Разуй глаза, придурок!

— И не страшно тебе жить на седьмом этаже? — спросил Кит, поддерживая Лэнса за руку. — Я не боюсь высоты, если ты об этом. — Нет, я имею в виду, не страшно ли тебе случайно упасть, ты ведь… — … слепой? — Лэнс усмехнулся. — Не страшно. Я прекрасно знаю свою квартиру — выучил за долгое время. — Сложно было? — лицо Кита стало более серьезным. — Выучить? Не совсем. Вначале я путался все время, много раз сталкивался со шкафом, но теперь мы с ним друзья. И мы договорились не врезаться друг в друга,— Лэнс опять улыбнулся. — Так, выходим, — Кит аккуратно вывел слепого из лифта. — Налево. Парни повернули и подошли к темной деревянной двери. — Ты живешь один? — спросил брюнет, дожидаясь, когда Лэнс найдет ключи. — А что? Появилось желание поиграть в маньяка? — незрячий опять усмехнулся. — Что? Нет! — Да не нервничай так. Я же просто шучу. — Я и не нервничаю, — Кит отвернулся. — А вот голос говорит об обратном, — объяснил шатен и открыл дверь. — Добро пожаловать. — Тут как-то темно, — пожаловался Кит. — А где здесь свет включается? — Ну я в свете и не нуждаюсь. — Прости. — Да хватит извиняться! — Лэнс нахмурил брови. — Я хоть и слепой, но не беспомощный. Я прекрасно понимаю, что ты видишь и что ты не привык общаться со слепыми. Но послушай! Не надо все время извиняться, затрагивая тему зрячести. Все в порядке. Киту стало стыдно. Действительно, он никогда не общался со слепыми. Но что-то заставило его помочь этому парню. И это было не чувство стыда или долга. Это нечто другое. Нечто новое для Кита. — Хорошо. Никаких извинений. — Вот и договорились, — Лэнс опять лучезарно улыбнулся. — Проходи, — он указал направо, где находилась большая комната. — А я сейчас сделаю чай. — Ты справишься? — Нет, я сейчас просто вызову «мужа на час» и попрошу его заварить мне чай — всегда так делаю, — после его ироничных слов повисла неловкая тишина, но слепой все же нарушил это молчание: — Черный или зеленый? — А кофе есть? Просто я не люблю чай… — А я кофе не люблю, поэтому его и нет… Но есть кое-что лучше кофе. Подожди пару минут. — Ладно. Кит присел на мягкий диванчик и окинул взглядом комнату. Обычная комната обычного человека: посредине стоял низкий стеклянный столик, на котором аккуратно располагались пульт и глубокая вазочка для печенья, чьи крошки все еще виднелись внутри этой посуды. Напротив столика стоял диван, а с другой стороны — телевизор. Около окна находился большой шкаф, закрывая почти половину стены. На подоконнике стояло три горшка с разными цветами. «Возможно ли, что слепые такие же люди с такой же жизнью, как и мы, зрячие?» — Кит задумался. — «Возможно, что их жизнь даже лучше нашей? Они способны ценить то, что не ценим мы. Способны ли они видеть то, что не видим мы, как бы абсурдно это не звучало? Я имею ввиду, не материальное, а неосязаемое. Возможно ли такое?» — А вот и вкусняшка! — Лэнс вошел в комнату, держа в руках две кружки — синюю и красную. — Что-то ты долго, — заметил брюнет. — Это не я, это «муж на час» задержался, — он улыбнулся, поставив кружки на стеклянный столик. — Я мигом. Лэнс схватил вазочку и уплел обратно на кухню. Кит же заглянул в чашку. Она была заполнена какой-то нежно-бежевой жидкостью. Он аккуратно наклонился, чтобы вдохнуть запах этой «вкусняшки». В нос брюнета резко ударил приятный аромат. — Какао? Тебе десять лет? — он прикрыл глаза, а его губы расплылись в довольной улыбке. — Чего? — недоумевал Лэнс, заходя в комнату. — Нет, ничего. — Вот, угощайся, — шатен поставил стеклянную вазочку, наполненную до горы песочным печеньем, на середину стола. — Спасибо. — Пожалуйста, — парень сел рядом с Китом, взяв в руки синюю чашку. Несколько минут они молча ели печенья, запивая горячим какао. Киту стало как-то неловко, поэтому он решил нарушить эту затяжную тишину. — Можно задать вопрос? — Конечно. — Что ты видишь сейчас? — Кит осторожно, будто боясь сказать что-то лишнее, медленно озвучил тот волнующий его вопрос. — Что вижу? Хм, сейчас посмотрим, — слепой снял очки и открыл глаза. Он медленно пробежался по комнате взглядом, остановившись на Ките, отчего последний вздрогнул. Глаза шатена, будто смотрели не на лицо Кита, они будто заглядывали в саму душу, осуждая все грехи нового приятеля. — Ничего. Абсолютно ничего. Кит продолжал смотреть в эти пронизывающую душу глаза. Казалось, ты нашкодивший ребенок, а слепой — мать, которая пытается выбить из тебя признание. И чувство стыда в миг хлынуло на паренька. Ему хотелось выговориться, сознаться во всех своих проступках. Он больше не мог смотреть в эти глаза. — Прости. Не стоило об этом спрашивать. Лэнс глубоко вздохнул, надев очки обратно. Он отвернулся от Кита, отхлебнув уже остывшего какао из синей кружки. Он знал, что именно эта кружка синяя, ведь когда-то он случайно уронил её. По ней пошла трещина, и тогда он начал дорожить этой кружкой. Ему казалось, что она особенная. Даже после того, как она упала с высоты человеческого роста, она не разбилась. Паренек проводил определенную параллель между собой и этой кружкой. Лэнсу казалось, что его тоже уронили, как и её, и он не разбился. Шатен понимал, что не смотря на это, все равно нужно