То, что не оставить в прошлом

В пятницу Юнас впервые за все время проснулся, не чувствуя головной боли, дрожи в теле и тошноты. Он снова был целым, и, хотя радоваться пока было нечему, нынешнее состояние было временным облегчением от физических мук. Юнаса затянула утренняя рутина. Он сходил в душ, переоделся и даже нашел время и силы на то, чтобы быстро позавтракать. Вернувшись в комнату, он закинулся таблетками на весь день. Томас дал только пару пакетиков с сильными таблетками, но Юнас не ограничивал себя. Организм не бушевал, и Юнас пил таблетки, соотнося их со своим настроением. Он собирался встретиться с третьекурсником после обеда (до обеда он никогда и не появлялся) и забрать остальное. В конце концов, на это ушли все месячные сбережения. Утро проходило незаметно. Учитель норвежского вернула ему задание (он не помнил, как его переделывал): баллы, подсчитанные внизу листа, поднялись до четверки с плюсом. Это все еще не шло ни в какое сравнение с высшим баллом, но было значительным улучшением после единицы. К обеду Юнас начал нервничать. Он проверил мужской туалет и, не найдя там Томаса, пошел к веранде. Снаружи было тихо – никто не высовывался на холод, – и сначала Юнас подумал, что во дворе никого не было. Широкие ряды столбов перекрывали видимость, и он решил пройтись по этой стороне. Вдруг Юнас увидел копну светлых волос, светло-зеленую непромокаемую куртку и привычную манеру держаться за лямки рюкзака во время разговора с кем-то. Они не увидели Юнаса, и, сам не зная зачем, он спрятался за столб. Он не ожидал увидеть Исака и инстинктивно захотел скрыться. Веранда пустовала большую часть времени. Она находилась между восточным корпусом школы, в котором у Исака наверняка был последний урок, и столовой. Но время обеда уже прошло, и было непривычно видеть Исака здесь. На секунду Юнас подумал, что Исак говорит с Томасом. Кто бы это ни был, он был того же роста и с похожей прической. Но, незаметно взглянув снова, Юнас понял, что это был Андерс Сильвертсен. Андерс состоял в автобусе, который являлся аналогом выпустившихся Пенетраторов, но эти ребята умудрялись быть еще более невыносимыми. Они появились из ниоткуда в начале года, принеся с собой слухи, что один из них спит с учителем. После этого их популярность только возросла. В Юнасе вскипала ревность. Одна рука Андерса опиралась на столб за головой Исака, а вторая лежала у того на груди. Это можно было по ошибке принять за невинный жест, но Юнас видел кокетливый блеск во взгляде Андерса. Он не ходил вокруг да около, и Юнас понял это, потому что раньше был таким же. — …не могу поверить, что ты сделал это, — слегка посмеивался Андерс. — Ты такой милый и невинный. Исак безучастно улыбнулся с непроницаемым выражением лица, неловко переступая с одной ноги на другую. Андерс наклонился ближе, не обратив на это внимание. — Но я понял. Тот паренек, Эвен, – странный. — М-м, нет? — неуверенно ответил Исак, на что Андерс громко рассмеялся. — Нет? А зря. Он же бросил тебя. Исак покраснел, а Юнас сжал кулаки. Юнас понял. Лишь немногие из школы не скрывали ориентацию, и Исак, красивый, чувственный Исак с налетом одиночества в глазах, был на первом месте в списке популярности для тех, кто сидел в шкафу, но отчаянно пытался сделать свою жизнь чуть менее жалкой. И это не нравилось Юнасу. — Я сразу тебя заметил. Уверен, и ты пару раз меня видел, — настаивал Андерс. Исак не ответил. — Блять, а ты не особо общительный, да? Тебе никто не запрещает разговаривать, — ответа он все еще не получил: Исак продолжал смотреть на ноги, чуть прищурившись. — Тем более все знают, что лучший способ отвлечься от расставания – переключиться на что-то другое, — он провел рукой по груди Исака, спустившись к поясу джинсов и ухмыльнувшись в ответ на предупреждающий взгляд парня. — А ты просто превосходно будешь смотреться под кем-то. Юнас знал, что не должен вмешиваться. Исаку меньше всего нужно, чтобы кто-то увидел, как его лапает третьекурсник-неандерталец. В отличие от Андерса, Юнас знал, что пережил Исак неделю назад и что теперь он бомба замедленного действия. Кроме того, у Юнаса было странное желание понаблюдать, распространяется ли пассивность Исака на идиотов вроде Андерса. Юнас смотрел, как Андерс наклоняется к Исаку и прижимается к нему губами. Сердце Юнаса забилось быстрее. Исак неподвижно стоял на месте, будто его там и не было, но не сводил с лица Андерса