То, что не оставить в прошлом

And love is not the easy thing The only baggage you can bring Is all that you can't leave behind - Walk On, U2

Ты не удалил сообщения Андерса Исак? Да брось, я знаю, что их было больше

Зачем они тебе?

Пришли мне скриншоты. Удали его из контактов, чтобы сверху был номер

Юнас…

Исак…

Только если пообещаешь не переводиться в Бакка Шучу. Типа.

Ты же знаешь, что имеешь право на него злиться. На все то, что он сделал. И… я знаю, ладно? Знаю, что это отстой. Но мне нужно.

Ладно, дай мне минуту

ххх

Процесс перевода из одной школы в другую был проще, чем ожидалось. Юнас рассказал маме в тот же вечер, когда решился. Она спросила, уверен ли он, но явно испытала облегчение и обнимала его целую минуту, повторяя, как сильно гордится им. На следующее утро мама позвонила в Бакка, пока Юнас завтракал. Они сказали, что нужно прийти как можно скорее, чтобы заполнить некоторые документы. Кроме того, они сказали, что перевод без процедуры принятия дисциплинарных мер обычно занимает пару дней, поэтому Юнас может приступать к учебе в новой школе с понедельника следующей недели. Юнас пытался почувствовать атмосферу Бакка, когда они шли по пустым коридорам мимо кабинетов, где уже начались занятия, и слушал работницу отдела кадров. Она рассказывала о том, как часто ученики переходят из одной школы в другую, и Юнас наверняка узнает тех, кто перевелся из Ниссен. — Надеюсь, нет, — пошутил Юнас. — Я пытаюсь забыть этих неудачников. Она нервно рассмеялась, словно не могла понять, шутит он или нет. Мама строго посмотрела на Юнаса. — Прошу, не слушайте моего сына. Он у нас шутник. Юнас очаровательно улыбнулся. — Что ж, мы ценим учеников с хорошим чувством юмора, — неуверенно сказала сотрудница.

ххх

После обеда мама отвезла Юнаса в Ниссен и повела к стойке в приемной. Менеджер заполнила соответствующие документы, чтобы зарегистрировать дату отчисления, и посмотрела на Юнаса, пока загружались файлы на компьютере. — Еще не поздно передумать, Юнас. Нам будет очень жаль потерять тебя, — официозно сказала она. Юнас осмотрелся вокруг. Знакомые коридоры, выученные наизусть указатели и запах, ассоциировавшийся с дружбой, которая свернула не туда. Он приободрился, улыбнувшись: — Я хочу этого. Когда они закончили, мама ушла, и Юнас решил обойти всех своих учителей, чтобы сказать, что уходит. Учителя нагрузили его заданиями, предупредив, что в Бакка другая учебная программа, и пожелали удачи. Учитель норвежского даже прослезилась, сказав, что он всегда может вернуться, если передумает. — Спасибо, — ответил ей Юнас. — Если честно… оценка, которую вы поставили мне за то задание в январе, впервые заставила меня задуматься о том, что с моей… зависимостью что-то не так. Поэтому, — он улыбнулся, — спасибо вам. Вы были очень добры. Учитель расплакалась еще сильнее и выгнала Юнаса из класса. Юнасу не хотелось сегодня видеться с друзьями. Закончив, он направился к выходу из школы. Почти дойдя до двери, он услышал, что его зовут с другого конца коридора, и увидел бегущего к нему Магнуса. — Эй, — переводя дыхание после бега, сказал друг, — когда ты собирался мне рассказать? — Завтра. Когда уйду с концами, — Юнас опустил взгляд в пол. — Вау, — выдохнул Магнус. Юнас резко сглотнул, видя боль на лице Магнуса и понимая, что он снова поступает бездумно. Он не рассчитывал говорить кому-либо, кроме Эвы, Эвена и Исака… да и они узнали только потому, что Юнасу требовалось произнести это вслух. — Я не… кидаю тебя, слышишь? Я перехожу в другую школу, а не уезжаю в другой город. Так что ночи пиццы и мемов никуда не денутся. — Может, я буду устраивать их с Махди, — лишь наполовину шутя сказал Магнус. Юнас притворился возмущенным. — Что угодно, чтобы помочь мне излечиться от вековечной подростковой печали. — Да, ты становишься слишком снежинистым. Юнас улыбнулся. Магнус глубоко вздохнул, и они одновременно сказали: — Прости. Ну, вообще-то, Магнус сказал: «Прости, бро», – но они тут же рассмеялись, разряжая атмосферу. Юнас на мгновение задумался и посмотрел на часы: — А вообще… я собирался кое-что сделать дома, но, может, ты захочешь мне помочь. Как насчет небольшой… пакости? — Что ты задумал? — Магнус приподнял бровь. — Абсолютный крах мудака с третьего курса. — А, ты о том странноватом Андерсе? — Юнас кивнул, и Магнус заговорщицки улыбнулся. — Конечно, чувак. Сделаем это.

