То, что не оставить в прошлом

Оставшуюся часть ночи Юнас не спал. Он боялся даже закрыть глаза. Боялся остаться один на один с собой. Боялся думать о чем-то, кроме как о тикающих часах в комнате. Под утро он не выдержал и спустился на кухню, чтобы налить себе кофе. Юнас задумался о том, возможно ли совершить насилие без каких-либо колебаний. Разве не так работает мозг психопатов? Им не нужно отключать эмоции, чтобы творить ужасные вещи. Но у Юнаса были эмоции, их было даже слишком много. И в конечном итоге это может привести к тому, что Юнас причинит боль Исаку, совсем как во сне. Он выпил еще кофе. Потом к нему спустилась мама. Она позвонила в центр в нерабочее время, пока ставила стирку. Юнас слышал, как она говорит по телефону ровным голосом, и ждал, когда она закончит. — Спасибо, — в конечном итоге сказала мама, повесив трубку и повернувшись к Юнасу. — Обычно твой терапевт не работает по субботам, но его вызовут экстренно, если он будет свободен. Но ты можешь сходить к другому терапевту, если хочешь. Юнас покачал головой. Сил проходить через это снова и объяснять ситуацию другому терапевту не было. Ему нужно было встретиться с Дэниелом и только с Дэниелом. Они ждали уже больше часа, и Юнас потерял всякую надежду, когда домашний телефон наконец зазвонил. На этот раз голос мамы был более радостным, она поблагодарила собеседника и повесила трубку. Юнас с отчаянием посмотрел на маму. — Он сможет встретиться с тобой сегодня после обеда. Я отвезу тебя к половине четвертого. Хорошо? — Да, — ответил Юнас, хотя ничего хорошего не было. Ему не хотелось ждать долгие часы, чтобы обсудить ту часть себя, которую он даже не хотел признавать. Юнас не хотел думать об Исаке, но это была единственная мысль, которая крутилась в голове. От беспокойства тошнило, и Юнас не знал, куда направить эти эмоции. — Продержишься до того времени, Юнас? — спросила мама. Он и не знал, что она до сих пор обеспокоенно на него смотрит, но неохотно кивнул. — Ну, почему бы нам не провести день перед телевизором? Выберешь, что посмотреть? Юнас знал, что мама видела страх в его глазах, и почувствовал внезапный порыв любви и благодарности. Он кивнул уже более уверенно, и мама мягко поцеловала его в лоб, после чего начала готовить завтрак.

ххх

День тянулся бесконечно долго. Юнас чувствовал себя потерянно без телефона и возможности чем-то занять руки. Мама заметила, как он нервно кусает ногти, и, бросив на него неодобрительный взгляд, достала пузырчатую пленку, в которой лежала посуда: — Это поможет. Юнас взял обертку и лопнул один пузырь, а затем еще и еще. Он вдруг вспомнил, как любил это делать, когда был младше. Юнас улыбался, молча лопая пузыри и смотря «Карточный домик».

