Буйная голова.

На судне, ушедшем из порта, я играл с экипажем и пассажирами в карты. Не на леденцы, как у серьёзных людей водится, а на самое настоящее золото. Кто-то срывал с себя и кидал в общую кучу браслеты и ожерелья, кто-то — монеты и никогда не ношенные серьги с кулонами. Как и мои проводники, большинство из пассажиров судна и не подозревали о ценности металла, так как как минимум неграмотными являлись. Пожалуй, единственное, что я по-настоящему хорошо умел делать в тот период моей жизни — это выигрывать в карты партию за партией. Я выигрывал и тут, забирая из общей кучи всё больше симпатичных украшений. Моя «горстка» драгоценностей уже давно превышала размеры общей. Я был доволен собой. Зверь во мне говорил: бери то, что уже имеешь и уходи. Однако человек настаивал на том, чтобы биться до последнего. Настаивал на продолжении. И я, целиком и полностью отдавшись азарту, со спокойной совестью обыгрывал дальше и дальше. Вскоре я собрал всё золото. Поблагодарив соперников за честную и доставившую удовольствие игру, я вернул им ободранную колоду карт. Все богатства я сгрёб в свой большой кошель, который теперь ломился и чуть не лопался. Под сердитые взгляды толпы попутчиков я удалился в свою каюту и решил, что по крайней мере сегодня на глаза им уже не стоит попадаться. Вам знакомо чувство… отдаления? Когда уходите медленно, но верно откуда-то ли, от кого или от чего ли, ваше сердце остаётся там, откуда вы ушли. Вы продолжаете есть, спать, гулять, пропускать бутылочку-другую в баре по вечерам, одним словом, жить самой обычной жизнью. Существовать, казалось бы, как всегда существовали. Однако много ли, мало ли времени пройдёт, и вы заметите, что что-то очень важное и в то же время ненавязчивое как будто отсутствует напрочь. А это, братцы мои, она. Любовь. Она осталась там, вместе с вашим сердцем. Если только на мгновение, на самую маленькую долю секунды почувствуете эту прореху в своей душе, то знайте навсегда, и пусть не будет это для вас огромным огорчением, что вам необходимо вернуться. Это полезно для хорошего ощущения целостности души. Если же вы этого не сделаете или не объяснитесь со своей любовью, готовьтесь к долгой зиме. Я даже могу посоветовать вам молиться за себя. А когда вам наказывают молиться, то всё. Конец близок, уже слишком поздно. Мой отец никогда не говорил (и за это я его уважаю) «поступай так, как считаешь нужным и хорошим». А говорил он так: «Поступи так, как не можешь не поступить». Только это в сотни раз труднее. Я недолго страдал любовью и тоской по Родине. Я знал, что она есть, живёт спокойно и был молча рад за неё. А радость и должна быть молчаливой. Думал я об этом, лёжа на койке в своей каюте. Занимался закат, неспокойные волны вылизывали маленькое мутное окошко. Мои соседи, два майрмера-шахтёра, уже давно спали: должно быть, сегодня с утра они ещё работали, прежде чем взойти на борт. Мне же вечно не спалось и, как всегда, было зябко. Одного одеяла было ничтожно мало для моей мерзлявой натуры, а море казалось ледяным. Кроме того, вы просто обязаны посочувствовать мне, человеку, страдающему от приступов морской болезни. За это великодушно благодарю. Наутро судно причалило. Я покинул свой ненадёжный транспорт и оказался в неизвестном мне городе. Была ещё ночь, и я отправился, куда глаза глядят. С собой у меня не было совсем ничего кроме выигранных в карты драгоценностей, которые я решил приберечь на чёрный день. Побродив туда-сюда ещё немного, я закопал под дубом в парке всё содержимое моего кошеля кроме нескольких монет. Сверху прикрыл ямку дёрном и опавшими листьями. Всегда любил себя за то, что не привязываюсь ни к деньгам, ни к вещам. На мой взгляд, это всегда значительно облегчало мою жизнь бродяги. Здесь же, недалеко от парка я приметил яблоневый сад. Пренебрегая всеми правилами безопасности, я перелез через ограду, чуть не порвав себе единственные штаны и набрал яблок столько, сколько поместилось в одной ладони и шерстяной накидке, которую я сложил на манер небольшого мешка. Была осень, а потому яблоки оказались в самый раз. Я плохо видел их в темноте, но, надкусив одно, понял: спелые, сладкие, самый сок. Промаявшись до утра, я сообразил, что хорошо бы найти работу в новом городе, в котором я теперь живу. Задумался о том, что я умею и выяснил, что ничего из того, чем можно было заработать нормально, как все. С моим ремеслом подход требовался совсем другой. И я отправился туда, где много мне подобных, то есть на самое дно города. Но, предупреждая ваши слова, скажу, что это дно мнимое. Такое есть в каждом городе. Истинная власть прячется за уродливыми масками, под неприветливыми ярлыками, часто в грязных подворотнях. К этой среде я был привыкший, и освоился там сразу. Мне даже почти не пришлось доказывать свои умения и мастерство, меня признали и приняли сразу же. Там я и узнал о Красном Небе. Честно говоря, тогда меня прельстила не столько высокая цель и возможное мне применение, а то, что они и кормят бесплатно, и жильё предоставляют тоже. В подобной группе я уже состоял однажды и, хоть членство моё в ней окончилось чуть ли не плачевно, немаленький опыт у меня имелся. Также меня заинтриговала весть о главе организации — молодой девчонке, прирезавшей предыдущих хозяев «высокой цели». Интерес — почти первое, что подогревало мой энтузиазм. К тому же, вела меня Судьба. По её воле в тот же вечер я стоял возле входа в убежище. Замаскировано оно было неважно — под почти обанкротившуюся швейную мастерскую, куда уже целый век никто не наведывается. Я подумал, что смогу дать дилетантам несколько дельных советов по конспирации. Задумавшись об этом и хохотнув ненароком, я постучал в ссохшуюся дверь и приготовился как можно более профессиональным тоном произнести пароль. Дверь отворилась. Тогда на пороге я впервые увидел Рину. Того человека, к которому я стремился очень долгое время, не подозревая об этом. Я узнал её сразу, с лёту. Так, будто в течении всей жизни видел её каждый день именно такой, именно здесь. К этой любви я летел сломя голову. Она могла быть какой угодно, могла оказаться абсолютно любым человеком или явлением и в то же время предстала передо мной именно в этом облике. Пусть и не в таком прекрасным, как раньше, но ведь внешний вид - это первое, что я вижу и последнее, по чему сужу. Я был нужен здесь и сейчас. Судьба направляла меня не зря. Я знал уже тогда, что крепко люблю и горячо разочаруюсь.