То, что не оставить в прошлом

Вернувшись домой в воскресенье, Юнас сразу открыл ящик и осмотрел беспорядочную россыпь таблеток. Большинство упаковок были пустыми или почти пустыми: он много принимал в последнее время, а вот на вечеринки ходил редко, поэтому возможностей пополнить запасы не было. Осматривая содержимое ящика, Юнас думал об эффектах, которые на него производили таблетки. Юнас вспомнил об Исаке, о том, насколько ему нужен кто-то сильный, стойкий и собранный, подумал об Эвене, решившем уйти, потому что он глупо верил, что так защитит Исака. Юнас должен стать лучше, чтобы помочь своему другу. Поэтому… Он нашел пустой пластиковый пакет и сложил в него остальные пакетики независимо от того, насколько они были полными. Достав из кармана косяк, он сложил его в общую кучу. Бумага, зажигалка – туда же. Приехав к докам и не глядя бросив сумку на землю, Юнас как можно дальше швырнул пакетик в мутную воду. Так у него не получится передумать. Тем вечером он впервые за несколько недель поговорил и поужинал с семьей. Мама явно еще не забыла его поведение на днях: то, как он игнорировал ее попытки поговорить, как не ночевал дома. Но Юнас видел, что облегчение пересилило раздражение, и спокойно болтал с сестрой, шутил с отцом про Дональда Трампа. Это было просто, и он не понимал, почему отталкивал их все это время. Его жизни требовалась нормальность.

ххх

Когда Юнас лег спать, его затрясло. Отчаянно желая отвлечься, он пошел в скейт-парк, когда минула полночь. Рампы, испещренные граффити, тонули в свете уличных фонарей, и, хотя было прохладно, этого вполне хватило, чтобы почувствовать себя спокойно. Он вспоминал, как наклонять корпус, ускоряться на подъеме рампы и рассчитывать высоту прыжка. Было непросто, но к концу казалось, будто он и не переставал кататься. Юнас хотел разделить этот момент с Исаком. К трем утра он был измотан. Дотащившись до дома, он тихонько зашел в спальню и крепко уснул. Дрожь еще не прошла, но усталость брала свое.

ххх

Будильник прозвенел в восемь, но Юнас так сильно хотел спать, что подумывал притвориться больным и остаться дома. Единственное, что его остановило, – перспектива провести целый день дома без надежды отвлечься хоть на что-нибудь и Исак, который вынужден обходиться без Эвена. Когда Юнас пришел в школу, он не просто дрожал, а чувствовал себя физически нездорово. Он еще не ел, поэтому сразу направился в столовую, чтобы купить завтрак. Проходя мимо шкафчиков, он вспомнил, что ровно неделю назад Эвен ждал здесь Исака. Если у Эвена началась депрессия, то он вряд ли вообще пришел в школу, и Юнас надеялся, что причина только в этом. Было сложно даже представить, как Исак отреагирует на встречу с Эвеном теперь. Купив обычный тост (работник столовой тупо смотрел на него, не привыкший к такой кулинарной сдержанности), Юнас направился к шкафчикам, на ходу разворачивая тост и надеясь поесть в оставшееся время. Коридор быстро наводнялся людьми, а Исак уже стоял у своего шкафчика. — Привет, — сказал Юнас, протягивая Исаку половинку тоста. Он понял, что переоценил свои силы, и двух кусков было более, чем достаточно: живот моментально скрутило. Исак взял тост, улыбнувшись. — Привет, — он кивнул на тост. — Без всего? — С маслом вроде. — Ну тогда другое дело, — он осторожно откусил кусочек, будто чего-то боясь. — Утро понедельника начинается не с кофе. — Как будто я никогда не делюсь. Они стояли рядом, доедая свои порции. Некоторые здоровались с ними, кто-то с любопытством смотрел на губу Исака, но никто не останавливался. — Эвен… звонил? — тихо спросил Юнас. Исак покачал головой. — Нет. Я вчера ходил к нему, но никто не ответил. Так что… — он пожал плечами. — Уверен, он был дома, но ему нужно еще время. — А если он придет сегодня? Поговоришь с ним? — Не придет, — Исак доел тост и повернулся к шкафчику, открывая его. — Не придет, пока не кончится депрессия. А если бы не депрессия, он бы давно уже мне позвонил. — Ладно. Юнас увидел Магнуса и Вильде, идущих к ним, и плетущегося позади Махди с растерянным выражением лица. Подойдя к Исаку, который до сих пор стоял лицом к шкафчику, Магнус прочистил горло и тихо сказал: — Исак? — Исак повернулся к нему, смущенно улыбаясь, и Магнус продолжил. — Я хочу… — он притянул Исака в свои медвежьи объятия. Юнас видел, как напряженное тело Исака постепенно расслабилось, став более мягким и гибким. Исак позволил теплу этого жеста поглотить себя, и, когда они отстранились друг от друга, он выглядел тронутым. Вильде похлопала Магнуса по плечу, и он отошел в сторону, позволив теперь уже ей обнять Исака, встав на носочки, чтобы сгладить разницу в росте. — Спасибо, — прохрипел Исак, когда она отстранилась. Юнас видел удивление на лице Махди, но и тот обнял Исака. — Не знаю, зачем делаю это, — объяснил он. — Но иногда нужно следовать за толпой. Исак громко рассмеялся, заставив Юнаса временно забыть о физической боли в теле.

