То, что не оставить в прошлом

Весна 2016 Болели все кости и мышцы. Все тело ломала и жгла болезненная агония. Пошатываясь, Юнас медленно полз к Исаку. До него быстрее, чем до дома, а оказаться в безопасности было необходимо. Голова качалась из стороны в сторону, в ушах хлюпала кровь. Полный раздрай. Юнас молился, чтобы мама Исака не подошла к двери. Она начала бы вопить из-за его вида и появления в целом, а на истерики никаких сил не было. Впрочем, как и на то, чтобы достать телефон и написать Исаку. Поднять руку и нажать на звонок тоже казалось невыполнимой задачей, но Юнас справился и теперь, схватившись за дверной проем, стоял в боязливом ожидании. Юнас слабо улыбнулся открывшему дверь Исаку. Улыбнувшись в ответ, он спросил о причине прихода, но Юнас завалился вперед и уткнулся в грудь лучшего друга. Лицо они не тронули (на тупой еврейской роже и так природа отдохнула), поэтому Исак не понял, что что-то не так, пока не увидел кровь в волосах и не ощупал сломанное тело Юнаса. — Хорошо, — тихо сказал Исак больше самому себе, подхватив его под руки. — Все хорошо. Хрупкий, маленький Исак как-то умудрился затащить Юнаса, повисшего на нем мертвым грузом, в спальню и неуклюже уложить его на кровать. Побледневший, он наблюдал, как Юнас откидывается на простыни. — Заляпаю подушку кровью, — извиняющимся тоном сказал Юнас. Исак покачал головой. Неважно. — Блять. Я сейчас сдохну. — Что случилось? Юнас надеялся, что боль притихнет, когда он ляжет, но разницы не ощутил. Говорить было больно, поэтому он проигнорировал вопрос и просто лежал. Исак сел рядом с широко распахнутыми глазами и попытался понять, что происходит. — Ты… ты теряешь сознание? Вызвать скорую? — Нет! — выпалил Юнас. Ребра взвыли, и он болезненно закашлялся. — Нет, все хорошо. Дай мне минуту, — он выдохнул. — Есть обезболивающее? — Не знаю. Отец, кажется, выбросил самые сильные, когда приходил в последний раз. Погоди. Исак испарился, а Юнас все больше погружался в боль, чувствуя, как она распространяется в кончики пальцев и сжатые челюсти. Нужно отключить тело. И это не прихоть. Это основа выживания. Поэтому, когда Исак вернулся с пачкой дешевого ибупрофена из магазина, Юнас оттолкнул его руку, не обращая внимание на боль, и сказал: — Звони Элиасу. — Элиасу? — У него есть помощнее. Позвони ему, расскажи, что случилось, и попроси приехать. Пожалуйста, Исак. Исак помолчал, а после продолжил допрос: — Так скажи, что случилось. Уверен, что не надо звонить в скорую или родителям? — На меня напали. Не хватало только, чтоб мои всполошились из-за этого. Звони, блять, Элиасу. Телефон в кармане. Исак пошарил по карманам в поисках телефона. Разблокировал отпечатком пальца Юнаса и вышел из комнаты. Юнас, омываемый волнами боли – сильными и еще сильнее, – слышал отрывки фраз из гостиной. Исак вернулся, сказав, что Элиас едет, и Юнас хмыкнул в подтверждение. Взволнованное лицо Исака мелькало перед глазами: он пытался удерживать Юнаса в сознании разговорами, а Юнасу очень хотелось спать. Сон означал временное избавление от ломоты в костях, и Юнас отключился. Придя в себя, Юнас чувствовал головокружение, а сознание периодически покидало его. Окно комнаты на цокольном этаже дома было открыто, и Юнас слышал доносившиеся с улицы голоса. Перепуганный и отчаянный – Исака, тягуче-протяжный – Элиаса. Голоса смешивались, прояснялись и снова искажались. — Просто отдай их мне, — сказал Исак, на что Элиас рассмеялся, а ответ Юнас не расслышал. В ушах стоял влажный, хлюпающий звук (кровь, наверное), прерывистое дыхание Исака… Юнас корчился от нестерпимой боли. В ожидании Юнас проваливался в сон, а затем Исак уже стоял рядом, держа стакан с водой в одной руке и таблетки в другой. — Привстань, — попросил еще более бледный Исак. Юнас бы забеспокоился, если бы мог сконцентрироваться на чем-то дольше двух секунд. — Юнас, прошу. Юнас оперся на изголовье кровати, желая разорваться на части, лишь бы боль прошла. Исак поочередно сунул три таблетки в рот Юнаса дрожащей рукой и дал запить. — Он сказал, что они сильные, но будет только хуже, если у тебя сотрясение. — Старый добрый Элиас, — сказал Юнас. Исак отвел взгляд, быстро моргая, но через пару секунд снова взглянул на Юнаса. — Что дальше? — Просто дай мне поспать.

