Будь моей секретаршей

В своей жизни я часто целовала, а ещё чаще целовали меня. Кто-то делал это неловко, кто-то, напротив, очень даже настойчиво и уверено. У кого-то это получалось так себе, а кто-то заставлял меня растаять в своих руках. Нет, я не шлюшка. Речь идёт о двух моих парнях. Первый — замкнутый девственник; второй — закоренелый ловелас. Второй, кстати, и бросил меня два месяца назад. Всего два парня, а столько воспоминаний… Но все они меркнут, все воспоминания, что были со мной с шестнадцати лет (как раз тогда у меня появился этот невинный первый мальчишка, что отнял у меня невинность, эх, ну и дурой же я была!) Первого звали — Женя, а второго — Артур. После трёх лет в отношениях с Женей он попросил мою руку и сердце. Нам тогда как раз стукнуло восемнадцать и мы закончили школу. Мы были одноклассниками, вот так всё и завертелось. Я, разумеется, согласилась, но свадьбу мы откладывали, ведь оба нищеброды. А я ещё занималась поисками самой себя и получением образования! Ну, как образования… ну, помните мою историю. Мы стали реже видеться с Женей, потом я поняла, что нас объединяла только учёба в школе. Так и разошлись. Он просто забрал кольцо, даже не был против; хотя да — он нашёл себе новую девушку в колледже. С Артуром мы познакомились в клубе, и в первую же ночь нашего знакомства он грубо отодрал меня у себя на квартире. Думал, что я однодневка и уйду утром. Как бы не так! Я засела у него на квартире и жила там, ведь мой арендодатель меня выпер за неуплату. Пару раз он пытался дать мне знать, что всё — поиграли и хватит, но я ведь бабонька с задором! Меня так просто не выгнать! Вот так и начали встречаться. После я сняла квартиру, и мы тоже начали реже видеться. Как и говорила — он начал гулять налево, и мы решили расстаться. И в тот момент, когда я лежала на Анастасии Александровне, когда она прижимала меня к себе, когда её губы уже давно мягко прижимались к моим, и она нежно старалась доставить мне удовольствие, тогда я вспомнила все поцелуи своих парней. И нежные, и грубые, и бережные, и жадные, но ни один из них не сравнится с теми поцелуями, что подарила мне она. — Тс-с-с… похоже, Павлик просыпается, — девушка приложила палец к моим губам, оборвав наш поцелуй. — Плевать на него, я слишком хочу твои губы, — прошептала я, а она лишь похотливо улыбнулась. — Только губы? — Анастасия подняла бровь и закусила губу. — Мы вообще-то лежим, и если ты хочешь лишь поцелуя, то это девственная святость — не хотеть чего-то большего, — какие пошлости говорят эти губы, на которых сосредоточено всё моё внимание. — Девственность давно уже утеряна, как и стыд. Поцелуйте меня ещё. — Она обхватила моё лицо своими прекрасными белоснежными ладонями и заставила меня стать с ней ещё ближе. И когда её язык начал задевать чувствительную кожу в горле, я опомнилась. Вдруг в голове появилась какая-то колкая боль, что заставила меня немного отвлечься... Но вскоре я пришла в себя, наверное... Было и страшно, и радостно, я продолжала этот долгий и теперь страстный поцелуй, пока она вновь не отстранилась из-за грохота со стороны охранника. Я встала и помогла ей подняться, и от увиденной картины нельзя было не залиться смехом. Высокий, сильный и крупный охранник Павел грохнулся со стула и начал усердно креститься, продолжая валяться на полу. — Павлуш, если ты никому не скажешь, то… возможно, я повышу тебе зарплату, — Анастасия Александровна коварно ухмыльнулась, а охранник пришёл в себя и начал старательно и быстро кивать. Ну, какой немой откажется от денег за молчание? Это будто получать деньги за то, что дышишь воздухом! Самой бы так. — Спасибо, — кротко проговорила я, чем спровоцировала пошлый взгляд со стороны начальницы. Она облизнула губы и осмотрела меня с ног до головы. Я вспомнила, что таким же голодным взглядом меня исследовала одна сучка по имени Ира. Схватив за руку девушку и отведя её за угол, я припёрла её к стене. Она была удивлена; ну, а кто не был бы? — Что у Вас с Ирой? Вдруг счастье из её глаз угасло, появилась тревога и злость. Я молилась, чтобы это всё было адресовано не мне. Девушка вырвалась и пошла в сторону своего кабинета. Я могла лишь поспевать за ней. Эта девушка — не человек, — невозможно так быстро идти на каблуках, а я ведь в кроссовках! Она — чудовище, иного вывода нет. Чертовски сексуальное чудовище… — Стой здесь, — Анастасия остановила меня рядом с кулером, что стоял у кабинета. За ним я успешно спряталась и могла наблюдать всё, что происходит на моём рабочем месте. Ирина растирала красный след на щеке, видимо, её слишком часто бьют… так ей и надо! Анастасия Александровна медленно подошла к ней и сделала руки в боки. Умеет же она становиться величественной. Акустика у нас в коридорах ужасная, это я уже поняла, а потому мне было слышно всё распрекрасно, будто в амфитеатре, а не в офисе. — Ира, я погорячилась, признаю, но ты это заслужила, — девушка была непреклонна, а Ирина стояла и всё так же растирала красный след. — Погорячилась?! Погорячилась — это если бы ты меня обозвала как-то от овцы до шлюхи! А это… Настя! Твою мать! Это не погорячилась, это — охренела! Как ты смеешь бить меня?! Я тебе не дочь, чтобы так шлёпать меня по лицу! — эта сучка бесила и бесила меня, градус всё рос и рос, мне хотелось покрасить её вторую щёку в алый и, возможно, выбить челюсть. Но Вадик сказал, что прописывать людям с вертухи — некультурно, ах, а я ведь прирождённая эстетка! — Ира, я приношу свои извинения… прошу, давай разойдёмся мир… — Моя лапочка получила звонкую пощёчину от сучки, а я в это время уже давно забыла об эстетике, и моя нога уже витала в воздухе. Спасибо, папочка, теперь я могу делать такие шикарные удары в развороте! *** Я уже не помню, что говорила скорая. То ли у неё перегородка сломана, то ли я ей зубы выбила, а может, и то, и другое, но ясно лишь то, что теперь она будет свистеть, когда говорит, и будет храпеть, когда спит! Да-а-а! Я зло! Муха-ха-ха-ха! Мы стояли над койкой, в которой лежала полумёртвая от меня Ира со всё ещё красной щекой и вмятым внутрь лицом. Ужасное зрелище… — Зачем ты это сделала? — начальница говорила очень чётко и отрывисто, выделяя каждое слово. Я чувствовала, что теперь не отделаюсь лёгкой поркой. Тут намечается жёсткое анальное карание, если не хуже. Моё воображение не настолько сильно, чтобы представить более жестокую пытку. — Что сделала? — косить под дурочку, если намечается подсудное дело, — так говорил мой знакомый адвокат, когда я училась в юридическом. А ещё и актёрское мастерство, охо-хо-хо. — Зачем ты влезла в наш разговор? — девушка посмотрела на меня ядовитым взглядом, который отравлял всё моё сознание. Всё, теперь моя детская психика точно сломлена. — Но она ведь ударила тебя! — прокричала я и заметила свою ярую ошибку в обращении. — Ударила… Вас… — наконец заткнулся мой болтливый рот, из-за которого я нахожу себе приключения на другую часть тела. — Да насрать. — Она закинула голову так, что была похожа на сатану, а в её глазах была жажда убийства. Вот тогда я реально наделала кирпичей. — Кусок идиота, на какой хер ты вмешалась? — О боги, где моя лапочка? Где моя нежная девочка Настенька? Где?! Верните мне её! Мне становится страшно, спасите… умоляю… — А не надо было? — косить под дуру, косить под дуру… всё обойдётся, да, да! Всё ведь обойдётся?! Да?! — Это статья. Тебя посадят, — серьёзным монотонным голосом выдала мне «возлюбленная», а потом тяжко вздохнула. — Как и меня… Собирай вещи, пора в тюрьму… — Какая накуй тюрьма? Мне нельзя в тюрьму! У меня детки не кормлены, кошки песок в лотке жрут, собаки одну кость уже пять лет обгладывают! Не-не-не! Я против тюрьмы! — Мисс, можно Вас? — сказал мужчина с каким-то акцентом. А ещё и эта «мисс»… ух не нравится мне это. Анастасия поняла, что это было адресовано именно ей, ведь я была серенькой мышкой, которую никто бы не заметил. Она посмотрела на меня таким взглядом, который будто говорил: «Ну всё, нам кабздец». Она ушла из палаты, а я осталась сидеть с покалеченной Ирой, которая так миленько смотрелась с этими побоями… о да, она была права — нотки садизма есть во мне. Но на тот миг мне стало её как-то жаль. Ей перевязали голову вместе с носом. Тяжкие увечья, да? Эх, юридический… не думала, что мне он пригодится в такой-то ситуации. Не знаю почему, но… я не чувствовала сожаления. Возможно, это потому, что я бесчувственная скотина, которая может бить любого направо и налево, но я себя таковой не считаю, хотя многие сказали бы именно так. Интересно, а с выбитыми зубами целоваться легче? Хоть