ххх

Наступил вторник, и Юнас всерьез забеспокоился о своем здоровье. Когда он проснулся, то был весь потный и дрожал, а тело словно пронзали острые осколки стекла. Он попытался вырвать, но ничего не вышло. Избежав встречи с членами семьи, он пошел в школу, не зная, как продержится этот день. Придя в школу, Юнас сразу пошел в туалет, где снова попытался вырвать. Не сумев во второй раз, он застонал, не зная, что сделать, чтобы прекратить эту пытку. Когда он вышел из кабинки, Томас Даль уже его ждал. Юнас пытался его игнорировать, уже зная, зачем он здесь – они встретились у входа в школу, – но третьекурсник дружелюбно улыбнулся и нарушил тишину, когда Юнас начал мыть руки. — Дерьмово выглядишь, Васкез. — Мне нехорошо. — Ломка, она такая, — радостно ответил Томас. — Дай угадаю: дрожь, тошнота, желание разбить голову, лишь бы прекратить боль? — Звучит как выборка из херовой брошюры. — У меня есть кое-что, от чего тебе станет лучше. И хорошее поступление. — Сказал же, отъебись. — Может, косячок? Немного смягчит последствия. Ты раньше брал у меня, так что в курсе, что и как. Доведенный до ручки, Юнас отвернулся от раковины и схватил Томаса за руку: — Я сказал, отъебись. Томас рассмеялся, оттолкнув его: — Блять, Васкез, посмотри на себя. Ты немного не в том состоянии, чтобы разбрасываться, — он покачал головой, будто разговаривал с непослушным школьником. — Мое дело – предложить. Просто хочу помочь ценному клиенту, вот и все. Ты знаешь, где меня найти. Томас протянул руку в доброжелательном жесте. Юнас посмотрел на него сверху вниз и, нахмурившись, вышел из туалета. Ноги едва донесли его до кабинета.