ххх

Очнувшись, Юнас чувствовал себя сносно. Боль не прошла до конца, но стала тупой и приглушенной, чувства, будто на груди скачет тяжеловес, больше не было. Во рту пересохло, и Юнас пошарил вокруг себя, обнаружив стакан на прикроватной тумбе. Осторожно сев и сделав глоток, Юнас увидел Исака, свернувшегося калачиком в ворохе подушек и одеял на полу. Светлые волосы ореолом лежали на подушке, а красивые черты лица казались во сне еще мягче. Юнас закашлялся, и Исак тут же завозился и растерянно вскочил, озираясь по сторонам и пытаясь понять, где он. Затем он посмотрел вверх и увидел сидящего Юнаса, облегченно выдохнув и пытаясь сфокусироваться. — Привет, — сказал Исак, на что Юнас слегка улыбнулся. — Выглядишь… лучше. — А чувствую себя, как дерьмо, — ответил Юнас. — Но уже более жидкое. — Как диарея? — Шикарная аналогия, — Юнас вздохнул, ощупывая ребра. Просто нет. — Сколько времени? Исак потянулся и проверил телефон: — Почти пять утра. Юнас застонал: — Бля, родители мне устроят. — Нет, я написал им с твоего телефона. Они думают, что мы делали домашку, и ты вырубился у меня, — Исак снова взглянул на Юнаса. — Голоден? Юнас прислушался к себе и покачал головой: — Нет, только пить хочу. Нужны еще колеса, — Исак тупо моргнул, будто не понимая, о чем говорит Юнас. — Я же не схожу с ума? Таблетки, которые ты взял у Элиаса. — Нет, прости… Я понял, про что ты. Но он дал не так уж много. Они дорогие. Так что, может, попробуешь растянуть? Я дал тебе три, так что еще пару часов без них. — Какого хуя, Исак? Он же знает, что я верну деньги. Мне нужно накачаться, чтобы все прошло, — Юнас допил воду и выжидающе посмотрел на Исака, забравшего стакан из его рук. Высвободившись из вороха подушек и одеял, Исак пошел за водой, а затем передал ему полный стакан вместе с неподписанной пачкой таблеток. Осталось девять, три из которых Юнас теперь уже сам выдавил из блистера. Запив их водой, Юнас улыбнулся обеспокоенному Исаку: — По-моему, это ты тут выглядишь дерьмово, чувак. — Я выгляжу дерьмово? — деланно удивился Исак. — Я? Ты выглядишь, как дерьмо! И даже не жидкое! А как отвратительная, засохшая куча дерьма в траве. Вылитый ты. — Тогда хорошо, что хотя бы лицо не тронули, — поморщился Юнас. — Вот где была бы история ужасов, — Исак моргнул, опустив взгляд. Юнас видел, как сильно тот расстроился, и качнул головой. — Все хорошо, бро. Якудза – ссыкло на самом-то деле. — Ага, поэтому на тебе удивительно мало синяков. — Их было пять. Говорю же, ссыкло. Если бы по правилам, я бы справился. — Что случилось? С чего вдруг они напали? — Кажись, им просто не понравилась моя тупая еврейская рожа, — с горечью повторил Юнас. Исак неверяще приложил ладонь ко рту. — Не плачь, — прохрипел Юнас. Вспомни, как они пинали тебя, сказал он сам себе. — Просто отговорка, едва ли они знают, что такое иудаизм. — Да понятно, — Исак потер глаза, пытаясь понизить тон. — Ты самый безбожный из всех, кого я знаю. — Им хватило лица и волос, — сказал Юнас. — Сука-генетика, — он снова откинулся на кровать, слегка простонав. — Ебучие неандертальцы. Боже. Сейчас мое тело ни разу не храм. — Я… пытался осмотреть порезы, пока ты спал, но это было... странновато. Поэтому я не стал. Но было много, — Исак поморщился. — Крови в смысле, — пожал он плечами. — Не знаю, что ты будешь делать, если не хочешь в больницу, но ты же в курсе, что можно подцепить заражение, да? — О, — нахмурился Юнас. — Ну и… чувак, у тебя есть пластыри? Исак рассмеялся, но потом понял, что Юнас был серьезен. — Раны нужно промыть. И залепить этой… медицинской херней. Такой белой, прозрачной. Пластыри вряд ли помогут. — Ну и как их промыть? — Не знаю. Алкоголь вроде… дезинфицирует. В фильмах крутые парни постоянно получают, а потом морщатся, заливая свою прессуху алкоголем. — Смотри меньше порно, — хмыкнул Юнас. — Но ты прав. У тебя есть эта… белая прозрачная херня? — Нет… Но она вроде для чего-то посерьезнее. Отец обычно на ней краску разрисовывает. — Водка? — То, что надо.