ххх

Когда Юнас приехал в центр, в комнате ожидания было несколько человек, но его сразу направили в уже знакомый кабинет. Открыв дверь, Юнас увидел Дэниела, который что-то писал за столом, и выдавил измученную улыбку, рвано выдохнув. — Присаживайся, Юнас, — твердо сказал Дэниел. Юнас почувствовал себя крайне нелепо и последовал указаниям, уставившись на руки. — Как я понял, тебя что-то напугало? Юнас кивнул. Он хотел встретиться с Дэниелом, но теперь даже не знал, как облечь в слова ночной сон. Не знал, как произнести это вслух. Пару раз открыв рот и попытавшись что-то сказать, Юнас понял, что в голове было пусто. Положив голову на руки, он глубоко вздохнул. — Хорошо, — тихо начал Дэниел. — Могу я спросить, связано ли это с тем, что ты рассказал мне вчера? Это связано с твоим другом Исаком и с тем, что с ним случилось? — Я… это связано с Исаком, но… — Юнас резко сглотнул. — На этот раз это был я. Он не поднимал голову, не желая смотреть на Дэниела. — Я не… ничего ему не сделал, но мне… снилось. Как я причиняю ему боль. — Хорошо. Могу я задать вопрос, Юнас? — Юнас кивнул в ответ. — Тебе снился загородный домик, о котором ты рассказывал? Тот, в котором Элиас принудил Исака? Юнас снова кивнул, медленно поднимая взгляд на Дэниела. — Понятно. Расскажешь о своем сне? — Это… это было… не знаю. Я был в спальне, в спальне Исака, где он ночевал с Элиасом. Но на месте Элиаса был я. Дэниел молча кивнул, давая понять, что слушает. — Я… заставил его. Я, — Юнас закрыл лицо руками, — я вошел в него пальцами, сказал, что он мой. Ему было больно, а я… а мне это нравилось. Словно… я хотел причинить ему боль, — Юнас пожал плечами, ощущая отвратительный привкус слов. Во рту почувствовалась желчь, которой он рвал ночью, и Юнасу показалось, что он вырвет снова. Он сглотнул и посмотрел на Дэниела, пытаясь предугадать его ответ. Дэниел снова молча кивнул. — Вы ничего не скажете? — тихо спросил Юнас. Дэниел на секунду задумался: — Я бы хотел узнать о том, как ты отреагировал, когда проснулся. — Я… — блять. Неужели он хочет услышать, как дерьмово Юнасу было после этого? — Меня вырвало. Я проснулся, и меня тут же стошнило. — А после этого? — А вы как думаете? Я не смог уснуть. Ничего не смог. — Ты поговорил с кем-нибудь? — Пришла мама и обняла меня. Но я не рассказал ей, что случилось. — Объятия помогли? — Да. Помогли. Дэниел кивнул более решительно: — Ты сказал, что не знал, что произошло на тех выходных, правильно? Я верно помню? Юнас решил, что это был вопрос на засыпку. Он красноречиво посмотрел на Дэниела: — Вы хотите сказать, что я наврал? — Нет. Нисколько. Пожалуйста, потерпи минутку. Я пытаюсь разобраться, — Дэниел положил руки на колени и продолжил. — Вчера ты сказал, что Элиас рассказал тебе, что он принудил Исака к… оральному сексу, так? — Юнас кивнул. — И Исак подтвердил это? — он снова кивнул. — Это все, что ты об этом знаешь? — Да. — Могу я спросить о твоих отношениях с Элиасом? Вчера ты немного рассказал об этом, и мне показалось, ты хотел проводить с ним время. Это ведь ты пригласил его в домик? — Я… — он тебе нравился. Ты общался с насильником. Возможно, с серийным насильником. С монстром. — Он… мне нравился. Я считал его другом. — Вы ладили? — Да. — Что тебе в нем нравилось? Юнас пожал плечами: — Не знаю. Он просто… заставлял меня смеяться. Он был классным. Давал мне траву. — Давал? Или продавал? — В основном продавал. Иногда я приходил к нему, и тогда он давал мне бесплатно. — Ты сказал, что он заставлял тебя смеяться. О чем он шутил? Ты смеялся над его рассказами о сексе. Тебе было смешно. — Я… не помню. Просто, знаете, типичный тупой юмор. — Грязные шутки? Юнас подозрительно посмотрел на Дэниела: — Да, иногда. — И иногда эти шутки были о тех, кого ты знал? Всегда. — Да, иногда. — И об Исаке? Юнас прислушался к тиканью часов и на мгновение подумал, что он снова дома на кухне. Возможно, он ждал момента, который никогда не наступит. Он кивнул. — И что ты чувствовал? Он же просто шутит. Не бери в голову. Брось, Элиас, это пиздец. Не говори так о нем. Понятно, почему Элиас считает тебя болваном. — Я смеялся. Мне стоило остановить его, но я смеялся, поддерживая