настороженного и недоверчивого взгляда. — Не волнуйся, он не узнает, — низко сказал Андерс. — Я никому не скажу. Потому что потеряешь больше, чем Исак, подумал Юнас. Словно прочитав его мысли, Андерс продолжил предупреждающим тоном: — И ты тоже. Исак снова не ответил, продолжая спокойно смотреть на третьекурсника, и тот рассмеялся, отстранившись. — Может, дашь свой номер? Напишешь, если передумаешь, — достав телефон, Андерс пару раз нажал на экран. — Ну? — М-м… — начал Исак, оглядываясь по сторонам, словно ища отвлечение. Он не получит номер, подумал Юнас. Но Андерс протянул Исаку телефон, куда тот вбил свой номер. Андерс тут же позвонил и, услышав вибрацию из кармана Исака, ухмыльнулся. — Ну или я сам тебе напишу. Раз ты такой скромный. Очаровательно улыбнувшись, Андерс ушел с веранды. Исак прислонился к столбу, возведя облегченный и потерянный взгляд к потолку, и провел руками по предплечьям, словно пытаясь согреться. Он уже собирался уйти, когда Юнас решил выйти из тени. Исак заметил его не сразу. — Почему он с тобой говорил? — спросил Юнас, глядя Андерсу вслед. Исак выглядел смущенным, будто не уловил содержание состоявшегося разговора, что нисколько бы не удивило Юнаса, который знал, как Исак мог закрываться. Он небрежно пожал плечами: — Не знаю. — Не знаешь? Он взял у тебя номер, а ты не можешь понять, почему он говорил с тобой? — Ты подслушивал? — Ты не ответил на последнее сообщение, и я хотел удостовериться, что ты в порядке. Поэтому пришел сюда, — соврал он. — Ну и зачем ты спрашиваешь, раз сам все видел? Ты пытаешься меня за чем-то застукать? — сердито спросил Исак. — Я пытаюсь понять, зачем ты раздаешь свой номер парням в шкафу. Ты же в курсе, что можешь сказать нет? — шок на лице Исака еще больше разозлил Юнаса. — То, что Элиас проигнорировал отказ, еще не значит, что так поступят все парни, Исак! Тишина ударила по ним хлыстом, и Юнас отступил, покачав головой. — Ладно, — мирно сказал он. — Это… — Прости, — прервал его Исак. — Я правда пытаюсь, Юнас. Знаю, как тебя это злит, но я стараюсь понять, как это прекратить. Стараюсь стать лучше. В понедельник у меня второй прием у доктора Скрулле, она очень мне помогла. Пожалуйста, не… — Эй, — Юнас притянул Исака в объятия, прекращая поток безумных извинений. Он слышал ускорившееся дыхание Исака и пытался сосредоточить его внимание на тактильном контакте. — Я не злюсь, правда. Мне не стоило так говорить. Не только тебе есть над чем работать. Мне тоже нужно стараться лучше. Понимаешь? Исак кивнул. — И, Исак, если я… скажу что-то хреновое, сделай одолжение, не извиняйся. Сможешь? Исак отстранился, посмотрел на него и, сдерживая возражения, наконец кивнул. — Ладно, — Исак глубоко вздохнул, стараясь не волноваться. Юнас знал, что его слова и действия могли спровоцировать Исака, но продолжал пудрить ему мозги. И это нужно исправлять. — У тебя еще есть уроки? — спросил Юнас, прекрасно зная, что есть. Но Исак задумался, пожав плечами. — Я… да. Но не очень… я думал прогулять, — он не сказал почему, но у Юнаса было стойкое ощущение, что Исак хотел остаться с ним. — Значит, пойдем к тебе? — Да, — облегченно улыбнулся Исак. — Было бы круто. Они ушли с веранды, и Юнас, заметив Томаса, сидящего на лавочке, придержал Исака: — Подожди здесь. Томас посмотрел на Юнаса, протянувшего руку ладонью вверх. — Ты принес оставшееся? — Я же сказал, что принесу, — Томас встал, оттолкнув руку Юнаса. — Не забывай про свободу действий, Васкез, — он бросил взгляд на Исака и, решив, что тот безвреден, достал из кармана несколько пакетов, в том числе и с травой, которые положил в куртку Юнаса. — Получай удовольствие, — сказал он, жуя жвачку. — Думаю, скоро увидимся. Юнас вернулся к Исаку. Друг сверлил его недоверчивым взглядом. — Ты покупаешь у Томаса? — спросил он, когда лишних ушей уже не было. — Тебе вроде не нравилась его дурь. — Ну, теперь вариантов немного, — Юнас пожал плечами, намеренно не называя имя Элиаса, потому что Исак и без того проведет параллель. — Но сейчас дурь вроде лучше. Ну или я стал неприхотливым. — Протестирую и выскажу свое мнение. Только ради чистоты эксперимента, как ты понимаешь, — деланно официально сказал Исак. Юнас посмотрел на него, приподняв брови: — Ты же бросил. — Да. А потом меня кинул парень. Так что… — Исак выдавил улыбку. — Думаю, могу позволить себе один-два косячка, — улыбка стала шире и искреннее. — Или даже три-четыре.

