То, что не оставить в прошлом

В доках с утра было пусто и холодно. Брызги ледяной воды попадали на лицо Юнаса, свесившего ноги с края дока. В онемевших руках была бутылка водки. На коленях лежала пачка таблеток. Отставив бутылку, он высыпал таблетки на ладонь и сжал их в кулаке. Юнас смотрел на огромные грузовые судна с сотнями тысяч полезных ископаемых, на которых финансово стояла вся страна, и думал о том, как высказывался против капитализма, риторики правого крыла и смерти красоты. Сейчас он чувствовал себя отдаленным от этого, потому что потерялся в мечтах, которые должны были стать реальностью, но не сулили ничего хорошего. Юнас не знал, почему вообще об этом думал. С тех пор, как он осознал свои чувства к Исаку, он катился по нисходящей спирали, которая искривила его мысли, легко растерла его в шелуху и выбросила. Юнас играл в игру: он делал глоток водки или принимал таблетку за каждый раз, когда причинял боль Исаку. За то, что ты пригласил Элиаса в домик, таблетка. За то, как издевался над Исаком за то, что он гей, таблетка. За то, что оставил его той ночью, глоток. За то, что игнорировал его чувства, таблетка. За то, что поддавался этим чувствам, но продолжал отрицать, глоток. Он успокоился, он поборол страхи, он продолжил. За то, что назвал его шлюхой потому, что у него появился другой друг, две таблетки. За то, что решил, что этот друг означал начало новой жизни Исака, глоток. Бутылка водки наполовину опустела, таблетки заканчивались. Еще, сказал себе Юнас. У Исака не было возможности остановиться, когда Элиас поставил его на колени. Еще, блять. Итак. За то, что не прикончил Элиаса, когда был шанс, таблетка. За то, что пошел к Элиасу и попытался схлестнуть его с Эвеном, глоток. За то, что слушал, что Элиас собирался сделать с Исаком, таблетка. За то, что поцеловал Исака, глоток. За то, что спровоцировал у него паническую атаку, еще глоток. За то, что случилось той ночью в клубе, оставшиеся таблетки. За то, что пытался трахнуть его этой ночью, гло… Юнас не мог продолжать. Все происходило слишком быстро. Он откинулся на землю. Голова закружилась. Упади Юнас в воду, он бы уже умер, замерзнув насмерть, и может, это было бы к лучшему. Он вспомнил ночь в замке, когда им с Исаком было пятнадцать. Исак цеплялся за него, когда они подходили к воде, заполняя пространство смехом и своим идеализмом. Им было пятнадцать, и казалось, что однажды они будут править миром. Желудок скрутило. Ты умрешь, сказал себе Юнас. Ты знал, но не мог сказать. А сейчас говоришь. Он потянулся за телефоном. Позвони Исаку. Нет. Нельзя. Юнасу пора покинуть мысли Исака. Блять. Юнас был… паразитом, пиявкой, которая высасывала эмоции из кого-то более чистого и светлого, чем он. И так уже несколько месяцев. Он вел себя с Исаком как садист. Знаю, что ты боишься спровоцировать новый приступ Эвена и потому не расскажешь при нем. — Хватит, — всхлипнул Юнас, хватаясь за голову. Ты не ответил, и я подумал… в общем, прости, если что не так. Юнас был умным. Люди всегда говорили ему об этом. Такой умный мальчик. Так отдается предметам, которыми заинтересован. Он использовал каждый уголок своего ума, чтобы ранить Исака, ранить Эвена просто потому, что сам был одинок. А сейчас? Все напрасно. Потому что Юнас никогда не будет нужен Исаку. Исак хочет быть с кем-то, кто не играет в глупые игры, с кем-то, кто горит ярким пламенем искренности в мире, полном фальши. Исаку не нужен абьюзер. Ему нужен кто-то чистый и светлый, кто-то вроде Эвена. И, если Юнас это признает, у него не останется целей. Не останется ничего, что хотя бы отдаленно могло сделать его жизнь достойной… достойной того, чтобы ее прожить. Юнас прижал горлышко бутылки к губам. Заканчивай. Не сумев проглотить, он разбил бутылку о бетон. Сейчас, подумал он. Скоро Юнас ничего не будет помнить, ему больше никогда не будет больно. Внутри больше не будет свербеть. Но важнее всего то, что он не навредит Исаку… больше никогда. Юнас лег на рассыпанное стекло, с удовольствием чувствуя боль, прорезавшую онемевшее тело. Тьма накатывала волнами. Он открыл глаза и снова видел. А затем закрыл и упал в вернувшуюся тьму. В кожу впитывались капли воды, и тело инстинктивно свернулось в позу эмбриона, словно пыталось защититься, словно не потеряло веру в выживание. Посмотрев в черное беззвездное небо, Юнас закрыл глаза и улыбнулся, когда тьма окутала его полностью.