ххх

Исак пошел в угловой магазин в конце улицы, как только он открылся, а Юнас задремал, наслаждаясь второй дозой обезболивающих. Исак вернулся с бутылкой дешевой водки («Сказал, что для мамы, они даже поверили…»), хлопковыми салфетками и бинтом и принялся за работу. Юнас разделся до трусов, стараясь не усмехнуться на выражение лица Исака, увидевшего кожу без живого места. Но в целом было тихо, за исключением проклятий Юнаса, когда Исак заливал водкой более глубокие и рваные раны. Самой серьезной была рана на затылке, которую Юнас получил, когда пытался защитить живот. Он схватился за спинку кровати до побелевших костяшек, Исак неловко сидел рядом, пытаясь вытереть кровь. Школу в тот день они пропустили. Юнас дремал, а Исак… тоже что-то делал. Предположительно, сидел рядом и наблюдал или копался в телефоне. Время шло, и они слышали, как мама Исака шаркает по дому, разговаривая сама с собой. Исак пару раз выходил, чтобы поговорить с ней, но в основном не высовывался. Юнас проснулся около пяти вечера, выпил еще три таблетки и попросил Исака написать Элиасу. На этот раз Исак немного разозлился и сказал, что Юнасу нужно домой, потому что он больше не может за ним ухаживать. Юнас моргнул, не понимая, что происходит, и в итоге ушел от Исака в слепом гневе, наорав на него и назвав дерьмовым другом. Исак пытался пойти за ним, но накопленных за время сна сил Юнасу хватило, чтобы его оттолкнуть. Юнас едва помнил, как добрался домой и обрушился на кровать. Проснувшись через пару часов, он взял себя в руки и написал Элиасу, попросив принести еще таблеток, только теперь ему домой. Элиас написал в ответ: Прости, чувак, закончились. Все равно тебе много нельзя, иначе совсем хреново станет. Поэтому Юнас закинулся таблетками послабее и проспал до утра. Он не ел полтора дня и, проснувшись, пошел на кухню, пытаясь скрыть боль от сестры. — Если родители спросят, скажи, что я заболел и сегодня останусь дома, — проворчал он, после чего скрылся в комнате с нагромождением тарелок. Исак пытался связаться с ним несколько раз, извинялся, писал, что мама разозлилась, и спрашивал, может ли прийти проведать. Все еще не отошедший, Юнас проигнорировал все сообщения. Резкий переход от сильных таблеток к слабым сказался на настроении, но выместить злость было не на ком, кроме как на Исаке, которого не смутило, что Юнас ему не ответил. Он осторожно сел в ногах Юнаса и застенчиво посмотрел на него. — Тебе лучше? — Тебе-то, блять, что? — зло спросил Юнас. Исак раздраженно застонал. — А то! Ты знаешь, что мне не все равно. Я не мог просто позвонить наркодилеру, пока дома была разозленная твоим присутствием мама. И это еще не считая твоих родителей, которые точно бы что-то заподозрили, останься ты на вторую ночь. Серьезно. Не моя вина, что тебя избили! — Ну так и не моя тоже, — сердито сказал Юнас, смутив Исака. — Я переживаю. Просто вся эта ситуация выбила меня из колеи. И ты в таком состоянии. — Ну, я пытаюсь