ххх

Они курили весь вечер, и Юнас заново влюблялся в каждую частичку Исака. В то, как он устроился на подушке, в завитки его волос, в забавный смех – высокий и хриплый одновременно. И особенно в то, как он внимательно слушал Юнаса. Казалось, Исак смотрел так на Юнаса целую вечность назад. Не то чтобы Юнас был многословен, особенно в первые пару часов. Он валялся на кровати Исака, изредка гладя руку друга. Юнас возбудился, несмотря на уверенность в том, что трава не являлась афродизиаком. Он все еще был возбужден, потому что, ради всего святого, он обычный подросток. В последнее время Юнас ощущал тяжесть чувств к Исаку, когда дрочил, поэтому это не приносило удовлетворения. Сейчас мягкий и чувствительный Исак лежал рядом с ним, наслаждаясь близостью как никогда раньше. Юнас что-то путанно рассказывал, но это было неважно, потому что Исак был точно так же обдолбан. Может, даже сильнее, потому что у него была нормальная толерантность к наркотикам – не то, что у Юнаса. Из мыслей его вырвал Исак, спросивший, слышал ли он новую песню Эда Ширана. Юнас попытался вспомнить, когда в последний раз слушал музыку. Вечность назад. — Нет. А что? — Она напоминает мне нас. — Нас? — Ну, нашу дружбу. — Это как? — Ну, когда мы надрались и поехали посмотреть на замок Акерсхус на закате. Помнишь? Было холодно, а ты хотел поплавать в доках. — Помню, — Юнас улыбнулся воспоминаниям. Он помнил испуганное лицо Исака, когда он снял куртку и пообещал прыгнуть. Вместо этого Юнас упал в руки Исака, и они смеялись до боли в ребрах. На коже блестели капли воды с прибоя. — Так песня о том, чтобы напиться и сходить в замок? — В основном. — Включи. — Не могу двигаться, — заскулил Исак. — Я слишком обдолбан. — Тогда спой, — поддразнил Юнас. — Я не помню слова. — Потому что у тебя ужасный английский. — Отъебись, мудак… уебок, — сказал Исак по-английски с ужасным акцентом. — Серьезно, спой, — Юнас жалобно на него посмотрел. — Как там… — Исак закрыл глаза и начал тихо петь. — Я уже в пути… я все еще помню, — он нахмурился, пытаясь вспомнить слова. — Что-то про дороги… когда мы еще не знали ответов на многие вопросы. И я скучаю по тем чувствам, что ты вызывал во мне. Мы смотрели на закат за замком на холме*. На губах Исака заиграла красивая улыбка, и он вздохнул, все еще не открывая глаз, будто зная, что испугается взгляда Юнаса, если увидит. — Хорошая песня. Разучи ее на гитаре. — Ладно, — прохрипел Юнас. — Выучу я твою гейскую песню про замок. Они лежали молча. Через несколько минут раздался осторожный стук в дверь и голос Эскиля. — Исак? Все хорошо? Можно войти? Исак перекинулся через край кровати, убирая чашку, которая служила пепельницей, и сел лицом к двери. — Да. Заходи. — Пахнет опиумом, — нахмурился вошедший Эскиль. — Странно, — сказал Исак. — Ты курил опиум, Юнас? — тот покачал головой. — Вот, он не курил, я тоже, так что не знаю, откуда запах. Может, из комнаты Линн? — подсказал Исак. Эскиль еще больше нахмурился, и парень мило ему улыбнулся. Эскиль закатил глаза, сдаваясь. — Мы хотим заказать еду. Будете? Исак посмотрел на Юнаса, покачавшего головой. — Мы купили перекусить. Все хорошо. Эскиля это не убедило: — Надеюсь, ты присмотришь за ним, Юнас. — За мной не нужен присмотр, — застонал Исак, упав на кровать. — Разве? От Эвена что-нибудь слышно? — спросил Эскиль. Впервые за все то время, что они курили, Исак грустно посмотрел в потолок. Юнас взглянул на него краем глаза, мечтая