его. — Ты когда-нибудь спорил с Элиасом? — Не особо. — Он шутил только о тех, кого вы оба знали? Ты сказал, что был в домике со своей на то время девушкой. Как ее зовут, еще раз? — Эва. — Эва. Точно. Он шутил о ней? — Иногда. — В какой форме, Юнас? — Просто… знаете… грязный юмор. Например, когда она ушла в спальню, а я собирался проверить, не злится ли она на меня, он сказал, что хочет посмотреть. Просто тупые шутки. Спрашивал, присылает ли она мне свои обнаженные фото, вот в этом роде. — И ты никогда не говорил ему прекратить? Что это неправильно? — Нет, — Юнас с вызовом посмотрел на Дэниела. — Я же говорил, нет? Говорил, что я тронутый. И был таким еще до того, как начал принимать таблетки. Я стал таким давно. И я понимаю этот сон. Мое сознание пытается сказать мне то, что я и так знаю в глубине души. Что я такой же, как Элиас. Что я способен причинить вред Исаку… а в определенном состоянии, возможно, и кому-то другому, — он глубоко вздохнул. — Мне следовало приложить больше усилий, чтобы умереть той ночью. Знаю, что это причинило бы боль моей семье, но им будет еще больнее, когда они узнают, кто я. Дэниел мягко вздохнул: — Юнас, послушай меня внимательно. Я хочу сказать тебе всего две вещи, только две. Во-первых, ты не Элиас. Я вообще не верю, что ты на него похож. Во-вторых, говоря с профессиональной точки зрения, я заметил некоторые симптомы психологического давления на того Юнаса, с которым сейчас говорю, — он спокойно посмотрел на Юнаса. — Понимаешь, о чем я? Ты немного рассказал об Элиасе, и, судя по всему, он оказал на тебя серьезное влияние на конкретном этапе жизни. Возможно, это еще не все, но Элиас… подлил масла в огонь, если хочешь. Юнас вспомнил слова Исака в больнице. О том, как его терапевт сказал, что хищник, выбирая себе жертву, концентрируется и на окружающих. — Он… Я не рассказывал, но он… заставил Исака думать, что тот хотел этого. Того, что Элиас сделал с ним. Дэниела это не удивило. — Когда я узнал об этом, то поспорил с Исаком… а он просто отказался понимать. Я видел, что Элиас… внедрил эти мысли ему в голову, — Юнас нахмурился. — Но… Элиасу это наверняка ничего не стоило, да? Он сотворил нечто ужасное, что, не знаю, разбило нечто в сознании Исака и сделало его восприимчивым. Но со мной этого не произошло. Он… он просто был моим другом. Давал мне траву. И все. — Были ли подобные случаи, когда Исак подавлял свои эмоции, Юнас? Те, которые ты помнишь? — Юнас не совсем понял вопрос. — Что-то из детства, может быть. Его мама. — Он… у него не совсем удачно складывались отношения дома. У его мамы проблемы с психическим здоровьем и, насколько я знаю… он просто закрывал на это глаза. Притворялся, что ничего не было. — Как долго вы знакомы? — С одиннадцати лет, — Юнас покачал головой. — Извините, но это никак не связано. Вы должны помочь мне осознать. А я должен рассказать вам о том, что наделал. Я знаю, что такое хорошо и что такое плохо, и тем не менее… и тем не менее я сделал с Исаком то, что заставило меня думать, что я превращаюсь в Элиаса. — Ты когда-нибудь принуждал Исака к сексу, которого он не хотел, Юнас? — серьезно спросил Дэниел. Юнас подумал над этим. Этот вопрос был слишком прост, чтобы ответ на него был достаточно полным. — Я поцеловал его против его желания. У него случилась паническая атака… настолько сильно он этого не хотел. И я… — скажи ему. — Мы накурились, и я поцеловал его снова, и мы… мы почти занялись сексом… он сказал мне, что хочет этого, но я-то уже знал об Элиасе. Я знал, что Исак хрупкий и у него извращенное понятие секса. И тем не менее… — Юнас моргнул. — Я остановился. Когда он заплакал. Но это не должно было зайти так далеко, — он положил ладони под колени и наклонился вперед. — Готов поспорить, теперь вы не считаете меня таким невинным. Дэниел улыбнулся, но на его лице была грусть. — Юнас, мне жаль, что тебе приходится переживать все это. Я могу только примерно представить опасность, о которой тебя предупреждает твое сознание. — Это все я виноват. И я заслужил это, — Юнас медленно выдохнул. — Как мне прекратить? Мне нужно знать. — Что прекратить? — Причинять вред Исаку. И остальным. — Ты искренне веришь, что