночью…       Он хмурится. Его серые глаза бегают по моему лицу в поисках ответа.       — Что сегодня ночью? — кладет рядом со мной тарелку с красиво оформленной едой, затем кладет себе такую же и садится напротив меня. — Так что?       — Ты раздевал меня и… — меня бросает в жар и я с трудом дышу.       — Ну-у-у… — тянет Сиджей, начиная понимать к чему я клоню. — Меня не возбуждают трупы. — хмыкает он и подносит ко рту вилку. — Я больше предпочитаю, чтобы девушки меня сами просили.       — Мм… — мычу я, спокойно выдохнув. Кажется, что он говорит правду. — Спасибо.       Он удивленно моргает, а затем откашливается.       — Обычно мне говорят спасибо за противоположное.       Быстро закидываю в себя еду, чтобы долго с ним здесь не разглагольствовать.       — Где мама?       Он дожевывает и небрежно отвечает:       — На работе.       — Она вышла на работу? — я чуть не давлюсь последним куском омлета. С чего бы ей идти на работу? Она в жизни этого не делала.       — Угу… — кивает Сиджей с полным ртом еды. — Ваш отец не оставил ей ничего, кроме дома и машины. Так что ей пришлось выйти на работу.       — А почему она не берет деньги у тебя?       — Потому что у меня их нет. — он пожимает плечами и ухмылка с его лица сползает. — Я сейчас собираюсь свое дело открывать… — делает глоток кофе. — Накопил кое-какую сумму, поэтому вложу деньги в бизнес, если закрутится, то я вылезу из дыры, где мне платят копейки.       Я рассеянно киваю и утыкаюсь в телевизор. Представить себе не могу, что значит жить постоянно в недостатке.       — А где твоя семья? — мои логические умозаключения привели меня к тому, что семья всегда должна тебе помогать.       Он хмурится, будто для него это слово означает что-то ужасное.       — Мама погибла, когда мне было пятнадцать лет, а отца я в жизни не видел.       Мне неловко.       — Извини… — лепечу я. — Братьев или сестер нет?       — Вообще-то есть старший брат… — чувствую его пристальный взгляд на себе. — Мы с ним давно не общались.       Наш разговор прерывает яростный стук во входную дверь. Так тарабанить может только очень нетерпеливый человек, и у меня на примете есть один.       Подрываюсь с места вместе с Сиджеем. Я удивленно смиряю его взглядом, спрашивающим, хочет ли он остаться в живых или нет. Но у меня складывается впечатление, что он либо хочет, чтобы Маршалл накинулся на него, либо же он просто не боится его.       — Сиди! — рявкаю я ему. Сиджей тут же садится на свое место, но делает это абсолютно спокойно и размеренно.       Я бегу к двери и открываю ее.       — Миша! — радуюсь, пока не замечаю, что на ней и лица нет. Точнее, оно есть. Красные щеки, а волосы выглядят так, будто бы их не расчесывали недели две. Быстро дышит и отмахивается, когда я хочу ее обнять.       — Не надо. Мне и так плохо. — хрипит она, делая огромные перерывы между словами, чтобы отдышаться. — Я бежала сюда от самого клуба. Я в жизни… — снова тяжелый вдох, — столько не бегала, сколько сейчас.       — Как ты оказалась в нашем клубе? — недоумевающе смотрю на нее, пока она не отталкивает меня и не заходит внутрь.       — Мне нужна вода… — кричит она, вламываясь на кухню.       Я вхожу на кухню следом за ней.       — О, Сиджей, привет! — проходит мимо него и наливает себе стакан воды. — у Маршалла, похоже, изрядно рвет крышу. — заключает она, отдышавшись. Взглядом пробегается по барной стойке, где мы с Сиджеем кушали. Морщится и переводит удивленный взгляд на меня.       Что здесь такого? Омлет, овощи, кофе… Неужели, кофе не сочетается с омлетом?       — Вы здесь вдвоем завтракаете?       