сказать Эскилю заткнуться нахрен. — Он не пытался поговорить с тобой? — Он меня бросил. Тут не о чем разговаривать. — Попробовать все же стоит. Может, ему трудно справиться с тем, что произошло на той неделе, и… Нахуй, подумал Юнас. — Ты не видишь, что Исак не хочет говорить об этом? — рявкнул он, встретив недоверчивый взгляд Эскиля. — Можешь оставить нас? Исак все еще смотрел в потолок, и Эскиль вздохнул: — Мы закажем и на вас, вдруг передумаете, — он тихо прикрыл за собой дверь. Исак обнял подушку: — Спасибо, — нахмурился он, явно неважно себя чувствуя. — Эскиль не хотел… он всю неделю обо мне заботился. Но после Эвена стало хуже. Думаю, он боится, что я наложу на себя руки, — почувствовав на себе взгляд Юнаса, Исак поспешил оправдаться. — Да не буду я. Просто прояснил, — он снова перегнулся через кровать, достал чашку с пеплом и взял новый косяк, довольно вздохнув. — По крайней мере, пока у нас есть хорошая дурь. — Так ты согласен, что дурь хорошая? — Томас успешно сдал экзамен, — Исак сунул косяк между губ. — Молодец, Томас. В его кармане завибрировал телефон. Исак достал его, передав косяк Юнасу. Юнас наклонил голову, чтобы видеть экран. Кто-то прислал Исаку фотографию, и даже по маленькому изображению уведомления было понятно, что это. — Это что… — Боже. Блядский Андерс прислал мне фотку своего члена, — испуганно сказал Исак. — Какого хуя? — Ебать он странный, — рассмеялся Юнас, хотя, не будь он таким обдолбанным, наверняка рассердился бы. — Ну он и хамло, учитывая, в каком он автобусе. Как они там зовутся? Pussy Posse?* — Что делать? Удалить? — Открой, давай посмотрим. Исак посмотрел на него, приподняв бровь, и Юнас обезоруживающе улыбнулся. Вздохнув, блондин открыл сообщение и нажал на картинку, на которую они оба уставились. — Ну… миленько вроде? — сказал Юнас, не зная, как реагировать. Исак застонал. — Так вот что значит быть геем? Тогда я не хочу. Хочу обратно в натуралы. — Поздно. Как только тебе пришлют фотку члена – все, конец. Ты уже официально приглашен в Гей Мафию. — Это… не то, — Исак с отвращением отбросил телефон. — То. Я тебе говорю. — Значит, если я шутки ради пришлю тебе фотку члена, ты забудешь про девушек? — Не я придумываю правила, Исак. — Ты такой мудак, — рассмеялся Исак. — Надо сделать это, чтобы преподать тебе урок. — О, теперь я все понял. Ты хочешь, чтобы я был геем. Боже, Исак, хотя бы сделай вид, что чувства ко мне еще не прошли. Исак посмотрел на него, заливисто хохоча. Он попытался толкнуть Юнаса в плечо, но руки не слушались. Он вскрикнул, когда Юнас схватил его за запястья и подтащил к себе. — Если хочешь сделать меня геем, есть более легкий и действенный способ, чем фотка твоего члена, — шутливо начал наставлять Юнас. — Какой же? — с вызовом спросил Исак. Его губы были в сантиметрах от губ Юнаса, уловившего изменения в голосе улыбающегося Исака. Юнас понял: сейчас или никогда. — Я уже говорил, что люблю тебя. Покажи, каково быть геем, чтобы я понял, действительно ли я гей или дело только в тебе. Исак покрылся прелестным румянцем. Не будь он так обдолбан, он бы уже отодвинулся, но вместо этого распахнул глаза: — Правда хочешь? Юнас наклонился и поцеловал Исака вместо ответа. Он старался не думать о прошлом разе, о панической атаке, осязаемой неловкости по пути домой… о том, как Эвен узнал. Обо всей этой неразберихе. Но, в отличие от прошлого раза, Исак открыл рот и несмело провел языком по губам Юнаса. Юнас застонал, голова