жить дальше. Даже треснутые кружки хорошо выполняют свое предназначение. Его любимая синяя кружка. Он знал название этого цвета, но никогда не видел его. Лэнс не мог даже представить, как он выглядит. Слепой. Будто вечное клеймо на его душе. Слепой. Он всегда слышал это слово от прохожих. Слепой. Он никогда не увидит. Никогда не сможет насладиться красотой окружающего мира, величеством природы. Он никогда не увидит красок этого мира. От этого парню всегда становилось тошно. Да, Лэнс был оптимистом. Его не смущали ни шепот прохожих, обсуждающих слепого, ни их грубость. Его даже не смущало некое одиночество. Он хотел быть таким, как все. Он хотел быть нормальным. Он всегда отгонял от себя этот негатив, пытаясь находить плюсы в минусах. Не всегда у него это, конечно, получалось. Но парень не отчаивался. Он не впадал в депрессии. Лэнс не понимает тех слепых людей, которые отгородились от этого мира. Он не понимает, как можно просто сидеть у себя в квартире, не выходя на улицу. Да, ты не увидишь этих красок, не увидишь этой красоты. Но ты можешь это почувствовать. Необязательно иметь зрение, чтобы ощутить окружающий мир. Ты — часть этого мира, и избегать это — глупо. И вот сейчас Лэнсу стало немного грустно. Он не может увидеть своего спасителя, не может просто заглянуть ему в глаза и сказать «спасибо». Он понимает, что такой возможности у него никогда не будет. Но шатен не собирается сдаваться. Да, он не сможет заглянуть в его глаза, но сейчас это уже неважно. Для Лэнса главное - душа, ведь внешность он и так не сможет увидеть. Поэтому, не раздумывая, он быстро поставил синюю кружку на стеклянный столик и снял очки. Кит в это время наблюдал за парнем. — Пожалуйста, скажи, где твои глаза, — неожиданная просьба Лэнса удивила брюнета. Он просто сидел в оцепенении. — Прошу. — Вот тут, — нежно сказал Кит. — Прямо перед тобой, — он медленно и осторожно, будто боясь навредить, обхватил лицо незрячего руками. В его голове роилось множество мыслей. Он не понимал, чего от него хочет этот парень. В данный момент он ничего не понимал. Лэнс немного приблизился к лицу брюнета, отчего последний широко распахнул глаза, уставившись на первого. Лэнс не решался заговорить, хотя он понимал, что это была его инициатива. Он понимал, что, в итоге, должен что-то сказать. Шатен должен сказать то, что он хочет. Он не имеет права сдаваться. — Я… В общем… Спасибо тебе. Серьезно. Ты мне очень помог, — речь Лэнса становилась немного нервной. — Я бы простоял там намного дольше, если… — Лэнс… — Нет, Кит, дослушай. Я бы простоял там намного дольше, если бы не ты,— он тяжело вздохнул. — Спасибо тебе. Все мысли и даже возможность воспроизводить речь выпали из головы брюнета. В один момент он понял, какую мерзкую и одинокую жизнь он вел. Да, он был ко всему безразличен, но в глубине души ему хотелось обрести настоящих друзей. Всегда. Всегда его сопровождало одиночество. Кит уже привык, что никто не изъявляет желания с ним общаться. Отец во всем винит характер матери, который передался сыну. Но на самом ли деле так? Может Кит просто лишний человек? Лишний на этой планете? Может он один, потому что он не заслуживает никого? Он одинок, потому что он не достоин быть «нормальным», быть в обществе людей, общаться с ними? Кит не калека, не инвалид, но он чувствует себя таковым. Иногда он чувствует себя просто монстром, живущим в теле человека. Парню кажется, что он ужасен, грешен, неисправим, безразличен. Возможно, так и есть. Однако задумывался ли Кит о своих хороших качествах? Ведь человек не может состоять лишь из плохого или хорошего. Всегда присутствует и то, и то. Но Кит зациклен на своей ничтожности и беспомощности. Он ничего не может изменить. Но он даже не пытается! Если бы Лэнс узнал все то, о чем думает Кит, то быстро бы отвесил ему смачный подзатыльник. Парню было не наплевать на брюнета. Слепой это уже понял. Что же поделать, если Лэнс в чем-то или ком-то заинтересовался, то этот интерес не пропадет до конца его жизни. — Я, пожалуй, пойду, — шепотом проговорил Кит, медленно отпуская лицо Лэнса. Парень встал и направился к выходу. — Стой! — окликнул его шатен, и добавил разочарованным голосом. — Это из-за меня? — Нет, Лэнс. Это из-за меня, — он развернулся и, открыв входную дверь, сказал: — Прощай… — Не прощай! — Кит остановился, внимательно глядя на вышедшего из комнаты шатена. — До свидания. Приходи, когда захочешь. Всегда буду рад тебе, — Лэнс лучезарно улыбнулся. Кит, не сказав ничего в ответ, хлопнул дверью. Лэнс остался стоять на месте еще несколько минут. Он не понимал, что могло вызвать такую реакцию Кита. Может, брюнет и сказал, что причина не в слепом, но все же… Лэнсу было стыдно за то, что он сказал. — Повел себя как девчонка! Идиот! — он ударил кулаком стену, на секунду сморщившись от боли. Кит хлопнул дверью, но уходить не спешил. Он оставался неподвижным около входа в квартиру слепого. Почему он так резко это сказал? Ему не хотелось уходить, но его сущность… Его жизнь, его грешная и бессмысленная жизнь. Он не заслуживает такого яркого и радостного человека, как Лэнс. Кит глубоко вздохнул и направился к лифту, пытаясь обо всем забыть.