побороть боль, а тебе всего лишь нужно уняться, потому что не твоими ребрами играли в футбол. — Прости, — Исак неловко встал и отошел от кровати. — Я… я сегодня говорил с Крисом. — С Крисом? — Пенетратором. Он дрался с Якудза пару недель назад. — Ага?.. — Юнас раздраженно посмотрел на него. — Ну и? — Ну, он сказал, что… раз уж Якудза уже дважды… избили кого-то ни за что, Пенетраторы займутся ими. На этих выходных. Юнас растерянно нахмурился: — И с чего бы Пенетратору Крису рассказывать тебе об этом? Вы же не дружите. — Нет, — смущенно ответил Исак. — Я просто… Да нет, нет, конечно. Просто увидел его в школе и спросил. — Ага, — нахмурился Юнас. — Ну, если они будут драться, я должен это видеть, — в груди снова поднялась злость от вида обеспокоенного Исака. — Я в порядке, Исак. Хватит, блять, со мной носиться. — Ты не успеешь восстановиться к тому времени. — Успею. Хочу увидеть, как эти подонки получают по заслугам. Хочу пинать их, пока не сломаю им все ребра, — он старался не вспоминать слабость, которую ощущал, когда они опрокинули его на землю и пинали по очереди. Когда они смеялись, а он морщился от боли, пытаясь не закричать. — Я бы, наверное, убил их, если бы была возможность. Юнас фыркнул, увидев лицо Исака: — Бля, хватит волноваться. Будет весело, — он улегся поудобнее. — Я, кстати, пытаюсь осознать вашу херню с Крисом. С каких пор ты подходишь к ебучим Пенетраторам с просьбой отстоять честь твоего друга? — Вообще-то… было не так. Я же говорю, они избили Криса, так что это типа… ну. Общее дело. — Крис – мудак. Без обид, но ты смахиваешь на первокурсника-наркомана. А вот Крис идет в комплекте с горячими однокурсницами. Тебе повезло, что он не избил тебя только за то, что ты к нему приблизился. — Все не так плохо, — Исак пожал плечами. — Он крутой. — Крутой? Бля, как все плохо. Ты втрескался в него? — Юнас рассмеялся над смущенным лицом Исака. — Отъебись, Юнас! Какого ты вообще себя так ведешь? — Потому что. Ты бросил меня одного вот с этим, — он кивнул на свои ребра, собираясь перечислить весь список обид на Исака, но замолчал, увидев, что тот серьезно расстроился. — Стой, нет, извини. Это все из-за таблеток. Элиас не смог дать еще, поэтому я закинулся теми, что послабее, а теперь с ума схожу, — он покачал головой, пытаясь перевести тему. — Но, кстати, забавно. То, как ты просишь Пенетраторов отомстить за меня. Как в гребанном фильме. «Мстители» нервно курят в сторонке. — Ага, мечтай. Ты недостаточно крут для «Мстителей». — А ты да? Капитан Америка. — Круто же, нет? Он плохиш. — Он гей до мозга костей, Исак. — Нет! Какого хера? Он же Капитан Америка и трахает цыпочек направо и налево. — Ну, вообще-то, была даже реальная петиция с просьбой сделать его геем в фильме, потому что в комиксах он не трахнул ни одну цыпочку. Прости, чувак. — Херня. Если там кто и гей, то Железный Человек. — Железный Человек трахает Гвинет Пэлтроу. — Да, но Роберт Дауни младший би в жизни, так что… — С чего бы? — спросил Юнас. — Где ты такое слышал вообще? — Не знаю, где-то? — И как же натурал смог понять, что Роберт Дауни младший – би? — Так же, как натурал смог понять, что Капитан Америка – гей, — Исак показал язык, и Юнас рассмеялся, тут же жалея об этом из-за взвывших от боли ребер. Исак снова сел на кровать, словно решив, что его близость каким-то магическим образом поможет Юнасу. — Тебе что-нибудь нужно? — спросил он. — Еще… таблеток? Юнас покачал головой: — Просто посиди со мной, ладно?