кружилась от того, каким приятным Исак был на вкус. — Ладно, ты обратил меня, — решительно сказал Юнас, отстранившись. Исак тихо рассмеялся, снова целуя его. Юнас не перехватывал инициативу, спокойно лежа на кровати и продолжая целовать приподнявшегося Исака. Но затем инстинкты взяли верх, и Юнас опрокинул его на кровать, сев сверху и углубив поцелуй. Юнас начал тереться об Исака, который рвано дышал ему в губы. Его красивый рот был широко раскрыт – такой же жадный и чувственный, как Юнас и представлял. Он спустился поцелуями на шею, чтобы иметь возможность смотреть на эти губы. Не верилось, что это из-за него они так податливо покраснели. — Ты такой красивый, — прошептал Юнас в ухо Исаку. — Твое лицо просто безупречно, — Исак открыл глаза, его зрачки были расширены от похоти. — Я мог бы смотреть на тебя бесконечно, и мне бы не надоело. Засунув руки под футболку Исака, Юнас задрал ткань, оголяя живот, который все еще был усеян синяками. Исак наверняка помнил об этом и начал прикрываться. Юнас прижался губами к одной отметине. — Не надо, — сказал он, чувствуя, как Исак напрягается под прикосновениями. — Ты прекрасен. Юнас посмотрел на Исака, неуверенно извивавшегося под ним. Если нужно принять решение… Юнас расстегнул джинсы Исака и спустил их вниз. Исак задрожал, и Юнас почти сразу понял почему. Синяки на бедрах выглядели еще хуже. На ногах расцвели иссиня-черные отпечатки пальцев, каждый из которых рассказывал ужасную историю прошлой пятницы. Юнас замер на месте, но, поймав взгляд Исака, ожидающего худшего, успокаивающе улыбнулся, оставив поцелуй на бедре и медленно подбираясь к резинке трусов. — Не бойся, — он осторожно погладил ногу Исака и приспустил белье. — Ты этого хочешь? Исак кивнул, и Юнас снял с него футболку и джинсы с трусами, а затем разделся сам. От вида фарфоровой кожи, подтянутого живота и хрупкости тела Исака у Юнаса перехватило дыхание. Юнас сжал член Исака, чувствуя, как он твердеет. — Ты заводишься от меня, да? Как часто ты об этом думал? Исак застонал. — Часто? Думаешь обо мне, лаская себя? Все еще? — он улыбнулся. — Не сдерживайся. Мне нравится, как ты стонешь. Юнас снова поцеловал Исака, слыша шаткий вздох. — Хочу вылизать тебя, — прошептал Юнас ему в губы. — Услышать, как ты стонешь от ощущения моего языка в тебе. Исак неожиданно покачал головой: — Н-нет… Ты не хочешь меня трахнуть? — Я хочу сделать тебе приятно, — Юнас потрясенно улыбнулся. — Мне будет приятно. Пожалуйста. Трахни меня, — Исак умоляюще посмотрел на него. — Или я могу отсосать тебе. Хочешь? — Исак… Исак потянулся вперед и жадно поцеловал Юнаса, оттягивая его волосы. — Я никуда не уйду, — сказал Юнас, не желая спешить. — У нас вся ночь впереди. — Ты хочешь меня трахнуть? — Я просто… — Юнас попытался собрать мысли в кучу и понять, чего хочет. — Я хотел сначала… разработать тебя. Возбудить. Исак кивнул, сверкая неуверенностью во взгляде, и снова напрягся, когда Юнас провел руками по его бедрам и закинул ноги себе на плечи, раскрывая его. Он знал, что девушки, как правило, нервничают перед подобным, и решил, что то же относится к парням, хотя физиология была разной. Юнасу стало интересно, пробовали ли они это с Эвеном. Может, Исак нервничал с непривычки. Юнас кружил языком по сжатому входу, чувствуя, как тело Исака постепенно поддается мягким ласкам. Раскрыв его пальцами и чуть проникнув внутрь, он услышал хныканье Исака. — Такой чувствительный, — Юнас ухмыльнулся, глядя, как