мог принудить Исака к сексу? Несмотря на то, что ты не мог… когда это было? — Примерно пару недель назад. — Перед тем, как ты пытался совершить суицид? Юнас медленно кивнул. — Что ж. Как думаешь, ты и сейчас способен на насилие? — Я вас об этом спрашиваю. Мне это снилось. Значит, подсознательно я этого хочу? — Нет. Сны – сложная штука, Юнас. Твоя психика… то, как ты себя чувствуешь, твои страхи и надежды… находят свое место во снах. То, что тебе что-то снится, еще ничего не значит. Так как ты думаешь? Если бы вы остались с Исаком наедине, а у тебя была бы возможность. Ты бы принудил его к чему-то, чего он не хочет? Юнас закрыл глаза и попытался отодвинуть сон в сторону. Попытался представить Исака, каким видел его в последний раз – с болью во взгляде и криками отчаяния, когда он царапал лицо Юнаса. Подумал о том, как чувствовал себя, когда увидел Исака. Это была искра. Подумал о том, как Исак схватился за ноги Юнаса, когда гнев отошел. Исак был настоящим. Бледная кожа, напряженные мышцы, широко распахнутые глаза, милая улыбка и волосы, пахнущие мятой. — Я не смог бы принудить его, — наконец ответил Юнас. — Думаю, не смог бы. Но я смог бы… воспользоваться его неуверенностью. Тем, что с ним произошло. И я воспользовался этим, потому что хотел его. — Что ж, — Дэниел посмотрел на часы. Юнас понял, что прошел почти час, и начал беспокоиться: нужно больше времени. Он не чувствовал себя в безопасности с другими. А в понедельник снова в школу… — Не думаю, что на данный момент тебе или кому-либо угрожает опасность, Юнас, — прервал его мысли Дэниел. — А что касается других, я понимаю твою обеспокоенность. Я понимаю, что ты переживаешь из-за влияния, которое оказываешь на Исака, и мы можем поработать над этим. — Но… вы не можете доверять мне. В смысле, вы не можете быть уверенным в том, что я не смогу заставить Исака, только потому, что я так сказал. Но, даже если так, я увижу его в школе и снова все испорчу! Пожалуйста, скажите, что сделать, чтобы прекратить это. — Ты хочешь, чтобы я сказал, как прекратить причинять боль людям? Юнас решительно кивнул. — Юнас, я не могу этого сделать. Тем более я не думаю, что тебе это нужно. Я понимаю твое волнение, но, позволяя страху управлять собой, ты множишь вред, который уже нанесен твоему сознанию. Ты должен понять, что только ты контролируешь свои действия. А то, что твой мозг дает понять, что ты не способен причинить другим вред, как Элиас, – уже хорошее начало, так ведь? Сознание на твоей стороне, а остальное придет. — Я не согласен, — отчаянно возразил Юнас. — Я не доверяю своему сознанию. Не доверяю себе, когда нахожусь рядом с Исаком. Например… что, если я разозлюсь и нагрублю ему? Что, если я… — почувствовав слезы в глазах, Юнас застонал от разочарования. — Мне нужно держаться от него подальше, знаю. Но не могу, потому что я одержим им. — Одержим? — Я постоянно думаю о нем. Я попытался рассорить его с парнем, чтобы он стал моим. Я натворил так много плохого, чтобы они расстались. Я хочу его так сильно, и… — Как давно ты чувствуешь эту одержимость? — Пару месяцев. Не знаю. С тех пор, как Исак начал встречаться с парнем, — Юнас покачал головой. Нет, не так. Влюбленность, не одержимость. — Не так долго. С тех пор, как Элиас рассказал мне, что сделал с ним. — Хорошо. Но «одержим»? Ты знаешь его многим дольше, чем длится эта одержимость. Вы дружили с одиннадцати лет, так? Эта одержимость складывалась со временем или наступила внезапно? — Наступила внезапно. Я… — Юнас глубоко вздохнул. — У него были чувства ко мне. Романтические. Я знал об этом, и мне… вроде как нравилось, но я не чувствовал того же. А если и так, то прятал глубоко внутри. У меня долго была девушка… и не одна. И, только когда Исак начал встречаться с Эвеном, я понял, что его чувства ко мне были взаимны. — Как бы ты описал вашу дружбу с Исаком до того, как он завел отношения? — Я любил его, — просто сказал Юнас. — И все еще люблю, как друга. Мы многое пережили вместе. Если честно, мне кажется, он единственный, кто меня понимает. Я считал, что он то же думает и обо мне, — Юнас приостановился, нахмурившись. — Но это не так, да? Он ведь не рассказал мне об