ххх

В конце учебного дня Юнас пошел на прием к Дэниелу. Это был ясный февральский день. Юнас ехал на велосипеде, чувствуя странный оптимизм где-то внутри. Он не помнил, когда в последний раз действительно был чем-то взбудоражен. Поделившись новостями с Дэниелом, который тут же пришел в хорошее настроение и гордо улыбнулся, Юнас понял, что терапевт буквально проецирует состояние своих пациентов, приходящих изо дня в день. Или, по крайней мере, подхватывает положительные эмоции и остается нейтральным, сталкиваясь с отрицательными. Юнас не знал, получится ли так у него самого. — Приятно слышать, — сказал ему Дэниел. — Волнуешься? — Ну, конечно, — честно ответил Юнас после небольшой заминки. — Все может пойти не по плану. Я могу сделать себе еще хуже. У меня есть Эва, Магнус, Вильде… они просто замечательные, хотя я все усложнял. Но потом я думаю об Исаке и о том, что нам нужно двигаться дальше, и понимаю, что все делаю правильно. — Я понимаю и полностью согласен, — кивнул Дэниел. — Если что-то кажется правильным и справедливым, чаще всего так и есть. Но, я надеюсь, ты понимаешь, что не должен лишать себя дружбы с Исаком? — Нет, — Юнас покачал головой. — Нет, я… понимаю. Но нам нужна небольшая дистанция, так ведь? Некоторые ограничения. — Ты у меня спрашиваешь? — Наверное? — вздохнув, Юнас посмотрел на Дэниела. — Я думаю, что ты принял очень смелое решение, которое, надеюсь, позволит заложить твердый фундамент в жизни. И тебе необязательно ограждать себя от людей, даже от Исака. Если он хочет дружить с тобой, а ты с ним, воспитывайте свою дружбу вместе и лепите из нее то, что хотите увидеть. — И как это сделать? — Через поиск новых способов общения. Бросьте старые привычки, вызывающие у вас разочарование и гнев, и найдите новые, хорошие способы взаимодействия, — Дэниел посмотрел на него через очки. — Скажи, Юнас, что тебя разочаровывает в Исаке? Юнас пожал плечами. Этот вопрос почему-то вызвал беспокойство: — А это точно уместный вопрос? Я думал, мне нужно сосредоточиться на положительных моментах. — Не думаю, что когда-либо говорил тебе такое. Негативные чувства и мысли можно использовать для создания более эффективных механизмов их преодоления. — Ладно, — Юнаса это не убедило, но Дэниел всегда знал, что делал. — Вы хотите знать, что мне не нравится в Исаке? — уточнил он. — Необязательно в самом Исаке. Что тебя разочаровывает в его… существовании вообще? На что в Исаке ты реагируешь отрицательно? — На то, что у него есть парень, — на автомате произнес Юнас. Дэниел кивнул и записал это. — Ну, это основное. И это чаще всего вызывает… расстройство и все в таком духе. — Что-нибудь еще? — Он… иногда очень разочаровывает своей пассивностью. Он не злится. Дэниел записал и это. — Он всегда винит только себя и никого другого. — Ты бы связал это с пассивностью? Юнас кивнул, и Дэниел дополнил предыдущий пункт. — Это не его вина, но… то, как на него смотрят некоторые парни, как ведут себя с ним. Терпеть это не могу. Мне не нравится то, что он так… привлекателен для определенного типа парней. Неправильного типа парней, — Юнас наблюдал за тем, как пишет