Любовь и долг Элиссы Кусланд

Алистер, погружённый в думы, сидел у большого растопленного камина, украшенного обильной резьбой с обязательными атрибутами королевской власти, коими на сей раз выступали две симметричные пёсьи головы с коронами над ними. Интересно, почему снова они? Мабари, похоже, почитались наравне с самими королями, впрочем, эти собаки и вправду были умнее некоторых людей, так что превозносили их заслуженно. За примером далеко ходить не было нужды – у ног короля, свернувшись калачиком, вздыхал тоскливо Клык, видно тоже скучая по Элиссе. Страж погладил пса по голове и тот благодарно потёрся о его ладонь, словно понимая, что Алистеру сейчас тоже тяжело и тоскливо. Язычки пламени камина лизали дерево поленьев, оно словно плавилось под ними, истаивало, оставляя чёрный след углей. Ничего, слуги принесут ещё дров, может тогда это пламя согреет его и отгонит непрошеные мысли? Король качнул головой, словно сам не веря в исцеляющую силу тепла пышущего жаром камина. Надеясь, и не веря одновременно. А ведь день начинался совсем неплохо – пробудившись, он обнаружил спящую около него Элиссу. Она была рядом, не отделённая привычным пространством широкой кровати, а совсем близко. Его королева спала, положив руку ему на грудь, рубашка сбилась, обнажая плечо, словно выставляя на показ. Невольно король залюбовался ею – его Эли была столь прекрасна, и так близка, как никогда… Внезапно в голове Алистера что-то щелкнуло, и он всё вспомнил, покрываясь краской от волнения. Эли доверилась ему, она любит его, теперь он знает точно… Да, утро несомненно было приятным. А теперь Эли уехала от него в далёкий Орлей, и он просто места себе не находил. Да ещё и это письмо, что он случайно нашёл в её шкатулке – оно в один момент уничтожило всё его приподнятое настроение. Письмо от Зеврана. Создатель милосердный, в этот момент он, обычно спокойный, хотел уничтожить этого Ворона, раздавить, сделать так, чтобы даже его имени не осталось на этом свете! И что Эли в нём нашла? Но слова, те слова, что были начертаны им на бумаге, заставили Алистера вспыхнуть гневом. «Как он смеет любить мою Эли? Как осмеливается надеяться на её взаимность?! Она моя жена и я не отдам её никому. Потому что люблю больше всего на свете…» В тот момент Страж и приказал разжечь камин и швырнул ненавистное письмо в пламя. * * * Пламя камина полыхало и в покоях императрицы, которая готовилась к отъезду из столицы. Настроение Селины значительно испортили донесения лазутчиков, в которых сообщалось об отъезде королевы из Денерима. Королевы, но не короля! Императрица рвала и метала – ярость, проснувшаяся в ней, выплеснулась на окружающих. Любимые фавориты были изгнаны из дворца, фрейлины высмеяны и обруганы, слуги, и так старающиеся не слишком попадаться под руку гневающейся правительнице, были биты и не единожды. Совет императрица едва не распустила – благо кто-то из гонцов, явившихся неожиданно не к месту, сообщил хорошую новость, чем несколько успокоил Селину и буквально спас Совет от разорения. Министры пожелали немедленно скрыться с глаз императрицы, и та благостно их отпустила. Пусть их – лучше уж быть с советниками в шатком мире, нежели каждый день ждать от них подвоха в объявленной закулисной войне. Лазутчику, кстати, повезло меньше. Гораздо. «Надо обдумать эту ситуацию. Должно быть решение! Эта выскочка только мешает моим планам, если бы не она… Если бы её не было…» Внезапно Селину осенило и она быстро зашагала по комнате, стараясь не упустить пришедшую в её голову мысль. «А ведь это просто устроить! Всего-то и нужно, что найти исполнителя. Устранив королеву, я получу полную власть над королём! Всё просто – надо лишь подослать в окружение этой выскочки убийцу и он сделает дело, когда та уже