Элиасе. Поэтому мы перестали понимать друг друга. — Давай… на минутку выбросим Элиаса из уравнения. Сейчас давай просто сосредоточимся на так называемой одержимости им. — Хорошо, — дрожащим голосом сказал Юнас. — Представь, что вы с Исаком вместе. Представь, что ты с ним, с объектом твоей одержимости. Как ты видишь вас? Юнас закрыл глаза и подумал о том, чего бы хотел от Исака: — Я просто хочу… хочу быть тем, от кого он зависит. Хочу зависеть от него. Хочу обнимать его во сне или когда он плачет, допоздна смотреть фильмы вместе. Хочу, чтобы все было как раньше. Иногда я думаю о… поцелуях и сексе с ним, о том, как хорошо нам будет, но чаще всего я просто хочу, чтобы все было как раньше. — До того, как Исак нашел парня и правила вашей дружбы изменились? Юнас кивнул. — До Элиаса? Юнас снова кивнул. — До того, как Исак начал отталкивать тебя после произошедшего в домике? Юнас кивнул еще раз и заплакал. — Юнас, ты скорбишь по времени, которое уже прошло. Ты скорбишь, потому что твой друг потерял невинность, и чувствуешь себя виноватым. Ты имел представление о том, что произошло в домике, но отодвинул это в самые темные углы подсознания. Вы оба так поступили. А теперь вы страдаете от последствий этого подавления. — Нет. Я понятия не имел. — Ты упомянул маму Исака. И то, что в детстве он притворялся, что все в порядке. Ты когда-нибудь содействовал этому? Воспоминание всплыло само по себе: Юнас пришел домой к Исаку во второй раз. Мама Исака… плакала. Кричала на них. Они залезли под кровать, держась за руки, и пели друг другу I’m Yours. Исак прижимался к груди Юнаса и смеялся, потому что не мог вспомнить слова. Мама Исака стучала в дверь, изнутри запертую ключом, который ему дал отец. — Иногда. — Вы, сами того не осознавая, задали определенную манеру поведения. Манеру подавления. И Юнас знал, что Дэниел прав. Это знание хранилось глубоко внутри, скрытое, как проклятое погребенное сокровище: Юнас знал, что после случившегося в домике что-то изменилось в самой сути Исака. Юнас перекладывал это на родителей Исака, на чувства, на сексуальность Исака. На что угодно, кроме правды. Правды, которую он видел, когда Элиас смотрел на Исака и говорил о нем. Юнасу не нужно было быть в комнате той ночью, чтобы знать правду и игнорировать ее. — Я верю, что твои чувства к Исаку настоящие. Я верю, что ты влюблен в него и он сексуально тебя привлекает. Но я верю, что чувство вины, которое было тогда и остается сейчас, заставило тебя отвергнуть более рациональные способы справляться с подобной ситуацией. Юнас почти не слушал Дэниела. Слова отдавались звоном в ушах, и Юнас продолжал плакать, собирая все события последовавших месяцев воедино, проливая свет на их с Исаком действия, когда они ехали домой, словно ничего не произошло, хотя Юнас видел, что огонек в глазах Исака погас и больше не вернулся. — Юнас, ты удачливый молодой человек. У тебя есть любящая семья и желание выздороветь. И ты выздоровеешь. Но ты не прекратишь причинять вред себе и другим, пока не признаешь то, что Элиас сделал с тобой и с Исаком, и не начнешь двигаться дальше. Юнас продолжал всхлипывать. Он почувствовал ладонь Дэниела на своем плече: — Можно тебя обнять, Юнас? Пожалуйста, не стесняйся говорить «нет», если тебе неудобно. Юнас кивнул и встал, продолжая всхлипывать на груди мужчины. Правда пронзала как лавина. Он знал. Все это время знал. И все равно делал то же, что Исак: игнорировал и притворялся, что ничего не изменилось. Они были все теми же маленькими детьми, поющими друг другу дурацкие попсовые песни под кроватью, пока мама Исака пыталась вломиться в комнату, крича, что они будут гореть за свои грехи. Они позволили правде застыть и сгнить, стать частью земли, на которой стояли, частью воздуха, которым дышали. — Я виноват. Я должен был сказать. Должен был сказать ему хоть что-то, — рыдал Юнас. Дэниел утешал его. — В то время ты не мог справиться с этим. Тебе нечего стыдиться. Иногда мозг защищает нас, полностью закрывая от всего мира. Тебе не в чем себя обвинять. Виноват только Элиас. Юнас дал словам повиснуть в воздухе и поблагодарил Дэниела, продолжая плакать о жизни, которую у них с Исаком украли.