ххх

Драка с Якудза была короткой, но жестокой, и Юнас наслаждался каждой ее секундой. Как завороженный, он наблюдал, как Вильям разбивает бутылку о голову лидера, давая своим фору. Юнас, жаждущий причинять боль, моментально кинулся вперед. Он узнал одного из парней, которые избивали его, и схватил того за плечи. Боль в ребрах была приглушена таблетками и алкоголем, выпитым перед дракой. Уронив его на землю и пнув, Юнас огляделся в поисках новой жертвы. Казалось, что он парит над землей, а гремучая смесь внутри делает его неприкосновенным. Внешний мир превратился в бессмысленные пятна – обожженный коричневый, желтый, а затем красный. Юнас видел, как к Исаку подошел парень в два раза шире его, и бросился на помощь, но его внезапно оттолкнул Крис, схвативший того за ворот и прикрывший собой Исака. Крис повалил парня на землю и принялся избивать, словно тот был куском сырого мяса. Исак отступил назад, забытый в толпе. Все происходило словно в замедленной съемке. Юнас пнул какого-то парня под ребра, но вдруг почувствовал, как его хватают сбоку, и тут же вслепую двинул локтем, с удовольствием слыша хруст ломающегося носа. Потом послышался крик. Драка окончена. Все свернулось за несколько секунд. Когда Якудза бросились прочь, Юнас услышал свое тяжелое дыхание – не столько от физического напряжения, сколько от адреналина, покидающего тело. Посмотрев вниз, он увидел лежащего на земле парня, об чью голову Вильям разбил бутылку. Юнас смотрел, как парня поднимают с земли и ведут мимо оставшихся Пенетраторов. Исак, бледный, как простыня, стоял в стороне ото всех. Некоторые до сих пор лежали на спине и боках и стонали, так что вдруг опавший Исак не выглядел странно. Секунду назад он стоял на ногах и вот уже горбится и заваливается на колени, тяжело дыша. Юнас следил за ним и знал, что он не пострадал, но двинулся к Исаку, чтобы помочь. Крис тоже шел к нему, но Юнас опередил его, взглянув на третьекурсника и довольно подмечая его избитое лицо: — Все нормально. Я сам. Юнас подхватил Исака: — Нужно успеть до приезда полиции, — сказал он, получив кивок в ответ. Эва с подругами стояли около автобуса и, вероятно, думали о том же. Пора уходить. Они шли вместе, Исак обнимал Юнаса за плечо. Вообще, он и сам мог идти, но Юнасу хотелось чувствовать его близость и тепло, поэтому он прижал Исака к себе еще крепче. — Все хорошо, Исак? — спросила Эва. Исак оцепенело взглянул на нее. — Да. Это от вида крови.