ххх

Когда им было одиннадцать, они ездили в Тромсе. Исак и Юнас с семьей. Восьмилетняя сестра Астрид, которая уже была той еще занозой в заднице, ходила за ними хвостиком, восхищенно смотря на Исака. Она называла его ангелом, и он смущенно смеялся над этим и играл с ней. Юнас закатывал глаза и злился, что она ни на минуту не отстает от его друга. Исак с ними – особый случай. Особый, потому что они дружили не так давно: они познакомились в новой школе и за пару коротких месяцев стали не разлей вода. Все подмечали, что то, как они не могли надолго оставаться друг без друга, – очень мило. Юнас знал, что нужен Исаку. У мамы Исака было то, что мама Юнаса называла «взрослыми проблемами», и поэтому иногда Исак приходил в школу грустным. Когда Юнас был дома у Исака – там ему нравилось больше, потому что они оставались сами по себе, – иногда приходили люди в официальной одежде, чтобы удостовериться, что все в порядке. Кажется, «взрослых проблем» у самого Исака было не меньше, чем у его матери. Поэтому, когда мама предложила Исаку поехать вместе с ними, Юнас едва не надул в штаны от предвкушения. Он помнил, как подслушивал разговор мамы с отцом Исака по телефону. Он слышал радость в ее голосе и бил кулачками по коленям, сдерживая восторженный смех. Подбежав к компьютеру, он написал Исаку: «Ты едешь? Ты правда едешь?!» На третью ночь из загородного домика стала видна Аврора. Родители Юнаса разбудили их, и они, нацепив зимние костюмы, направились к огромному полю, увалившись прямо в снег. Родители остались у домика, наслаждаясь видом издалека. Хотя это было не по-мужски, они лежали обнявшись, потому что Астрид замерзла. Они смотрели, как мелькают далекие точки света. — Откуда они взялись? — спросила Астрид. — Вдруг это ангелы? — Это тела, — засмеялся Юнас. — Космические тела. Ты такая глупая. — Заткнись, задница. — Ты где такого понабралась? — В школе, — фыркнула она. — Я все еще верю, что это ангелы. — Я тоже, — сказал Исак. — Это лучше, чем тупые старые космические тела. Юнас ударил его в плечо. Они смотрели на небо, пока лежать не стало слишком холодно. Когда они встали, Юнас взглянул на Исака. Он смотрел на небо широко распахнутыми глазами, пока не поймал взгляд Юнаса. Он улыбнулся и толкнул Юнаса в снег, упав рядом с ним. Астрид пищала от восторга.

ххх

Очнувшись, Юнас почувствовал запах рвоты, в которой было перепачкано все лицо, и отчаяние, проникающее в каждую клетку тела. Он сел и огляделся. Над водой медленно поднималось солнце, в доках все еще было тихо, а он был один. Юнас издал гортанный стон отчаяния, которое рвало живот и грудь, оставляя без воздуха. Приложив руку к лицу, он почувствовал впивающиеся в кожу осколки стекла. Все содержимое желудка – водка и таблетки – было под коленями. Единственное. Единственное, что он не сумел сделать верно. Лицо даже не болело. Скорее всего, таблетки успели подействовать. Юнас хотел остаться на месте и дождаться смерти. Он всерьез задумался о том, чтобы броситься в глубь воды и опуститься на дно, но потом он подумал о доме. О том, как начнут искать и, может, не найдут его тело. Юнас начал плакать и закричал, но никто не услышал. Он умудрился дойти до отделения скорой помощи на Сторгата. Он не знал, сколько туда шел, но, когда дошел, болело абсолютно все тело. Было раннее утро, и внутри было почти пусто. Быстро посмотрев на Юнаса, его отправили в отделение неотложной помощи к доктору-женщине, которая усадила его в маленькую кабинку, закрыла шторку и спросила, что случилось. — Я напился и упал на осколки. — Насколько напился? — Не знаю. Я в порядке. Просто стекло. Она кивнула и, посмотрев на часы, принялась осторожно извлекать осколки пинцетом, протирая дезинфицирующим средством. Он вздрагивал от каждого прикосновения, но боль была терпимой. — Тебе повезло, что