Из секты

Как же меня раздражала такая небрежность и лёгкость в его словах. Черт. Я не могу сказать, что удивлена подобной новостью. Я просто... я просто осознала, что теперь всё серьёзно... Теперь моим словам кто-то поверит, и от этого решится судьба Эмануэля. Я не уверена, что именно сейчас смогу сказать что-то против него. И с чем я останусь, если "посажу" его? И мой ребёнок будет воспитываться без отца. Как и я. Я вообще не уверена, что справлюсь одна. Когда Эмануэль был рядом со мной дома, все эти мамины лесбийские отношения были ещё как-то терпимы, потому что он был всегда рядом и притуплял это странное чувство отречения от семьи. Мне не так сильно казалось, что я не являюсь более частью этой семьи. А сейчас я могу остаться одна среди этих двоих. Не думаю, что у ребёнка появятся правильные нравственные ценности и моральные устои, если его будут воспитывать бабушка-лесбиянка и мать-одиночка. А что станет с Эмануэлем в тюрьме? Или в психиатрической клинике? Он и так больной. Ему уже ничего не поможет. Я в кое-то веке согласна с тем, что подобные реабилитации, которые проводит мама с детьми, намного эффективнее, чем терапии, таблетки и промывания мозга. Эмануэлю это никогда не поможет. Ему стало лучше, потому что он был окружён нормальными людьми. Обычными людьми, а не врачами и другими психами. Это правда: он перестал резать руки, стал отвечать за свои слова и поступки, как взрослый человек, он нормально контактировал с одноклассниками в школе! Кстати, некоторые нормальные дети даже этого не могут сделать, потому что вешают на себя ярлык социопата. На самом деле они просто не могут найти в себе силы справиться и смириться с тем, что все люди разные, что надо быть гибче. Им кажется, что быть отстранённым от общества круто. Вот и всё, а Эмануэль, несмотря на все свои прошлые жизненные трудности, которые сложно с чем-то сопоставить, переборол себя и влился в нормальный круг общения. Может, в ту ночь, когда я попала в его секту, у него действительно не было выбора...? Может, я оправдываю его только потому, что привязалась к нему? Я представить не могу, что он исчезнет из моей жизни. И в этом ещё буду виновата я. Конечно, те мои показания полностью оправданы, но сейчас... Боже, сейчас... -Дафна, пошли, - прервала мои мысли мама, - Эмануэля ещё допрашивают. Ты можешь послушать... Я не смотрела на маму. Я была обижена на неё, но сейчас мне не до неё. Полицейский пошёл, видимо, в комнату, где допрашивают Эмануэля, а я последовала за ним. Такой пустой коридор, по которому разлетались глухие голоса с первого этажа. Я чувствовала, что нахожусь на скотобойне. Полицейский, моя мама и я подошли к двери с надписью "комната для бесед". Что за бред? Дверь открыла мама с помощью своего пропуска. Я сразу обратила внимания на то, что комната разделена на две части огромным танирвонным стеклом: за этим стеклом стоял стол, за которым сидели Эмануэль и какой-то светлый мужчина в ужасно мятой рубашке. Оба выглядели спокойными. Эмануэль безынтересно отвечал на вопросы мужчины. В другой части комнаты, которая была ближе к двери, сидели три полицейских и слушали этот разговор. Когда мы зашли, один из копов повернулся к нам и уступил мне место. Я села и осмотрела Эмануэля. Он совершенно невозмутим. Ему будто плевать абсолютно на всё. Как только я села, мужчина, сидевший напротив сектанта, вышел из комнаты, и на смену ему пришла стройная девушка с конским хвостом. Она выглядела достаточно ухоженной, даже прилизанной, и этим порядком раздражала. -Здравствуй, меня зовут Миранда Зэнда, я хотела бы побеседовать с тобой. И голос у этой девушки был противным. Особенно из-за искажения передатчика. Эмануэль поднял глаза на неё. Уголок его губ нервно дёрнулся, а сам он облокотился на спинку стула и языком провел по внешней стороне передних зубов. -Итак, как тебя зовут? - спросила эта Миранда, доставая из своего кожаного портфеля большой блокнот и ручку. -Меня только что час допрашивали. Вы собираетесь задавать те же вопросы? - тихо проговорил Эмануэль, давая понять, что его уже всё откровенно достало. Он плавно повернул голову к стене, и я больше не видела его лица. -Пожалуйста, ответь мне на вопрос. -Эмануэль, - нетерпеливо выдавил парень. -Полное имя, - сухо сказала девушка, записывая в своём блокноте имя Эмануэля. Наверно. -Я не знаю, - ответил сектант. Он сдерживал себя, чтобы не набросится на эту девушку и не разбить её нос о стекло. -Значит, только имя? -А вы догадлива. Девушка улыбнулась. Она, похоже, привыкла к такому обращению, поэтому реагировала снисходительно. -Возраст? -Семнадцать. Будто у неё нет этих данных. -В каком возрасте вы попали в секту? -Лет в десять. Миранда Зэнда периодически кивала, пока записывала. -Были ли у тебя какие-нибудь сексуальные связи с кем-либо в секте? -У меня шесть детей. Меня вымораживала насмешливая улыбка этой девушки. Кто она вообще такая? -Что вы можете рассказать про свою секту? Эмануэль повернулся к собеседнице. Упрёк и ничего больше. -А что вы хотите узнать? -Всё. Например... ну, скажем... про идею вашей секты. Эмануэль даже задумываться не стал. -Идея? Идея была только в том, чтобы привить мальчикам навык соблазнения и научить их, как быть мужчиной, а девочки просто должны были уметь правильно раздвигать ноги и умело доставлять удовольствие. Я переживала за то, что Эмануэль настолько откровенен. Они смогут обратить его же слова против него. Миранде нравилась такая сдержанная ярость в голосе Эмануэля. Она находила во всём этом азарт. -И ты тоже теперь обладаешь этим навыком соблазнения? -Хотите проверить? Она опять усмехнулась. Эмануэлю было не до смеха. Мне тоже. -Давайте поговорим о вашей связи с вашей подругой. Дафной Хайлер. -Это её фамилия? Ужас, - поговорил Эмануэль. Да, спасибо. -Так вот. У вас с ней была какая-нибудь близость или нет? Эмануэль буквально развалился на стуле и исподлобья уставился на допрашивающую. -Да. Миранда кивнула. -Так, а поподробнее? -Вы хотите знать о том, какой у нас был секс? Вы здоровы? Мда, Эмануэль, браво. Мне было ужасно неловко из-за того, что мама стояла рядом. Боже, какой ужас. -Вы хотите услышать от меня то, как я облизывал её шею, пока она громко стонала? Как её тело извивалось подо мной? Какой мокрой она стала сразу после того, как мои пальцы... -Нет, - перебила его Миранда. Господи, что он несёт? Что он делает? -Она, как мне известна, беременна вашим ребёнком. Это так? -Как и предыдущие шесть двенадцатилетних девиц, - сухо ответил Эмануэль, - она не отличается от них. Вообще ничем.