Дэниел. — У него случаются панические атаки, и я не знаю, как помочь ему в такие моменты. Он плохо спит и ест, и я волнуюсь за то, что с ним будет, если он расстанется с Эвеном. Как он будет обходиться без него? Я ведь не смогу быть рядом, как раньше. И… — Да? — спросил Дэниел, стараясь успевать записывать. — Он больше в меня не влюблен. Дэниел кивнул, записал последний пункт и передал листок Юнасу. Прочитав написанное, он почувствовал дрожь в руках. — Я хочу, чтобы ты взглянул на список. Внимательно. Юнас кивнул, переваривая свои оголенные на листе мысли. — Теперь скажи мне… ты можешь изменить что-то из этого? Не причиняя ни себе, ни Исаку морального и физического вреда. — Ну, он работает над… пассивностью. Со своим терапевтом. Так что, возможно, однажды это изменится. — Да, но можешь ли ты это изменить? — Нет. Ну, то есть… я могу его поддержать, да? Я могу посодействовать, если ему понадобится помощь с упражнениями, которые ему советует терапевт, могу быть рядом, если нужен. Но кроме этого… нет, пока он не попросит. — Ты уверен? — Я… — Юнас почувствовал разрастающееся внутри разочарование. — Да не знаю, я не терапевт! Я могу заметить, если он начинает вести себя определенным образом… Могу сказать, что сердиться, кричать и выходить из себя – нормально. Юнас вспомнил, что именно это Исак и сделал в больнице, когда Юнас пытался оттолкнуть его обидными словами. Вспомнил, как друг опрокинул поднос на Эвена, когда тот с ним расстался. Возможно, Исак мог злиться, а Юнас просто не замечал. — Думаю, я могу просто… быть рядом, если нужно. Могу проверять, в порядке ли он, могу помогать, если он попросит, — заключил Юнас. — Ты можешь применить то же правило к остальным пунктам списка? Юнас прошелся взглядом по листу и кивнул. — Единственное, что я всегда знал о человеческой природе, – то, что мы редко можем влиять на действия других, а если и можем, то только разрушительными методами. Люди вроде Элиаса могут навязывать свою волю другим, но это непрекращающаяся битва: стоит им немного расслабиться, как их жертвы снова вернут себе силы. Чтобы изменить то, что тебя расстраивает в Исаке, тебе придется вторгнуться на территорию, от которой ты пытаешься дистанцироваться. — И как мне это изменить? Как прекратить… разочаровываться? — Однозначного ответа нет, Юнас. Но, если упростить, я бы сказал тебе получить новый опыт с Исаком – положительный опыт, – чтобы побороть разочарование. Впустить новых людей в свою жизнь, заняться чем-то новым, найти новые темы для разговоров и продолжать двигаться вперед, крепко держась за все возможности, которые предоставляет жизнь. И, когда тебе захочется вернуться к прошлому, у тебя будет новый механизм преодоления. — То есть вы хотите сказать, что я принял правильное решение сменить школу? — Возможно, — сказал Дэниел, после чего его тон стал предупреждающим. — Но это не станет панацеей. Тебе придется долго работать, чтобы разрушить деструктивную модель поведения. — Ну, — Юнас улыбнулся – кажется, впервые с начала терапии. — Для этого у меня есть вы, так ведь? Дэниел снова ему улыбнулся: — Нет, Юнас. Для этого у тебя есть ты.