ххх

Юнас пробыл у Дэниела еще почти сорок минут. Как только он перестал плакать, мужчина поделился с ним стратегией по возвращению в школу. Посоветовал, что сделать, если Юнас увидит Исака, что сказать, чтобы не причинить боль. Дал телефон горячей линии центра, чтобы кто-то, кто в курсе ситуации, смог помочь Юнасу в течение дня, если Дэниел будет занят. Они увеличили количество сеансов до двух в неделю. Когда Юнас завозился, не зная, смогут ли родители потянуть это, Дэниел махнул рукой и сказал, что они договорятся. Между тем Юнас понял, что рассказал Дэниелу не все. О том, как он вернулся к Элиасу и побудил разговоры об Исаке, согласился с планом Элиаса по поводу Эвена. Что-то подсказывало Юнасу, что это было хуже всего. Этому было всего одно объяснение – эгоизм. Юнас не хотел, чтобы Дэниел махнул на это рукой, поэтому решил оставить для другого раза, когда сознание прояснится. — Юнас, — сказал Дэниел на прощание. — Я не стану врать: следующие несколько дней будут нелегкими. Пожалуйста, сосредоточься на хорошем. Сосредоточься на движении вперед, а не назад. Увидимся в среду. Юнас кивнул. — Если у тебя снова будут тревожные сны, помни, что это просто сны. Ты ответственен за свои действия. Хорошие или плохие. Эти действия – твои. Юнас поджал губы и снова кивнул. Возможно, Дэниел уже знал о других его грехах. Тем не менее. Вперед, а не назад. Неплохая мантра для жизни.

ххх

Мама пыталась убедить Юнаса не ходить в школу в понедельник, и он, слишком измученный, чтобы спорить, согласился. Когда она заговорила с ним в понедельник вечером и спросила, готов ли он, Юнас кивнул. — Больше некуда откладывать. Я и так серьезно отстал по учебе. Я просрал два месяца школы. Отец, тоже находившийся в комнате, неодобрительно посмотрел на него: — Выбирай выражения, Юнас, — затем его лицо смягчилось. — Все в порядке, ты же знаешь? Нагонишь. Ты умный мальчик. — А нужно ли возвращаться в школу, где начались все проблемы? — спросила мама. — Я знаю, что ты передумал переводиться, но это все еще возможно, Юнас. Эльвебаккен – очень хорошая школа, и… — Позволь мне просто… попробовать, мам. Если ничего не получится и легче не станет, обсудим это позже, ладно? Обещаю, что скажу, если ничего не выйдет. Она неохотно кивнула. — Отец завтра тебя отвезет. Никто из нас не сможет тебя забрать, но я жду тебя дома к пяти. Астрид напишет нам, если ты не придешь к этому времени. Юнас спокойно промычал, принимая такой распорядок жизни, по крайней мере, пока он не докажет, что больше не угрожает самому себе. Проблема была в том, что Юнас больше не знал себя.