ххх

За обедом Исак начал подавать первые признаки беспокойства. Эвена не было в школе, что было неудивительно, учитывая, что после произошедшего на выходных прошло всего ничего. Юнас читал о биполярном расстройстве и знал, что спад длится от недели и до более долгих сроков. Но глухая тишина со стороны Эвена не давала Исаку покоя, и Юнас снова начал злиться, не имея возможности выпустить пар на ком-то. Опыт подсказывал, что затея была неудачной. — Я всего лишь… хочу знать, что он в порядке, — сказал Исак, когда они сели вместе с Вильде, Магнусом и Махди. — Не понимаю, почему он не может сказать мне даже это, — он посмотрел на Юнаса, в его глазах мерцало замешательство. — Может, позвонить Соне, как думаешь? Вдруг она знает больше. — Нет, — как можно тверже ответил Юнас. Желудок все еще отказывался от еды. — Тебе станет легче от того, что она в курсе? От знания, что он делится чем-то с бывшей, а не с тобой? А если не в курсе, то ты расстроишься, зная, что он справляется со всем в одиночку. Просто… подожди, ладно? Юнас не знал, чего ждать Исаку. Может, момента, когда он будет в силах помочь другу с его странным восприятием реальности, не вызвав у него желания кричать от разочарования. — Ну, — неуверенно сказал Исак. — Если до завтра не будет никаких новостей… — То что, Исак?! — рявкнул Юнас. Друзья, обсуждавшие споры Махди с учителем по поводу теологической теории, замолкли и смущенно на них посмотрели. — Он порвал с тобой, и я не понимаю, почему ты до сих пор говоришь о нем как о ком-то, кто нуждается в твоей помощи! Он вдруг почувствовал волну отвращения к себе и с извиняющимся видом откинулся назад, смотря на взволнованного Исака. — Прости. Это… — он покачал головой. — Мне нехорошо. — Выглядишь дерьмово, да, — признался Магнус. — Спасибо. Спасибо, Магз. Исак не засмеялся. Он смотрел на тарелку с едой и часто моргал, сдерживая слезы. Юнас видел это и не знал, что сделать, чтобы разрядить обстановку. — Может, сходим к доктору Скрулле? — спросил Юнас. Остальные посмотрели на него, думая, что он имел в виду себя, но Исак его понял. Юнас ждал, что он начнет спорить или просто проигнорирует его, но блондин кивнул, вытирая глаза рукавом. — Ладно, — Исак посмотрел на Юнаса и смущенно закусил губу. — Сходишь со мной? — спросил он, показывая друзьям, что речь шла о нем. Юнас старался не выглядеть потрясенным. В нем поселилась какая-то неуверенность из-за того, что Исак так быстро поддался: Юнас заметил это еще в субботу, когда забрал у Исака телефон, а потом пытался… пытался раздеть его, чтобы доказать, что на него действительно напали. Господи боже. Он больше не понимал, что творилось в голове у Исака, и даже не предполагал, какие механизмы сработали в его теле, чтобы приглушить реакцию «бей или беги». — Конечно. Ты вроде свободен сегодня днем? Исак кивнул. Магнус посмотрел на Вильде и Махди и неуверенно прокашлялся. — М-м, Исак… ты же знаешь, что… всегда можешь поговорить с нами? Исак посмотрел на него, странно улыбнувшись, а потом словно вспомнил, где он и с кем говорит, и улыбнулся более искренне. — Все хорошо. Я просто не совсем понимаю, что происходит… Он смущенно посмотрел на Юнаса, разглядывающего свой обед. — Эвен? — спросил Махди. Исак дернул плечами. — Не знаю. Возможно. Мы вроде расстались, но он сказал об этом Юнасу, а не мне. Поэтому… я жду, чтобы поговорить с ним. — Дерьмово, — сказала Вильде. Все в шоке уставились на нее: сказанное резко контрастировало с ее привычным оптимизмом. — Если это правда, я заставлю его уйти из группы уюта. — Спасибо, Вильде, — слегка улыбнулся Исак, дважды ударив кулаком в грудь. — Солидарность. — Уют превыше сучек*, — сказал Магнус на английском и улыбнулся, довольный шуткой, а Вильде раздраженно на него посмотрела. — Поимей уважение, Магнус.