ххх

На следующий день Юнас встретился с Магнусом перед уроками. Они обклеили все шкафчики распечатками фото и непристойных сообщений, которыми Андерс потихоньку разрушал Исака. Также на них было написано, что Магнус и Юнас думают об Андерсе и о размере его отростка. Они знали, что это просто детская шалость, но именно это ударит третьекурсника по больному. Учителя пытались сорвать распечатки со шкафчиков, но ученики уже увидели и начали это обсуждать. Магнус и Юнас спрятались за углом с толстой кипой листов, ожидая, пока персонал пройдет мимо. Когда коридор был чист, они начали раздавать ученикам распечатки, которые успели сделать в школьном отделе репрографии, пока сотрудники ушли на перекур. Вскоре к ним подлетел взбудораженный Исак. — Наслаждайся, Исак. Этот мудак заслужил, — сказал Юнас. Лицо Исака тут же изменилось. Он слегка улыбнулся и, забрав у Юнаса часть листов, начал раздавать сам. В конце концов появился разъяренный Андерс. Он бросился к Исаку, крикнув ему «шлюха», но в этот момент словно из ниоткуда появилась директор. — Андерс Сильвертсен, в мой кабинет. Сейчас же, — приказала она. — Они распространяют листовки, — Андерс указал на Юнаса. — Вон тот… это, блять, на него вам нужно кричать! Его нужно исключить! Он это сделал! — Следи за языком. И марш в мой кабинет. Третьекурсник оглянулся на них и покачал головой. — Подожди только, — сказал он Юнасу, пославшему ему воздушный поцелуй. — В этой школе не терпят сексуального домогательства. Я прислал директору по почте скриншот каждого твоего сообщения Исаку. Наслаждайся временным отстранением от учебы, мальчик-с-пальчик. Они проследили за тем, как обескураженный Андерс зашел в кабинет директора, и снова оглядели толпу учеников, просматривающих листовки. Юнас убрал имя Исака из сообщений (хотя чаще Андерс называл его «шлюхой» и «шалавой»), а теперь с радостью наблюдал за разворачивающейся картиной. Довольные произведенным эффектом, ребята обменялись усмешками. Наконец, к ним присоединились Эвен, Махди, Эва и Вильде. Вильде была близка к обмороку: — Юнас, Магнус! Говорят, это вы! — Ничего не знаю, — ответил Магнус. Его улыбка дрогнула, когда Эва взяла Вильде за руку, чтобы ее успокоить. — Я надеюсь, это никак не повлияет на руссов в следующем году, — раздражалась Вильде. Ребята простонали. — Вильде, это ж, блять, войдет в историю, — сказал Махди, смущенно взглянув на Юнаса, когда понял, что сделал ему комплимент. — Хорошая работа, чувак. — Ну, ему, конечно, нормально, — зло вставила Вильде. — Его-то здесь уже не будет. — Да буду я, буду, — сказал Юнас. — Вы мне сами расскажете на ваших стремных встречах группы уюта, чтобы отвлечь меня от алкоголя. Я же теперь трезвенник. — Серьезно? — Махди удивленно моргнул. — Серьезно. Оказывается, попытка напиться до смерти влечет за собой угрозу для печени. — Вау. Отстой, чувак, — заметил Магнус. — Знаю. Так что теперь мне придется выслушивать ваши пьяные бредни. Ребята притворились возмущенными. — Ты нес бред больше остальных, — напомнила Эва. — Никто не может выгнать всех из комнаты, просто начав говорить о политике. — Хочешь сказать, мне не стоит пытаться заводить друзей разговорами о политике? — Юнас посмотрел на Исака, невинно возведшего глаза к потолку. — Черт, ребят, это было единственным, в чем я был полностью уверен. — Ты не хочешь прославиться этим, поверь мне. Используй свои сильные стороны, — посоветовала Эва. — А именно? — Подлизывай девушкам. Все засмеялись – ну, почти все. Вильде выглядела оскорбленной, а Эвен переминался с ноги на ногу, не решаясь вступать в разговор, темой которого был Юнас. И Юнас не мог винить его за это. Он решил, что пора уходить, потому что лучше, казалось, уже не будет. Юнас обнял Эву и Вильде, а затем Магнус притянул его в медвежьи объятия. Подойдя к Махди, Юнас осторожно протянул ему руку. — Удачи, — слегка улыбнулся Махди, кивнув. Оказавшись рядом с Исаком, Юнас кое-что вспомнил. Он достал из рюкзака красный снэпбэк, который все это время был у него, и передал его растерянному Исаку: — Твой? — Разве? — Наверное? Эвен закатил глаза и взял снэпбэк у Юнаса: — Исаку больше идет. Юнас пожал плечами: с этим не поспоришь. Затем он посмотрел на Исака, сморгнувшего слезы. — Да блять, я ж не умираю, чувак. — Знаю, — Исак кивнул, пытаясь сделать вид, что все в порядке. Юнас вздохнул. Исак указал на Эву. — Она вон тоже плачет. Юнас почувствовал себя до странного хорошо, когда развернулся и увидел, как Эва осторожно проводит указательными пальцами под глазами, стараясь не смазать подводку. — Маленькие сучки, — сказал Юнас. Исак и Эва попытались посмеяться. — Я перевожусь в школу, которая находится в трех милях отсюда. Мы сможем видеться, — Юнас на автомате вытер слезы с щек Исака, но, увидев, как Эвен прикусывает язык, отступил. — Давайте сходим поесть пиццу на следующей неделе? Все вместе. Исак кивнул, остальные пробормотали что-то одобрительное. Юнас отошел от друзей, пока еще были силы. Дойдя до выхода, он выбросил в воздух оставшиеся распечатки. Небрежно наступив на те, что упали к его ногам, он вышел из школы в последний раз.