ххх

Отец привез Юнаса в школу незадолго до начала первого урока. Родители предупредили, что он должен отмечаться по приходе и после обеденного перерыва. — Здравствуйте, — сказал он, зайдя в приемную. — Юнас Васкез. Я… Отсутствовал пару недель. — А, да, — секретарша сочувственно ему улыбнулась. Юнас опустил глаза, не желая встречаться с ее взволнованным взглядом. — Здорово видеть тебя снова, Юнас. Твои учителя были проинформированы о… сложившейся ситуации, — это прозвучало как кодовое название военной операции, — и мы все с нетерпением ждем, пока ты снова вольешься в школьную жизнь. — Замечательно, — Юнас пытался звучать не слишком язвительно. Он не знал, чего ожидать от уроков. Первый был самым худшим. Урок уже начался, когда он зашел в кабинет. Этот предмет был общим у них с Махди, который посмотрел на Юнаса с плохо скрываемым шоком. Они всегда сидели вместе, и место Юнаса никто никогда не занимал, но сейчас там стояла сумка Махди. Юнас не остановился. Он бы не вынес, если бы Махди покачал головой и отказался убирать сумку. Поэтому он прошел в дальнюю часть класса, не прерывая учителя, и сел там, стараясь сконцентрироваться, как и советовал Дэниел. Юнас достал учебник, ручку и записал дату с темой урока вверху новой страницы, пытаясь понять слова учителя. Когда урок закончился и ученики начали выходить из кабинета, Юнас увидел, что Махди, вздохнув, остановился и развернулся к нему. — Ты мог сесть со мной, — сбивчиво сказал он. — Я уже хотел убрать сумку. — Все нормально, — Юнас попытался успокаивающе улыбнуться. — Честно, не хочу причинять тебе дискомфорт. — Здорово… снова тебя увидеть. В смысле, я рад, что ты снова в строю. Юнас кивнул. — Прости, если больше не будет так, как раньше. — Не извиняйся, — произнес Юнас, хотя почувствовал болезненный ком в груди от осознания того, что друзья больше ему не рады. Он пожал плечами, стараясь не выдать боль. — Я буду стараться нагнать программу, поэтому… не буду так часто видеться с вами во время, ну знаешь… перерывов и всего остального. Махди повесил сумку на плечо: — Ну, Магнус и Эва будут рады снова тебя увидеть. — Круто, чувак, — Юнас выдавил ухмылку. Махди не ответил, кивнув головой и выйдя из кабинета. Юнас пошел на следующий урок, пролетевший, как молния, а потом начался большой перерыв. Он остался в классе, чтобы узнать, какие темы пропустил. Перед началом урока Юнас вспомнил, что забыл отметиться, и громко выругался. Собрав все вещи, он быстро вышел из кабинета и направился к стойке в приемной. Юнас прошел мимо шкафчиков и замер на месте, увидев Исака в компании третьекурсников. Эвен обнимал Исака за плечи в защитном жесте. Эвен заметил Юнаса первым, а затем к нему повернулся и Исак. Юнас продолжил идти. Он не собирался этого делать, не сейчас. — Юнас! — окликнул его Исак. Оглянувшись, Юнас увидел, как Эвен что-то прошептал Исаку на ухо и, поцеловав в щеку, прижал ближе к себе. Вперед, а не назад. Юнас не остановился.

ххх

Во время обеденного перерыва он остался в кабинете, чтобы записать домашнее задание, но желудок настойчиво урчал, и Юнас понял, что придется поесть. Учитель улыбнулась: — Иди, Юнас. У тебя есть конспекты. Просто двигайся шаг за шагом. Иди и поешь что-нибудь. Отметившись в приемной, он отправился в столовую. Пункт раздачи был близко ко входу, поэтому Юнас мог зайти и выйти, ни на кого не глядя. Но все не так-то просто. Через секунду к нему подошел Магнус, притянув в объятия, после чего к ним присоединились Эва и Вильде. Юнас вдруг почувствовал себя загнанным в угол и резко сглотнул, пытаясь подавить это ощущение. — Ты должен был сказать, что пришел, — сказала Эва. Юнас пожал плечами. — Я думал, будет легче, если я просто, ну знаешь… тихонько проскользну. — Мы можем отойти куда-нибудь поговорить? — спросила Эва. Юнас внимательно посмотрел на нее, заметив тревогу на ее лице. — На