ххх

Юнас пропустил следующий урок, чтобы сходить с Исаком в медкорпус. Доктор Скрулле была занята, поэтому они сели в маленькой комнатке ожидания. Как только они там оказались, Исак проверил телефон. Он не сводил глаз с экрана, и Юнас догадался, что никаких уведомлений не было. Исак сунул телефон в карман, стараясь не выглядеть разочарованным. — То, что ты решился прийти сюда, – большой шаг, — сказал Юнас. Исак спокойно на него посмотрел, но промолчал. — Серьезно. Тебе стоит гордиться собой. — Ну, мне казалось, что ты очень хотел, чтобы я сходил, — Исак поковырял пол носком ботинка, не глядя на Юнаса. — То есть ты делаешь это ради меня? — спросил Юнас, стараясь не повышать голос. Голову пронзила боль, и он стиснул зубы. — Ты должен сделать это ради… — он замолк, пытаясь придумать, что сказать, и покачал головой. — Ты правда неважно выглядишь, — тихо сказал Исак. — Уверен, что тебе не нужно домой, бро? — Уверен, — Юнас попытался улыбнуться. — Тебе придется не так-то просто. Бро. — Отвечая на твой вопрос, нет, я здесь не потому, что ты мне сказал. Думаю, это неплохая идея. Даже если и кажется… странным говорить об этом с кем-то. Взрослым, — пробормотал Исак после долгой паузы. — Хочешь, чтобы я зашел с тобой? Немного подумав, Исак покачал головой: — Нет. Тогда я буду ждать, что все расскажешь ты, а смысл в том, чтобы говорил именно я. Ну, дал свое понимание ситуации. Юнас вспомнил, как трудно было говорить с доктором Скрулле и как чужое присутствие осложнило бы весь процесс. Он кивнул. — Это хорошо, — он замолк, пытаясь не обращать внимание на простреливающую боль в голове. — Но она хорошая, кстати. Доктор Скрулле. Я ушел на не совсем удачной ноте, но она говорит много дельного. Исак кивнул в знак согласия: — Я ходил к ней, когда случилась… вся та херня с Эвеном на первых порах. Она посоветовала мне с кем-нибудь поговорить. И поэтому я… ну, знаешь, признался тебе. Потому что ты был единственным, кому я доверял. Юнас слабо улыбнулся, пытаясь насладиться комплиментом. Голова раскалывалась, и он налил воды из кулера. Юнас пошатнулся, и Исак вскочил, усаживая его на стул: — Погоди. Посиди пока. Юнас послушался, удивленный уверенностью в голосе Исака. Голова кружилась. Исак сел рядом, держа в руке стакан с водой. Опустошив его, Юнас отдал стакан Исаку, и он наполнил его снова. Выпив половину, Юнас кивнул. — Все хорошо, — соврал он. — Мне уже лучше. Исак вопросительно на него посмотрел: — У тебя же не рак в последней стадии? Потому что тогда я дерьмовый друг, раз не заметил раньше, — он слегка приподнял шапку Юнаса. — О, волосы на месте. Еще не все потеряно. Юнас усмехнулся: — Можешь представить меня без волос? Воу. Этот образ поселит страх и ужас в сердцах женской половины Ниссен. — Брови тоже выпадут? Ну, может, не так уж все и плохо. — Я думал, тебе нравятся мои брови! — деланно возмущенно сказал Юнас. В этот момент дверь открылась, и из кабинета вышла заплаканная первокурсница. Доктор Скрулле улыбнулась им: — Когда будешь готов, Исак, — и снова исчезла за дверью. Юнас посмотрел на Исака, нервно разглядывающего колени, и взял его за руку раньше, чем смог опомниться: — Я буду ждать здесь, — он сжал теплую дрожащую руку Исака и тут же отпустил. — Увидимся, — Исак кивнул и, напряженно выдохнув, зашел в кабинет.