обойдется без швов. Будет тебе уроком. Пить в таком возрасте – плохо, — она сняла перчатки и потянулась к бумаге. — Тебе нужно будет обрабатывать поврежденные участки. Есть вероятность заражения, поэтому не забывай. Рекомендую три раза в неделю, и, если заметишь что-то странное или боль усилится, сходи к врачу. Юнас кивнул и ждал, пока врач выпишет рецепт. — На территории отделения есть аптека. На складе должно быть. Отдай им это. Она посмотрела на него, ожидая, пока он согласится, и машинально улыбнулась. Сходив в аптеку, Юнас положил крем в карман. Вид его лица сгладит гнев мамы. Несмотря на то что он вырвал все содержимое желудка, ему все еще было плохо. Он не знал, что теперь будет, потому что осталась необходимость справляться с реальностью ситуации с Исаком. Может, Юнас снова попробует сегодня вечером. — Юнас, какого хрена?! — воскликнула сестра, когда он поднимался по лестнице. — Что случилось? — Не говори матери с отцом, — на автомате ответил он. — Лицо! — она неверяще на него посмотрела. — Что случилось? Об тебя разбили бутылку? Юнас кивнул. Это, как ни странно, было лучше, чем правда в виде падения в лужу стекла после того, как он вырвал, пытаясь покончить с собой. — Я был у врача. Все хорошо. — А не похоже, — сестра выглядела искренне расстроенной, и Юнас понял, насколько она была молода. Пятнадцать и совершенное незнание того, во что может превратиться жизнь. Он дотронулся до ее волос. — Ты опять покрасилась? Она кивнула. Ее волосы, мягко спадавшие на плечи, были такими яркими, что казалось, будто девушка сошла с одного из полотен Ван Гога. — Ты похожа на Аврору, — Юнас моргнул, вспомнив сон, который видел, когда простудился. Если бы он верил в знаки, то этот воспринял бы как хороший. — Помнишь поездку в загородный домик в Тромсе? — Да. Мама кричала, когда вы с Исаком начали драться в снегу. — Да, — он улыбнулся. — Хочу, чтобы так было снова. Но ты больше не ездишь с нами на каникулы. Юнас подумал об этом. Он не ездил с ними всего несколько лет, но для пятнадцати это казалось вечностью. — Может, поеду в этом году. Она улыбнулась и захлопала в ладоши, словно маленький ребенок: — Может, пригласишь Исака с нами, — она была влюблена в Исака даже сейчас, зная, что он гей. Кажется, это семейное. Юнас кивнул и направился в свою комнату. Улегшись на постель, он почувствовал, как желудок скрутило. Комната закружилась перед глазами, что было странно, потому что он был уверен, что алкоголь и таблетки уже вышли. Он заснул, растворившись в мягкости постели.

ххх

Проснувшись, Юнас не ощущал признаков ломки, которая всю прошлую неделю одолевала его болью и тошнотой. Он инстинктивно знал, что что-то не так. Он чувствовал себя беззащитным, как новорожденный котенок. Сознание периодически покидало Юнаса, мир перед глазами был мутным, а в груди была острая опухоль, которая выбивала весь воздух из легких и которую он не мог списать на физическую боль или беспокойство. Юнас не раздевался, поэтому, встав, снял с себя толстовку, испачканную кровью и пропитавшуюся запахом рвоты, и надел ту, что валялась на полу. Несмотря на туман в голове, он точно знал одно: нужно рассказать обо всем Исаку. Юнас не простит себя, пока во всем не признается. Исак бы никогда не оставил его, но ему нужно обо всем рассказать. Исак никогда не простит меня, и это то, что нужно, подумал Юнас. Как только Исак перестанет с ним общаться, он будет свободен и погрузится в ошеломительное забвение. Юнас обулся, но забыл куртку и понял это только через десять минут. Но это ничего. Куртка ему не нужна. Температура тела за считанные секунды поднималась до точки кипения, а затем опускалась до нуля. Он понимал, что с ним что-то не то. В организме не было наркотиков, он все вырвал. Возможно, сейчас Юнас был действительно болен так, как