И к чему она клонит?       — И? — перевожу взгляд на Сиджея, который в этот момент отводит взгляд от меня, широко улыбаясь.       — У тебя такой видок, будто бы ты только что поняла, что мы трахались на столе. — выговаривает он, глядя на Мишель и тихо усмехаясь. Его эта ситуация явно веселит.       — А вы, ребята, действительно не трахаетесь? — хмуро спрашивает Миша, глядя на то на меня, то на веселящегося Сиджея. — А то здесь чересчур сильно пахнет сексом.       — Наверное, это от меня! — Сиджей сияет. — Я как раз вчера трахал здесь Елену.       Мы с Мишель одновременно морщимся, фыркаем и закатываем глаза. Вот это мерзость.       — Маршалл сейчас в клубе? — Я не хочу даже думать о том, что он может там делать, учитывая в каком он состоянии вышел отсюда.       Мишель утвердительно кивает и изображает страдальческую мину, а затем добавляет:       — Мы туда не пойдем!       — Именно это мы и сделаем. — Я не могу не заявиться туда и не закатить концерт, который мне великодушно устраивает Маршалл с завидной регулярностью.       — Нет, Сейдж… — стонет Миша, физически отмахиваясь от такой идеи.       Сиджей встает из-за стола и привлекает всеобщее внимание.       — Зачем тебе туда идти? Он не заслужил столько внимания. — отчеканивает он.       Мишель фыркает, а я мгновенно ощетиниваюсь.       — А с чего бы тебе решать, заслужил он или нет? — Незаметно киваю Мишель, чтобы она выходила из кухни и сама ускользаю оттуда, чтобы переодеться. Быстро поднимаюсь по лестнице, но мужской голос позади меня останавливает.       — Ты выглядишь жалко, бегая за ним, как собачонка. — выдает он мне и смотрит на мою реакцию. Я смеюсь. Истерически и звонко. Не могу остановиться. Затем спускаюсь вниз к нему и, продолжая улыбаться, отвешиваю ему хорошую пощечину. Он явно не ожидал, что я это сделаю, поэтому не успел даже отшатнуться от меня.       — Не смей так обо мне говорить. Никогда.       Разворачиваюсь и успеваю краем глаза заметить, как Мишель хихикнула и закрыла рукой рот, стараясь не выдать своего ликования. Мне и самой хочется засмеяться, но я сдерживаюсь и снова поднимаюсь наверх, чтобы привести себя в порядок.       Когда я крашусь и укладываю волосы, мне остается последний штрих — выбрать наряд. Здесь у меня не много осталось вещей, поэтому выуживаю из гардероба самое яркое, что у меня есть — белое ажурное платье в пол без рукавов. Ремешок на талии аккуратно подчеркивает изгиб тела, а V-образный вырез ненавязчиво привлекает внимание к груди. Приятная на ощупь ткань и клеш, рассекающий платье внизу, создает легкое чувство комфорта. Именно такое платье мне и нужно. Я не должна быть стеснена ничем, ни платьем, ни тем более Маршаллом и его возможностью тайно манипулировать мною.       Я открываю двери своей комнаты и вижу Сиджея, стоящего у моей двери, видимо, уже долгое время.       — Вау… — он судорожно втягивает воздух и слегка приоткрывает рот. — Я хотел… — его глаза даже не знают, на что пялиться сначала. — Хотел сказать, что я пойду с тобой, так как все равно там работаю. Подброшу вас.       Я молча киваю и прохожу мимо него с холодным взглядом.

***

      Захожу в клуб и ищу его глазами. Все мужчины обращают на меня внимание. Ну еще бы. Я выгляжу как невеста.       Наконец, я останавливаюсь на человеке, разлегшемся на диване в вип-комнате. На его коленях болтается какая-то блондинистая сучка и засовывает ему в рот клубнику, которую сначала откусывает сама.       Сучий мудак.       Сжимаю зубы от вспыхнувшей ревности. Я поставлю тебя на колени, Мэттерс. Клянусь своей жизнью.