Исак выгибает спину. — Да. Не сдерживайся, — он чуть приподнялся и, схватив Исака за ноги и разведя их шире, вошел в жаркую тесноту немного глубже. Исак застонал, когда Юнас продолжил входить в него языком в выбранном ритме, помогая себе пальцем. — Ох, блять! — выдохнул Исак, и он добавил второй палец, надавливая сильнее. Затем блондин внезапно сжался, и Юнас понял, что что-то не так. Подняв глаза, он увидел, что Исак плачет – и отнюдь не от переполнявших его эмоций. Он беззвучно рыдал. Юнас тут же остановился, отстранившись и стараясь не делать резких движений, чтобы не навредить еще больше. — Исак. Что случилось? — Юнас сцеловал его слезы, надеясь, что Исак всегда плачет во время секса. — Я думал, что смогу. Прости, — тихо прошептал в ответ блондин. — За что? — За то, что не хочу этого. Юнас сел рядом с лучшим другом и приподнял его голову. — Точно не хочешь? — Я же сказал, прости, — Исак покачал головой. — Не извиняйся. Это тебе решать, хочешь ли ты секса, — Юнас понял, что, несмотря ни на что, он гордился, что Исак смог отказать ему. — Прости, что… поставил тебя в такое положение. — Нет! — быстро ответил Исак. — Я пытался, Юнас, я правда думал, что смогу. Ты не… прошу, не думай, что ты сделал что-то, чего я не хотел, — он все еще плакал, и Юнас стер слезы с его щек. — Я хочу быть нормальным и заниматься сексом, не чувствуя себя… разрушенным. Даже с Эвеном. Иногда он трахает… — лицо Исака на секунду исказилось болью, — трахал меня, а я думал о том, как странно чувствовать его внутри, но давил это в себе, потому что не хотел его обидеть, — он взял руку Юнаса, оставив поцелуй на ладони. — Ты мой лучший друг, и я так не могу. Не могу ассоциировать эти ощущения с тобой. Прости. Юнас кивнул. Вспомнились слова Эвена, сказанные неделю назад, когда они с Исаком целовались у шкафчиков. Ты его лучший друг, и он нуждается в тебе именно как в друге. Сегодня Юнас перешел черту, поставив свои нужды выше нужд Исака, потому что отчаянно хотел быть для него кем-то большим. Исак извинялся непонятно за что, а Юнас знал, что будет ненавидеть себя до конца своих дней, когда эффект наркотиков выветрится. Они молча оделись, и Юнас хотел уйти. Озвучив это и получив отчаянный взгляд Исака в ответ, он вернулся в тепло постели, чувствуя одно только желание защищать. Исак взял недокуренный косяк и затянулся, передав Юнасу. Но легче ни одному из них не стало. Исак разблокировал телефон и еще раз посмотрел на сообщение Андерса. — Просто удалю. — Ответь. Скажи, чтоб прислал фотку лица и члена. Никогда не знаешь, когда понадобится компромат, — сказал Юнас, пытаясь разрядить обстановку. — Я не могу провоцировать его, Юнас. Юнас замолчал, переваривая слова Исака. Провоцировать для него значило вести себя как шлюха. Если он будет вести себя как шлюха, он убедит себя, что у Андерса есть право делать с ним, что вздумается. Иногда Юнасу удавалось понимать ход мыслей Исака, и в такие моменты тяжесть чужих страхов его калечила. Он и понятия не имел, как чувствовал себя Исак, постоянно нося их с собой. — Дай его номер, — попросил Юнас, потянувшись к телефону. Исак неохотно отдал свой. Юнас забил номер в контакты, сделал скриншот сообщения, переслал себе и вернул телефон Исаку. — Можешь удалять. Я напишу ему. Он быстро напечатал сообщение, прикрепив изображение.

Это Юнас, друг Исака. Ты должен прекратить домогаться его, иначе я покажу это твоим друзьям. Исак не станет, а мне плевать.