какой-то плюс для Иры: она узнает ответ на этот вопрос. Эх… ну я и тупая, надо же было поддаться эмоциям и всё так засрать! Наконец в палату вновь зашла Анастасия. Не помню, когда я в последний раз видела такой пустой взгляд, полный отчаяния. Она взяла стул и пододвинула его к кровати Иры. Смотря в какую-то точку, она села и сложила руки у себя на коленях. Это отчаяние передалось и мне воздушно-капельным путём. — Знаешь, я думала, что это будет задница. Думала, что это будет дерьмо, которое нужно будет разгребать днями и ночами. Но… если она не проснётся в ближайшие сутки… то это будет пиздец, дорогая, — без капли стеснения и не замечая, что сказала мат, Анастасия Александровна посмотрела на меня умоляющим взглядом. А я уже давно мысленно прощалась с родителями и братом и брила голову, чтобы сесть в тюрьму. Я вспомнила, что с таким навыком держания мыла меня наверняка оприходуют местные лесбиянки. Я вспоминала «Побег из Шоушенка» и продумывала, как буду сбегать. У меня уже был целый план. Я даже придумала карту тюрьмы, но внезапно меня вырвал из фантазий долгий писк, который означал, что сердце остановилось. Я услышала тяжкий плач Анастасии и уже попрощалась с Ирой, и сама начала плакать, но когда я посмотрела на её тело, то увидела: она сама отключилась от аппарата! Я хотела вновь ей врезать, но меня остановила мысль о тюрьме. Ира непривычно светло улыбалась, а её глаза сияли. Что за херня тут творится? Задалась вопросом я. — Привет, Насть, давно не виделись… а… где это я? И кто эта девушка? — погодите, давно не виделись… кто девушка… где я… — Охренеть… — на выдохе пробормотала Анастасия Александровна и посмотрела на меня поражённым взглядом. Затем мы вновь перевели глаза на Иру и вновь друг на друга. На наших лицах расплылась улыбка, глаза загорелись, — сразу видно — два идиота. — Ты думаешь о том же, о чём и я? — сказала я известную на весь мир фразу; она ещё шире заулыбалась. — У неё… — Амнезия! — крикнули мы в один голос. И тут начался победный танец, но только руками, ибо пространство ограничивало. Упоротость этого момента зашкаливала, пока Анастасия Александровна вмиг не стала серьёзной и не схватила Ирину за руку. — Ира! Ирочка! Что ты помнишь? Что последнее ты помнишь?! — В лице девушки была наигранная забота. Ух, моя двуличная стервочка, как я тебя люблю. — Ну… помню, как я приехала из Америки в Россию обратно, к тебе. Ты ведь звонила на днях? — лицо Ирины трепетало от удивления, никогда её такой не видела. Детская невинная копия сучки Иры. — Слава Богу… фух, по крайней мере, не так уж давно… Да, я звонила тебе на днях, ты сейчас в больнице с травмой… — Девушка посмотрела на меня с таким осуждением, что бросило в дрожь. — Я говорила с твоим адвокатом: тот, кто нанёс тебе ущерб, может возместить его, — вновь осуждающий, но уже выпытывающий взгляд, — круглой суммой, — если бы я пила чай — поперхнулась бы и померла на месте — и это было бы лучше, чем выплата «круглой суммы»… Ненавижу это сочетание слов. — А кто меня так отделал? — О боже… да эта сучка сама невинность! Либо ей всю злобу я выбила ногой, либо это двуличие. Надеюсь на первое — тогда я смогу звать себя целителем людей-какашек. — Мне пора, а вы пообщайтесь пока, — Анастасия явно дала понять, что мне сейчас придётся расхлёбывать эту кашу, а сама начала насвистывать какую-то мелодию. Чем дала мне вспомнить, что у Ирины выбиты зубы, и она как-то может разговаривать! Хотя да… она немного шепелявила, когда говорила, но… разве ей не должно быть больно? Эта девушка — не человек. Чёрт! Да меня только и окружают одни лишь нелюди! — Здравствуй… Меня зовут Лена. Я как бы… покалечила тебя. — Девушка смотрела на меня таким наивным взглядом, мне хотелось плакать от той милоты, но я должна была взять себя в руки! — Видишь ли… Анастасия Александровна, мы вместе вроде… А ты её ударила по щеке, а я это увидела, и как-то само вышло, короче… Я ударила тебе ногой по лицу. — Что? — глаза девушки раскрылись так хорошо — казалось, что она увидела свою смерть… в моём лице. Хотя, это было близко к истине. — О боже… у меня нет слов! — Мне стало стыдно, она, оказывается, такой хороший человек, и всё это время была под маской стервы… а я такая скотина — врезала ей! Ух, стыд-то какой! — Мне нужно срочно