улицу? — Хорошо. Он купил сэндвич и минералку, а Магнус пробормотал что-то о том, что вернется к Махди, оставшемуся одному. Юнас счел это странным и, осмотрев столовую, увидел Исака и Эвена за столом с третьекурсниками. Эвен все еще обнимал Исака. Юнас хмыкнул, и Эва кивнула. — Об этом я и хотела тебе рассказать. Они направились к выходу. Снег наконец начал таять, но моросил дождь, и оттого было холодно и неприятно. Они сгрудились на террасу – Юнас, Эва и Вильде, – и Юнас вяло распаковал сэндвич. — Творится какой-то бардак, — начала Эва. Вильде кивнула в подтверждение. — Типа, Эвен не выпускает Исака из вида. Мне кажется, у него началась мания. Махди раздражен тем, что мы с Вильде тебя защищаем, а Магнус застрял где-то посередине. Не забываем про Нуру, которая злится на меня, потому что Эскиль ей все рассказал, — Эва устало вздохнула. — Хотела бы я, чтобы люди занимались своими делами. — Значит, все пошло по пизде из-за меня? — предположил Юнас. Лицо Эвы вытянулось. — Нет, я хотела сказать… — Эва, все нормально. Я не собираюсь быть в эпицентре войны за влияние. Вильде, ты можешь общаться с Магнусом, не чувствуя себя крайней. Эва, а ты должна помириться с Нурой. Я должен учиться и нагонять программу. — А Исак? Не надо. Не ввязывай сюда Исака. — Эвен знает, как для него будет лучше. — Исак должен сам выбирать, с кем дружить! Эвен отрезал его не только от тебя. Вильде, расскажи, что Эвен сделал пару дней назад, — пыталась убедить Юнаса Эва. — Я хотела пригласить их на встречу группы уюта, чтобы все вернулось на круги своя. Вернулось к тому, как было раньше. Но Эвен прервал Исака, как только тот начал говорить. Сказал, что им это неинтересно, и все. Он даже не объяснился. — Ну, — Юнас не знал, что на это ответить. — Если, как вы сказали, у него сейчас мания, то, я уверен, Исак знает, что делать. — Юнас, послушай себя. Ты серьезно в это веришь? Знаю, что ты хочешь оборвать все связи с Исаком, но ты все еще его друг, и… — Нет, Эва, не друг, — огрызнулся Юнас. — Я перестал им быть в тот день, когда воспользовался тем, что его изнасиловали, — он прижал ладони к лицу и покачал головой. Он не мог. Не мог. — Я не его друг, не ваш, вообще ничей. Я хочу справиться со всем сам, но я не смогу, пока вы так на меня давите. Мне жаль. Эва и Вильде молча посмотрели на Юнаса, когда он отошел на несколько шагов: — Слушайте, спасибо вам обеим за то, что вы пытаетесь быть милыми, но мне это не нужно. Держитесь от меня подальше. Юнас направился обратно в школу, чувствуя прожигающие его спину взгляды. Оглянувшись, он увидел, как Вильде крепко обнимает Эву и целует ее. Он сглотнул эмоции от увиденного и продолжил идти. Юнас прошел мимо Томаса, сидящего на привычном месте. Третьекурсник усмехнулся и шустро спрыгнул с лавки. — Рад тебя видеть, чувак. Юнас остановился и посмотрел на него. — А, да, понял. Ты же закинулся таблетками, которые я дал тебе, чтобы расслабиться? Ты наверняка злишься на меня, хотя я дал тебе их из благих побуждений. Юнас продолжил молча смотреть. — Слушай, все нормально. Все хорошо, что хорошо кончается. Просто хотел сказать, что если тебе трудно, то у меня есть крутые стимуляторы, которые помогут… Юнас схватил его за грудки и притянул к себе, прорычав в ухо: — Все хорошо? Ты, блять, надо мной издеваешься? Все, сука, хорошо? Ты паразит. Ты присасываешься к уязвимым людям, а затем тебе хватает наглости вернуться, когда они пытаются выздороветь. Блять, держись от меня подальше. Страх на лице Томаса и быстрый кивок раскаяния почти спасли скатывающийся вниз день Юнаса. Не то чтобы это имело большое значение. Юнас прекрасно понимал, что все может испортиться в любой момент, а ему нужно всего лишь вернуться к Томасу или любому другому, кто сможет снабдить его вратами в реальность, которая была менее суровой, чем эта. Но пока этого хватит. Небольшая, но все же победа.