окружающие думали все последнее время. Или его тело наконец сдалось. Окружающий мир вращался и расширялся, когда Юнас поднимался к Исаку. Ему нужно пару секунд или, возможно, чуть больше. Он прислонился к стене на лестничной площадке, выравнивая дыхание. Просто уже сделай это, и можешь расслабиться. Побыть в покое. Добравшись до двери, Юнас дважды постучал. Может, стоило позвонить. Вдруг Исака нет дома. Он постучал еще раз. Раздраженный Эскиль открыл через секунду. — Да, мы тебя слышим! — Мне нужно поговорить с Исаком, — сказал он, наклоняясь вперед. Эскиль внимательно посмотрел на него и оттолкнул. — Ты пьян? Блять, Юнас, от тебя воняет. Что с твоим лицом? — Я… мне нужно с ним поговорить. — Нет. Он с Эвеном. Юнас молча посмотрел на Эскиля: — С Эвеном? — Он обезумел после того, как ты ушел, Юнас. Я тебя не виню, но он разваливается без Эвена. Эвен… мы поддерживали связь всю неделю. Я попросил его прийти. И, думаю, они пытаются во всем разобраться, так что уходи, — твердо сказал Эскиль. Юнас пытался понять слова Эскиля. Эвен… Эвен здесь? Эвен здесь. Он не бросил Исака. Он хотел помочь, улучшить ситуацию. Юнас счастливо улыбнулся, потому что так даже лучше. Он сможет рассказать им обоим. Он во всем признается Исаку и человеку, которого ранил, чтобы добраться до Исака. Ведь, в конце концов, Исаку нужно, чтобы кто-то сказал ему, что он не один. Идеально. Именно то, что нужно. Юнас проскользнул мимо Эскиля, который возмущенно вскрикнул, пытаясь его остановить: — Да что с тобой не так? Но Юнас не слушал. Ему нужно их увидеть. Он ткнулся вслепую, услышав грохот и вопль негодования. — Юнас! — крикнул Эскиль, идя за ним по коридору. — Я же сказал, нельзя… Юнас открыл дверь комнаты Исака и остановился. Он увидел Исака, сидящего в изножье кровати, и обнимающего его Эвена. — Привет, — сказал Юнас. Эскиль, влетевший следом, беспомощно поднял руки. — Юнас, — Исак встал. — Что такое? — Мне нужно поговорить с вами обоими. — Он едва не напал на меня, — сказал Эскиль. — Я предупредил, что ты с Эвеном, но он пронесся мимо и… — Все нормально, — сказал Исак. — Хорошо. Мы… нам все равно нужно поговорить о прошлой неделе, — он внимательно посмотрел на Юнаса. — Тебе плохо? Что случилось? — Нет, я… — Садись, — Исак помог ему дойти до кровати и усадил рядом с Эвеном, который тут же подскочил с места. — Хочешь пить? Юнас взглянул на Эвена и Эскиля, которые смотрели на него… негодующе? Он не знал. Юнас кивнул: пить очень хотелось. Как только Исак ушел на кухню, Эвен низко и угрожающе зарычал на Юнаса: — Что, блять, с тобой не так? — Мне нужно с ним поговорить. — Нельзя просто так вваливаться и навязываться. — Не… — Юнас покачал головой, пытаясь очистить мысли. Я пришел исправляться, напомнил он себе. — В смысле, ты… ты игнорил его неделю. Это тебе нельзя… — Что? Договаривай. Нельзя просто так заявляться в пьяном виде и явно на эмоциях, чтобы сделать Исаку еще хуже? — сердито выплюнул Эвен. Эскиль кашлянул, и они подняли глаза, увидев Исака. Он протянул Юнасу стакан с водой, который тот едва удержал. — Тебе надо сходить к врачу, — обеспокоенно сказал Исак. — Позвонить родителям или?.. — Мне нужно с тобой поговорить, — повторил Юнас. Исак кивнул, смотря то на Эвена, то на Эскиля. — Нам всем стоит обсудить события прошлой недели. Мы все там были. А Эвен… Эвен не особо хорошо со всем справляется, и это все еще причиняет ему боль, а я… я не хочу его потерять. Так что, может, стоит попытаться… расставить все точки над и? — О чем ты, блять, собрался говорить? — резко спросил Юнас, злясь на Исака за то, что он хотел оправдать Эвена. Эвен негодовал. — Слушай, мне плевать, болен ты или пьян, или что там, блять, с тобой. Не разговаривай с ним так. — Ты должен был быть здесь, — сказал Юнас Эвену. Ты отклоняешься, напомнил он себе. — Ты