позвонить! Прошу, подай мне телефон, вон там,. — Ирина указала на полку, что была у самого входа. Хм… как-то странно, она только что очнулась и уже знает, где её телефон. Чёт падазрительна, но я полезла за её телефоном. И когда я была в согнутом положении, то услышала тихое: «Ух, я бы выдрала эту задницу, как следует», что заставило меня подскочить и повернуться к ней лицом. Она так злобно расхохоталась, а её лицо настолько жутко скривилось, что тут любой Фредди Крюгер в штаны б наложил. И в очередной раз. Что за нах?! — Прости-прости… — Она вытирала слёзы на уголках глаз, а другой рукой держалась за живот, что, наверное, болел от смеха. — О божечки… Ну, хорошая из меня актриса? Не зря в Америке училась, да? — Пазл сложился, и ненависть забурлила в крови. — Тише-тише, только не врежь мне ещё раз. Я ведь могу действительно подать в суд — ты мне чуть ли нос не сломала, и зубы немного шатаются. Знаешь, сколько мне стоил этот спектакль? Заплати врачам, закажи актёра, чтоб адвоката сыграл, помнишь того дядьку, что увёл Настю, а она ушла вся белая, как смерть? Но это того стоило! Правда лицо так же болит… Хорошо бьёшь, но Настенькина пощёчина больнее. — Я всё ещё въезжала в ситуацию и додумывала: это она такая сумасшедшая, или я не в теме? Ответ последовал сразу. — Эх, ну не сверли меня так взглядом. О развлечениях для богатых слышала? Я подцепила в Америке такую красотку, а она ещё и богатая… мы за свободные отношения, но она меня снабжает всеми средствами, и иногда мне становится скучно. А тут такая комедия вышла. Смешно, правда? — Вот в этот момент мои руки зачесались, как никогда прежде, я уже хотела вмазать ей ещё сильнее, чем раньше, но меня опередила Анастасия. Благо, она умнее меня, а потому просто вылила на неё горячий чай. Как визжала эта сучка… О да, как это ласкало мой слух. — Не забывайся: у меня есть запись твоего разговора, и тебя легко обвинить в коррупции! А теперь вали к своей фифе в Америку и сдохни там в каком-нибудь стриптиз клубе! Анастасия Александровна взяла меня за руку, и мы эпично вышли из палаты. Ирина могла лишь материться нам в след, а мы уходили, будто на заднем плане был взрыв. *** — Лена! Лена, проснись! Очнись! — нежные руки водили по моему лицу, я почувствовала резкий запах нашатырного спирта и вскочила. Вокруг меня столпились люди, из всех я смогла разглядеть только Анастасию Александровну, что подносила ватку к моему носу, и Ирину, до которой мне не было никакого дела, меня ж тут любимая реанимирует! Ну, давай! Делай дыхание рот в рот! Вдруг весь взмокший и задыхающийся Вадик ворвался в толпу с криками на подобие: «Разойдитесь! Ей нужен воздух!» Да, нужен, Настасьюшка Александровна, окажите услугу? Но, увы, все мои просьбы в данном ключе я оставила при себе, потому как всё ещё не дошла до той степени маразма, когда начинают целоваться на людях, а уж тем более перед братом с другой девушкой. — Что это было? Где мы? — едва сонным голосом стала бормотать я, потому что тело ещё не очнулось, в отличие от пошлого воображения, в котором Анастасия продолжала оказывать мне «медицинскую» помощь своим маленьким ротиком. Ну чего вас так много, ребят? Топайте отсюда и Вадика прихватите, и Иру эту поганую... — Мы на входе. Ты потеряла сознание, когда мы… Кхм, не важно, впрочем. С тобой всё хорошо? — девушка шептала мне на ухо, а я сменила свою позицию в мыслях... Получается, что она меня и отрубила? Нет, её я никогда не попрошу себя реанимировать... Грохнет ведь! Ну, просто, как можно так засосать человека, чтобы он от этого сознание потерял? Вы непредсказуемы, Анастасия Александровна. — А что с Ирой? Я сломала ей нос? Выбила зубы? — я искренне верила, что сделала это. Ведь я тогда была самой эпичностью! — Да ты сама жестокость, я же говорила — садистка. Нет, я цела и невредима. И я всё ещё зла на Вас… Анастасия Александровна. — Я осознавала, что это всё был сон, но душа верила, мечтала! — Ира, мы поговорим об этом позже… а сейчас… Вадим, я отвезу её домой, надеюсь, ты мне поможешь? Насколько знаю, ты пришёл пешком, у меня машина, так что… — Согласен! Леночка, скоро ты будешь дома… — Они подхватили меня и понесли в сторону выхода, благо идти было два шага, но… Ну почему это был сон?! Такого облома в своей жизни я ещё никогда не встречала...