покинет Орлей. Никто не подумает, что это связано с нашей встречей – просто обезумевший любовник решил прикончить объект своей страсти. Как же я раньше не додумалась? Но это не должен быть мой подданный, однако, насколько я наслышана – есть немалое количество не орлейцев, желающих оказать любые услуги за горсть золотых… Над этим стоит поразмыслить.» Императрица глубоко задумалась – план в её голове начинал выстраиваться в чёткие линии приказов… * * * Солнечный свет проник в комнату, пробежался по гардинам озорными зайчиками, забрался под полог и разлился на подушке, отсвечивая в глаза. Зевран зевнул, пошевелившись прикрыл глаза ладонью и окончательно проснулся. Место на какое-то мгновенье показалось незнакомым, но лишь на мгновенье – секундой позже эльф вспомнил, где он, и подавил тяжёлый вздох. Золочёная клетка захлопнула за ним свою дверцу, и теперь он надёжно заперт здесь. Остаётся лишь следовать указаниям и исполнить то, на что он дал вынужденное согласие. Ворон встал, откидывая лёгкое одеяло, осмотрелся – вчера на обстановку в выделенной ему комнате он обратил бы внимание в последнюю очередь, сегодня всё переменилось. Почему бы не разглядеть всё получше, раз уж ему придётся тут жить? «Комната невелика – наверняка гостевая, для самых люто любимых гостей», – эльф мысленно хмыкнул. Обстановка была соответствующая – гобелены на стенах, изображающие цветы и маски, неожиданно необычные и даже красивые, тяжёлые гардины – бархат и атлас, некий контраст между ними и лёгкой полупрозрачной тканью полога, отделяющего балкон от комнаты, компенсировался одинаковой отделкой и цветом. Кровать с резными столбиками, поддерживающими балдахин, нежные цветы в вазе у изголовья словно перекликаются с рисунком на гобеленах. Что это? Розы? Интересно… Мебель была под стать всему остальному облику комнаты – тоже резная, но светлого дерева, лёгкая, и с тем же цветочным рисунком на драпировках. Довершал образ ковёр на полу, на котором тоже были розы и маски, только поменьше. Казалось, что отовсюду из прорезей масок за ним следят, и ощущение было не из приятных. — Да смотрите сколько хотите, – хмыкнул назло Зевран, нацепляя фирменную улыбочку. – Жалко что ли? Эльф облачился в свою одежду – постиранную и поглаженную, нацепил перевязь с кинжалами, которые никто и не подумал у него отобрать, и поправив волосы рукой отправился исследовать поместье. «В конце концов, где-то тут должна быть кухня…» – аппетит Ворона напомнил о себе в первую очередь. Война войною, а кушать хочется всегда. Поместье изобиловало различными переходами, коридорами и галереями, небольшими уютными альковами, которые словно были созданы для случайных встреч, а так же парадными залами, в которых должно быть проходили какие-то важные встречи и конечно балы – здесь царил особый дух вечного маскарада. Интриги, тайны, запутанные истории – всё тут было не тем, чем казалось с первого взгляда. Всё было Игрою. Ворону стоило немалых усилий добраться до первого этажа, где и располагались столовая и кухня, и он уже шёл в нужном направлении по запаху свежеиспечённых булочек и яичницы с беконом, как его остановили. — Что за… – начал он, уже предвкушая сытный завтрак, но умолк, увидев, кто стоит перед ним. Это был никто иной, как сам лорд – уже при параде, словно не завтракать собирался, а нанести визит императрице. Кажется, в Орлее правит именно она. — Прошу прощения, я всего лишь хотел просить тебя составить мне компанию за завтраком. Доброго утра. — Доброго. – Эльф немного успокоился и взял себя в руки. – Конечно, я составлю вам компанию – кто я такой, чтобы отказываться? К тому же я совсем не против перекусить, – он улыбнулся и пожав плечами добавил: – Ведите. Завтрак удался – где-то между переменами блюд они кратко