ххх

Вернувшись домой, Юнас продолжил пить теперь уже в компании Исака. Он постоянно возвращался к драке, рассказывая, как Вильям разбил бутылку об голову одного из Якудза. Он прекрасно понимал, что несет полную ахинею, но еще никогда он не чувствовал себя таким живым. В какой-то момент он перешел на размышления Ницше о том, что человек нуждается в процветании насилия, как дерево нуждается в борьбе с бурей, чтобы расти. Исак безучастно смотрел на него краем глаза, и Юнас рыкнул на него, когда понял, что на него не обращают внимание. — Да что с тобой такое, блять? — Со мной? — Исак выпрямился. — Что? — Выглядишь так, словно тебя вот-вот отключат от аппарата жизнеобеспечения. Ты вообще хоть что-нибудь чувствуешь? — Я чувствую, что это херня, — честно ответил Исак. Юнас отпил из полупустой бутылки виски и вопросительно посмотрел на него, стараясь держать себя в руках. До Исака порой просто не доходило. — Какая херня? — Мужская бравада, — он пожал плечами, наклонив голову назад. Юнас впился взглядом в бледную шею и кадык. Отхлебнул еще виски. — И что это значит? — Да не знаю я. Блять. Как же плохо-то. Исак вскочил и вышел, предположительно, в туалет. Юнас пил и пил, желая побороть сонливость. Хотелось остаться в этом дне навечно. Вернувшийся Исак выглядел немного лучше, но все еще был вялым и безучастным. Юнас протянул ему бутылку, но Исак отмахнулся: — Я только что вырвал, чувак. Юнас сделал еще два глотка, пытаясь вспомнить, о чем говорил до этого. Он чувствовал на себе взгляд Исака, вплавляющийся в кожу и вызывающий покалывания в теле. Это ощущение было незнакомым, неожиданным и едва ли желанным, поэтому Юнас задал первый пришедший в голову вопрос, чтобы заполнить тишину: — Почему Крис тебя защищал? Во время драки. — Разве? — Исак выглядел растерянным. — Ага. Один из Якудза подошел к тебе, но Крис его оттолкнул и сцепился с ним. — Не знаю. Скорее всего, он просто нашел ближайшего к нему человека, а не защищал конкретно меня. Нет, не так. Юнас видел, как Крис подорвался, чтобы прикрыть Исака. Даже оттолкнул его, Юнаса. — Может, ты что-то дал ему? Чтобы уговорить на драку с Якудза, — сказал Юнас, улыбаясь. Ему нравилось. Нравилось заставлять Исака краснеть. Исак посмотрел на него, слегка приоткрыв рот и покачав головой. — Юнас, ты пьян. — Ты отсосал ему? — Нет, Юнас, — Исак выглядел… ладно, Юнас не особо знал, как это описать, но он точно не казался счастливым. Юнас ухмыльнулся, поднимая бутылку и тем самым подчеркивая сказанное. А потом отвлекся, разлив содержимое бутылки себе на джинсы. Засмеявшись, он завалился на один бок. Исак встал, чтобы поднять Юнаса. — Тебе бы поспать. Ложись. Исак дотащил его до кровати. Юнас позволил приятной мягкости простыней поглотить себя. Комната вращалась. Он схватил мягкие волосы Исака и потянул на себя: — Останься со мной, Исак. — Чтобы тебя на меня вывернуло? — Тебе придется остаться… чтобы я не захлебнулся собственной рвотой. — Ничего с тобой не случится, Юнас, — Исак попытался высвободиться из хватки Юнаса, которая только усилилась. — Боже, ладно. Останусь. Посплю на полу. — Хорошо, — хмыкнул Юнас и, наконец, отпустил. Исак подвинул Юнаса, чтобы взять подушки и одеяло. Глаза Юнаса были закрыты, но он слышал возню друга, пытающегося удобно устроиться на полу. — Хорошо, что ты ему не отсосал, — пробормотал Юнас, борясь со сном. Он будет спать сном младенца. — Очень… очень… хорошо. — Ну и… хорошо, что хорошо. — Потому что я бы забил на тебя, окажись ты… — Юнас подбирал нужное слово, когда пришел сон, — маленькой шлюшкой. Ответа, к счастью, он не услышал, потому что наутро все равно ничего не помнил.