— Когда я сказал… что ты можешь сказать «нет» парням, я был серьезен. И не только мне, а любому, кто делает тебе неприятно. Знаю, что не стоит упоминать Элиаса, но поверь: ты не должен делать то, чего не хочешь. Не забывай. Исак посмотрел на него, сумев улыбнуться: — Знаешь, что мне сказала доктор Скрулле? — Юнас покачал головой. Исак глубоко вздохнул, взял косяк и затянулся, думая, как выразить мысль. — Я начал говорить об Элиасе, о том, что случилось в домике, и вскоре она меня остановила, попросив начать сначала. Когда я произносил что-то вроде… оправдания, как это назвала доктор, она останавливала меня и просила вернуться к началу. Потом я понял, что она хотела услышать, что произошло фактически… а не о моих чувствах. Юнас кивнул, показывая, что слушает, хотя его все больше трогало то, как сильно доверие Исака к нему. — Сначала я был раздражен, потому что казалось, будто она намекает, что мои чувства неважны. Но, закончив, я кое-что понял. Когда я говорил ей, что он делал, у меня не было шанса оправдать его. Я должен был просто сказать, что случилось. — Помогло? — Ну, тогда я чувствовал себя ужасно. Она сказала мне прийти домой и снова беспристрастно записать то, что я рассказал ей. Было трудно… и больно. Перечитав написанное, я понял, что у меня в голове все перепуталось. Я понял, что Элиас… сделал бы это, даже если бы я не хотел, потому что он не знал, что происходило у меня в голове. И то, как я реагировал и вел себя, когда мы были вдвоем, наверняка выдавало мой страх. Но даже если он заметил, то не остановился, чтобы удостовериться, что я в порядке. Ни разу. Юнас проглотил подступающие слезы. Исак покачал головой. — Если, скажем, Эва, Вильде или любая другая девушка сказала бы мне, что парень… что-то с ней сделал, а она плакала и хотела замедлиться, но не знала, как попросить, я бы разозлился. Но я думал, что… если я гей, все так и должно быть. Что будет жестко и быстро, и я заслуживаю это вдвойне, раз мне не нравится. Записывая, я не мог перестать думать о том, как все было с Эвеном. Когда я, например, отсасывал ему, он всегда заботился о моем комфорте, даже если я не озвучивал свои мысли. Он не двигался быстро… не смеялся, когда я давился, и не обзывал меня. Он просто, — Исак несчастно пожал плечами, — делал это чем-то, чего мне хотелось снова. Эвена я не боялся. Я… я боялся Элиаса. Исак вытер слезы с щек Юнаса. — Как все серьезно, — рассмеялся он, стараясь разрядить обстановку. — Кажется, косяк бракованный, — Исак бросил косяк в чашку и оглядел лицо Юнаса, ожидая реакции. — Я… пойду отолью, — Юнас поднялся, чувствуя себя последним мудаком, вынуждая Исака глотать свое смущение. — Все нормально. Я скоро. Дойдя до ванной, он расплакался – беззвучно и горько, прижимая ладони к лицу и прячась в темноте. Юнас хотел, чтобы все воспоминания об Элиасе исчезли из головы Исака, чтобы ему не пришлось мириться с тем, что это снова случилось. Он хотел, чтобы его друг, милый, добрый и веселый друг, получал удовольствие от секса, а посеянные Элиасом страхи его не отягощали. Он хотел, чтобы Исак доверял людям и знал, что достоин любви. Но больше всего он хотел обрести спокойствие, потому что точно знал, что вина за сегодняшнюю ночь его никогда не оставит, сколько бы Исак ни утверждал, что хотел этого. Исак тихо лежал на кровати, когда Юнас вернулся, но не спал. Невинно улыбнувшись, он спросил: — Между нами все хорошо? — Все хорошо, — кивнул Юнас. — Ты на меня не злишься? Он покачал головой, снова чувствуя подступающие слезы. Заметив это, Исак тоже заплакал. — В другой вселенной ты бы раньше осознал свои чувства ко мне, мы бы поженились и состарились вместе, — сказал Исак. — Наша вселенная мрачнее, — согласился Юнас. Исак рассмеялся сквозь слезы и начал всхлипывать. — Прости. — И ты меня. Учитель английского как-то объяснила Юнасу значение фразы «маленькая белая ложь». Она означала намекнуть на сказанную ложь – обычно несерьезную или язвительную, – чтобы защитить от худшей правды. Подняв рюкзак с пола, он наклонился и поцеловал Исака в лоб: — Увидимся в понедельник. Юнас заглянул в пустую кухню, взяв со стола полную бутылку водки в одну руку, а второй пошарил в кармане с таблетками. Выйдя на морозный январский воздух, он обнял себя руками.