обсудили планы на сегодняшний день. Ему предстояло быть насыщенным самыми разнообразными занятиями. — Начнём с того, как ты ешь. – Лорд Эттис отложил вилку в сторону и оглядел Зеврана, уплетающего булочки. – Скажи, Вороны совсем не обучают вас этикету? — Нет, – легкомысленно проговорил эльф, и потянулся за следующей булочкой. – А что, стоило бы? Не думаю, что это так важно для убийцы. — Что же, жаль. Этому придётся научиться. Ты будешь в окружении знатной дамы – а уж поверь мне, они не макают булочки в варенье. — В самом деле? – изумился Ворон. – Но это же так вкусно! Хотите попробовать? — Благодарю, – лорд скривил губы, – но я вынужден отказаться. Так вот – знатные дамы возьмут нож и разрежут булочку – вот так, вдоль, а затем возьмут ложку, которую ты тоже проигнорировал, и намажут сверху варенье тонким слоем. Чувствуешь разницу? Нет, не отвечай – по глазам вижу, что чувствуешь. Так вот – с этого дня ты будешь есть как все приличные люди. На обеде я научу тебя. А сейчас заканчивай трапезу и идём в фехтовальный зал. Погляжу, как ты хорош в бою. Губы Зеврана сначала скривились, а потом расплылись в широкой улыбке – что же, лорд Эттис увидит, что в бою он совершенно неотразим. Фехтовальный зал произвёл впечатление на эльфа – там было много оружия, мишеней и тренировочных манекенов, некоторые из них даже могли двигаться, имитируя атаки и защиту. Сразу вспомнились тренировки у Воронов, строжайший отбор, особые турнирные поединки каждый месяц, выявляющие самых сильных и самых слабых. Последние покидали Воронов. Навсегда. Никому не нужен не справляющийся со своим заданием ученик. И пугало даже не то, что придётся покинуть ставшую привычной жизнь, состоящую, казалось бы, из одних тренировок и вечного недоедания, а то, что платой за выбывание была эта самая жизнь. Отбор был суровым. Впрочем, спокойное существование для Ворона было бы сказкой. Жизнь у этих превосходных убийц была разменной монетой – не своя так чужая, в конце концов, они зарабатывали на этом. Когда кто-то нанимал Ворона – он нанимал лучшего убийцу, плата за это была соответствующая, и одно имя Воронов было гарантией того, то всё пройдёт гладко, контракт будет выполнен идеально, и никаких осложнений не последует. Тех, кто не сумел выполнить заказ, ожидала привычная расплата жизнью. — Итак, какое оружие ты предпочитаешь? Догадываюсь, что ответом будут «кинжалы», но может быть, ты умело пользуешься не только ими? – отвлёк Зеврана от размышлений Эттис. – Я предпочитаю лёгкий одноручный меч – он длиннее кинжала и его трудно пронести куда-нибудь незаметно, но у него свои плюсы. К тому же человеку моего положения носить меч при себе вполне естественно, так что это разрешает некоторые трудности. Эльф продемонстрировал собственные кинжалы, затем выбрал меч по руке, во второй остался кинжал, и он довольно ловко фехтовал двумя руками. Похоже, Эттис тоже остался доволен, так как, когда Зевран предложил показать, как он стреляет из лука, лорд просто махнул рукой. — Это тебе не потребуется, – сказал он. – Что же, вижу с подготовкой у тебя всё отлично, ты словно родился с оружием в руке. Ну же, улыбнись, это похвала. Ворон улыбнулся, мысленно кляня заказчика и пытаясь понять ход его мыслей. — Куда мы идём дальше? – спросил он. — К моему камердинеру. Одежда, что на тебе, не соответствует моде, а это совсем плохо. Если орлеец посмеет показаться на людях в немодной одежде, его сочтут бедным и совершенно не разбирающимся в тонкостях моды. Я такого тебе, да и себе, позволить не могу. Так что идём. Портной скоро прибудет, а пока подберём тебе что-нибудь из моего гардероба – мы кажется одной фигуры, и кое-что должно подойти. Думаю, тебе пойдёт зелёный… Зевран, мысленно чертыхаясь, последовал за Эттисом. И что тот