должен был быть здесь… раньше… когда он в тебе нуждался. Ты оставил его на меня, а я, блять, еще больше все испортил и… Стакан выскользнул из руки Юнаса, когда Эвен двинулся к нему с сердитым выражением лица. Исак испуганно прижался к стене, а Эскиль быстро встал между Эвеном и Юнасом. — Хватит. Оба. — Нет! — воскликнул Юнас. Я теряю сознание, мне нужно договорить, прежде чем я упаду в обморок. — Мне плевать, что… происходило у него… в мозгах. Депрессия… или нечто другое… плевать. Но… он бросил Исака. Почему вы не злитесь? Почему никто не злится? Исака чуть не изнасиловали, а Эвен… бросил его. Не мог даже… даже… сказать об этом. Он оставил это… Эвен начал плакать. Юнас впервые видел его плачущим, и, судя по ужасу на лице Исака, он тоже. — Я не мог… просто не мог. Я чуть его не убил. Нельзя едва не убить человека, а потом просто делать вид, что все прекрасно. — Он заслужил, — встрял Юнас. Мысли в голове расплывались. — Тебе стоило закончить начатое. Эвен содрогался в рыданиях: — Так не выйдет. — А как тогда? — в голове жужжало, но Юнас не обращал на это внимание. — Нельзя убить человека… почти убить… а потом влиться в привычную жизнь. Особенно когда ты биполярен, и все доведено до безумия, — Эвен отчаянно посмотрел на Исака и Эскиля. — Я не узнавал себя, когда бил его. Впервые мне показалось, что моя болезнь полностью меня подчинила. Я словно стал животным. И я не хотел, чтобы Исак это видел. Я хотел уберечь его, чтобы он больше никогда не видел меня таким. — Эвен, — начал Эскиль. — Мы все там были. И мы все позволили тебе это сделать, мы все ушли от того… монстра. — Но вы не теряли над собой контроль! И вам не пришлось… смотреть запись с видеокамер. Вы не видели, что Элиас делал с Исаком, пока мы не пришли, и не осознавали, что сделали бы это снова. А я… я смотрел на все это, слушал, как охранник называет меня героем, и сдерживался, чтобы не разбить все экраны в той комнате. — Ты видел? — спросил Исак. — Видел нас? — он выглядел шокированным. Видимо, они еще не успели это обсудить. Эвен кивнул на автомате, и Исак теснее прижался к стене, его лицо исказила боль. Юнас попытался сморгнуть темные пятна в глазах. Он едва понял, что сказал Эвен. Он знал, что сознание покинет его через минуту, а сейчас ему нужно объясниться. — Это я, — сказал Юнас. Они посмотрели на него. Тревога на лице Исака сменилась растерянностью. Юнас мог смотреть только на Исака. — Я виноват. Во всем этом. — Как бы мне ни хотелось в это верить, это не так, — сказал Эвен. — СЛУШАЙ, — прорычал Юнас. — Послушай, блять. Юнас видел, как рот Исака слегка приоткрылся. — Я должен сказать. Вам обоим, — он надавил на виски пальцами, чтобы оставаться в сознании. — Должен сказать, что был влюблен в тебя, Исак, и не просто влюблен… а одержим… тобой. Я… У меня были не особо хорошие чувства к тебе. Не… — скажи ему. Ты умрешь. Скажи, чтобы он не волновался. — И я пошел к Элиасу. Рассказал ему… рассказал про Эвена. Я знал, что Эвен его изобьет. Я… я говорил с Элиасом о тебе… подпитывая его интерес… я подговорил его… подговорил той ночью. Я подумал… что ты будешь в безопасности. Что я защищу тебя, но нет. Лицо Юнаса резко встретилось с полом. Он слышал, как Исак плачет, а Эвен говорит ему нет, не трогай его, падая на колени и удерживая Исака. — Я пытался трахнуть тебя прошлой ночью, потому что… так сильно тебя хотел. Я пытался воспользоваться тобой… и… Юнас почувствовал теплые руки Исака у себя на голове, услышал резкий шум, его рыдания и мольбы. Посмотри на меня. Юнас видел замок. Пляж у загородного домика. Доки, вечеринки, драки… Исака, прижимающегося к нему в день, когда от него ушел отец. Аврору. Чувствовал прикосновения Исака… дыхание дрожало… разум захлопнулся, и его поглотила темнота, стерев все воспоминания, как невидимые под дождем слезы.