ххх

Вернувшийся Исак выглядел апатично и отстраненно. Словно он искренне пытался осознать, что наконец-то поговорил об этом хоть с кем-то. Юнас попытался спросить, но он дернул плечами в ответ. — Она дала направление? К психологу. — Еще нет. — Нет? — Она хочет, чтобы я пришел еще раз. — А, — к такому Юнас не готовился. Но, раз доктор Скрулле назначила еще один прием, это значит, что она не бездействует. Может, она поняла, что Исак еще не готов к психологической консультации. — Когда? Я пойду с тобой. Но Исак был в сотне миль отсюда и даже не услышал Юнаса. Они пошли на следующий урок, разойдясь перед самым кабинетом. Юнас попрощался, и Исак побрел в другую сторону, не видя никого вокруг себя. Головная боль только усилилась, и Юнас ушел домой.

ххх

К четвергу Юнас был готов умереть. Он не спал всю неделю и большую часть времени проводил, согнувшись перед унитазом и выблевывая желчь. Заснув только к половине шестого утра, первую часть уроков он пропустил. Обеспокоенный неестественно тихим поведением Исака, он заставил себя пойти на оставшиеся уроки. Он пришел в школу к началу обеденного перерыва, сразу направившись в кабинет биологии. Исак говорил с Саной и не замечал Юнаса, стоящего прямо перед ним. Сегодня Исак выглядел более встревоженным. Он попрощался с Саной, улыбнувшись, и она вышла из кабинета вместе с Эвой. — Ужасно выглядишь, — сказал Исак. — Еще не выздоровел? А зачем пришел? — Я одержим болью*, — прохрипел Юнас. — Зато ты выглядишь лучше. — Видимо, Эвен вернулся. Но мы еще не встречались. Думаю, надо его найти. Если бы Юнас чувствовал себя лучше, он бы отговорил Исака, но не нашел в себе силы. Тем более Исак все равно не послушал бы и сделал это, когда Юнаса не было бы рядом, поэтому лучшим вариантом было не отходить от Исака и наблюдать за разворачивающейся катастрофой. Он молча пошел за Исаком, мысленно оценивая масштабы трагедии от одного до десяти. Остановился на девяти. Первым делом Исак пошел к кабинету, где у Эвена был последний урок, потому что, конечно же, он знал его расписание (Юнас пытался не думать о том, что сам он знал расписание Исака). Кабинет уже опустел. Затем они прошли мимо шкафчика Эвена и, обойдя школьный двор, вернулись в столовую. Исак замер на пороге. Юнас посмотрел в том же направлении, что и друг. Широко улыбающийся Эвен сидел с группой третьекурсников и оживленно что-то обсуждал. Нездоровым он не казался. Не казался подавленным. Он был просто Эвеном – красивым, обаятельным и уверенным Эвеном. — Ис… — начал Юнас, но Исак уже направился в сторону их столика. Юнас не слышал, что говорил Исак, и не мог заставить себя подойти ближе. Но зато мог догадаться. Он видел, как Исак остановился рядом с Эвеном и попытался улыбнуться, а затем посмотрел в сторону и опустил голову. Эвен посмотрел на Исака и бросил короткую фразу, снова вернувшись к разговору с друзьями, которые неловко их разглядывали, а разговор явно перестал клеиться. Исак попытался еще раз, снова получив краткий ответ. Исак стоял как вкопанный. Надежда на его лице сменилась разочарованием. Словно в замедленной съемке, Юнас смотрел, как Исак опрокидывает поднос Эвену на колени. Подскочивший к ним Магнус увел Исака, кидая в Эвена взгляды-кинжалы. Реакция друзей Эвена была неоднозначной: презрение и шок. Но все эмоции были направлены непосредственно на Эвена. Видимо, никто не думал, что он способен разбить Исаку сердце с такой холодностью. Эвен направился к выходу из столовой. Он казался совершенно потерянным, пока не увидел Юнаса. Нацепив бесстрастное выражение лица, он прошел мимо.