имел в виду, когда назвал его одежду немодной? Она… удобна. И постирана. Чего же ещё надо? * * * Остаток дня напоминал сплошной кошмар. Мало того, что ему пришлось примерять наряды заказчика – весьма специфические, надо сказать, так затем эльф был вынужден терпеть многочасовую муку под названием «пошивка приличного костюма». Создатель, если бы он только знал, во что это выльется, он бы и порог этой комнаты не переступил. Итог был предсказуем – лорд едва не светился от восхищения, Зевран же думал лишь о том, как эти ненормальные могут носить столь неудобную и крикливую одежду. Жабо душило, рукава не давали рукам нормально двигаться, талию утянули в корсет, словно какой даме, а ноги наоборот выставили напоказ в таких срамных чулочках, каких Ворон со времён своего детства в публичном доме не видел. — В этом я отсюда не выйду, – с мрачной решимостью сказал он. – И парик ваш тоже одевать не буду. У меня прекрасные волосы! Пусть это носят лысые! Мягко говоря, эльф разозлился – позже, когда ему разъяснили, что к чему, он уже снисходительнее отнёсся к перемене своего гардероба, но поначалу мода Орлея его просто шокировала. А потом был обед, на котором, несмотря на щедрый стол, эльфу не удалось съесть ни кусочка – ну не мог он запомнить сразу из всей уймы столовых приборов – коих хватило бы на дюжину человек, нужные к определённому блюду. Едва он ошибался – а попадал на правильную вилку или ложку он очень редко, слуга отнимал у него тарелку и уносил. В конце концов, Зеврану всё это надоело и, отшвырнув от себя очередную ложку, Ворон выхватил из вазы с фруктами яблоко и вышел из-за стола. — Мы не закончили, – напомнил ему лорд Эттис, послав взгляд полный укора в спину уходящему эльфу. — Я закончил, – пожал плечами Зевран. – Мне надоело. Было приятно отобедать в вашем обществе, лорд, – насмешливо добавил он, пряча яблоко в карман ярко-зелёного сюртука. — Ты уйдёшь отсюда тогда, когда я тебе разрешу. Селидор поднялся со стула и подошёл к развернувшемуся у самых дверей эльфу. — Неужели? Вы ещё не купили меня, лорд, так что я буду делать то, что хочу. – Зевран вновь повернулся к дверям и внезапно ощутил руку Эттиса на своём плече, которая развернула его лицом к заказчику. — Не купил, – играя желваками ответил лорд, – но нанял. Я плачу тебе за дело… — За какое дело, сударь? – притворно удивился Ворон. – Вы наняли меня для убийства, или для того, чтобы наряжать как куклу в платьица и учить этому вашему этикету? Взгляды их снова встретились – холодный и несколько презрительный взгляд наёмного убийцы и полный ярости и возмущения взор аристократа, чья игрушка вдруг вздумала играть по своим правилам. Несколько секунд в воздухе висело напряжение, затем Эттис Селидор отвёл глаза. — Хорошо, можешь быть свободен до вечера. После ужина нам стоит хорошенько всё обсудить. Зевран кивнул и, не оборачиваясь больше, вышел из комнаты. Лорд ощутимо выдохнул позади и, судя по раздавшимся звукам, вернулся к трапезе. Эльфу оставалось лишь вернуться к себе в комнату – настроение было испорчено, дом изучать расхотелось окончательно, а более всего он сейчас желал избавиться от всей этой одежды, в первую очередь сорвать жабо, мешающее ему дышать. Появившуюся слабую мысль о побеге он прогнал прочь – неизвестно ещё, во что бы это вылилось, его терзал голод, к тому же его одежда сейчас была в спальне лорда, а в этом наряде он никогда бы не вышел из дому по собственному желанию. Оставалось разоблачиться и забраться под лёгкое одеяло, сжимая в руке яблоко. Было стыдно, ужасно неловко, обидно, словно он нашкодивший ребёнок, которого поставили в угол в воспитательных целях. Размышляя так, Зевран уснул, убегая мыслями далеко отсюда и стремясь лишь к той, что могла его сейчас утешить – к Элиссе…