ххх

Юнас сдался. Не в силах сидеть на уроках, смотреть на Исака и наблюдать за трагедией, которую он начал, он нашел взглядом Томаса, который курил на крытой веранде снаружи, и достал из кармана деньги: — На сколько хватит. Таблетки от тревоги, снотворное… трава. Что угодно, лишь бы… отключиться. Томас кивнул и вытащил из кармана куртки неподписанный пакет с таблетками и четверть пакета травы, сунув все в толстовку Юнаса. — Остальное завтра, — сказал он, пересчитывая деньги. — Серьезно, чувак, я тебя уважаю. Резкая завязка не стоит того. Если только ты не собираешься закрыться в комнате в стиле «На игле». — Так тут ведь речь не о героине, — заметил Юнас. Томас пожал плечами: — А ломка всегда одинаковая. Пустая трата времени. Лучше просто… ну, знаешь, взять все в узду. Подмять под себя. Наркота не проблема. — Нет? — Нет. Люди. Люди – вот проблема. Люди и их херовые представления о жизни. Вечно советуют, что делать, а чего не делать. Люди хуже всего, Васкез. — Веселенькие взгляды на жизнь. — Реализм, не более. — Ну, — Юнас чувствовал успокаивающую тяжесть наркотиков в кармане, провел по ним рукой, слыша их зов. — Тогда оставлю тебя и твой реализм наедине. Юнас зашел в школьный туалет. Скоро начнется урок, и опаздывать не хотелось. Более того, ему нужно было сосредоточиться. Он принял две таблетки и откинулся на стену кабинки. Спокойствие. Ему было спокойно. Почувствовав себя лучше, Юнас поднялся на ноги и пошел на норвежский. Он знал, что провалил собственный тест, который устроил себе на этой неделе: ему нужно было справляться с реальностью без синтетики в организме. Когда он оставлял пакет с наркотиками в шкафчике, то заметил предупреждающий взгляд доктора Скрулле. Накрыв его учебником, он захлопнул дверцу.

ххх

К концу дня Юнас принял еще три таблетки и выкурил два косяка. Он сидел в комнате у открытого окна. Прохладный ночной воздух проникал в каждую клетку тела. Он посмотрел на телефон. Никаких уведомлений. Юнас подумал об Исаке, о том, что он делал прямо сейчас. Отложив косяк в пепельницу, он взял телефон с подоконника и написал сообщение.

Чем занимаешься?

Внизу сразу появился пузырь, указывающий на то, что Исак печатал ответ. Он наверняка не выпускал телефон из рук весь вечер. Ничем.

Ты же знаешь, что Эвен тебя не достоин?

? Он напечатал ответ и, перечитав, отправил, чтобы не успеть передумать.

Ты очень особенный. И должен быть с кем-то, кто тебя достоин.

Ответ не приходил около минуты. Юнас смотрел в экран, на пузырь и пустое поле для сообщений. Ответ Исака был до странного коротким, учитывая, сколько ему потребовалось, чтобы это написать. Эвен достоин меня.

Брось, Исак, он же сказал нет. Ты просто успокаиваешь себя.

Я серьезно думаю, что он пытается меня защитить. Он испуган, и ему нужно время. Я его знаю.

Не говори потом, что я не пытался. Я буду рядом, когда прозреешь. Как всегда.

Сообщения прекратились. Взяв косяк, Юнас повернулся к окну, чувствуя, как трава вытесняет все болезненные ощущения. Юнас знал, что Исак расстроился. Знал, что сообщения его задели. Вызвали раздражение. Но ему было все равно. Он пытался, всю неделю честно пытался помочь Исаку, но ничего не вышло. Ничего не вышло, и, кажется, стало только хуже. Он был идиотом, если думал, что сможет сделать что-то, кроме как ранить других. Юнас больше не чувствовал себя на краю пропасти, он больше не болел и ни о чем не беспокоился. Он чувствовал только блаженное онемение внутри. И в тот момент казалось, что онемение никогда не пройдет.