ххх

Учеба в Бакка началась с понедельника, и это оказалось сложнее, чем ожидал Юнас. Он не понимал ни поведения здешних учеников, ни локальных шуток, ни того, какое место должен здесь занимать. Первые пару дней Юнас чувствовал себя несчастным. Когда он встретился с компанией переведшихся из Ниссен (про себя он так и окрестил их – компания Ниссен), то попытался нацепить храброе выражение лица, чтобы они не поняли, как он об этом жалеет. Его решимость настолько ослабла, что, если бы Исак или Эва сказали, что все это глупо, и предложили вернуться, он, вероятно, так бы и поступил. На второй неделе все изменилось. К нему подошел парень, которого он пару раз видел в скейтпарке. Юнас дружелюбно кивнул, и парень улыбнулся в ответ, убрав с лица сальные волосы. — Странно видеть тебя здесь, чувак. — Да… я перевелся. — Я понял. Видимо, за тобой охотится исключенный из-за тебя третьекурсник? Так ведь? — Не совсем, — уголок рта Юнаса дрогнул. — Тебя совсем не видать на рампах в последнее время. — Я… — он вздохнул. — Я кое-что пережил и в каком-то смысле потерял к этому интерес. Сейчас голова и так переполнена. Парень недоверчиво на него посмотрел: — Да, но скейт… знаешь? Ответ на вопрос. Когда надоело дерьмо, которым тебя пичкает жизнь, просто иди кататься, чувак, — парень отошел в сторону, но потом обернулся, улыбнувшись. — Может, если увижу тебя сегодня вечером в парке, то разрешу тебе, задроту из Ниссен, сесть завтра с нами на обеде. Юнас приоткрыл рот и поднял бровь. Этот паренек серьезно? Неужели его внесли в черный список за то, что он бросил скейт? — Идет, — Юнас решил согласиться, потому что… почему бы и нет? Что он теряет? — Но я полный отстой. — Все нормально. Я буду орать на тебя, пока не исправишься. Юнас посмотрел на него с вызовом, и парень улыбнулся. — Я Ронан, кстати. — Юнас. — Моя подруга по тебе сохнет. Она горячая. И она вроде как попросила меня пригласить тебя сегодня вечером в скейтпарк. Так что спасибо скажешь ей. Юнас старался выглядеть не слишком удивленным. По нему никто не «сох» с тех пор, как начался темный период в его жизни, который еще толком не кончился. Неужели никто не видел, как сильно Юнас разбит? Он слегка улыбнулся, пожав плечами, и Ронан ушел, ухмыльнувшись.

ххх

Следующие несколько недель были терпимыми. Юнас думал, что «отряд» Ронана окажется маленькой стайкой торчков и скейтеров, с которыми у него нет ничего общего, но на деле они несильно отличались от его компании в Ниссен. Это сборище совершенно разных, шумных и забавных парней и девушек без проблем приняло Юнаса. И Ронан был прав. Девушка, которая сохла по Юнасу (чего она не скрывала), была горячей. Ее звали Астрид, что заведомо говорило о том, что ничего не получится, потому что фу. Юнас не мог трахать кого-то, кого звали так же, как его маленькую сестренку. Но она была милой и простой, и они пару раз целовались в скейтпарке. Иногда Юнас даже верил, что он был обычным среднестатистическим подростком. Новые друзья спрашивали, почему он перевелся, расспрашивали о друзьях в Ниссен. Некоторые даже знали Магнуса, потому что его кузен учится в Бакка, и, кроме того, они виделись на вечеринках. Но Юнас не спешил делиться, ссылаясь на смутную необходимость. Может, месяц назад он бы наказал себя, посвятив их в мельчайшие подробности, чтобы оттолкнуть, но теперь Юнас держал в памяти слова Дэниела о том, что людям нужны люди, и начал прислушиваться.

ххх

День, на который было назначено судебное разбирательство по делу Элиаса, подошел внезапно. В один прекрасный день Исак пригласил Юнаса на вечеринку по случаю вынесения приговора. В принципе, от вечеринки было одно название, потому что ее целью было окружить Исака близкими людьми, когда вынесут приговор. Юнас боялся. Но он был уверен, что боялись все. Он осознал, что больше не хочет ничем закидываться. Однажды в парке Ронан подкурил косяк, и Юнас чувствовал его запах, представлял, как хорошо будет затянуться. Но Ронан покачал головой. — Обойдешься, чувак. Юнас вопросительно на него посмотрел. — Помнишь, ты как-то сказал, что завязал? Так что я тебе не позволю. — И поэтому ты сидишь рядом со мной и куришь, — проворчал Юнас. Но на самом деле он был рад. По крайней мере, Ронан за ним приглядывал. Тем не менее волнение, нарастающее с приближением дня икс, не пропадало. Разбирательство назначено на понедельник, а приговор вынесут в четверг. Четверг ничего не принес: нужно было изучить больше показаний. А утром в пятницу написал Исак. Сегодня. Надеюсь, примерно в обед. Мы собираемся уйти с уроков и подождать у меня. Мне позвонят, как только все выяснится. Придешь? Я пойму, если нет х

Я приду х

ххх

Дверь Юнасу открыл Эскиль, чье выражение лица тут же ожесточилось. — Исак меня пригласил, — тихо сказал Юнас. Эскиль вздохнул. — Знаю. И знаю, что ты обратился за помощью. Просто… — он замолчал, и Юнас понимающе кивнул. Потому что он понял. У Эскиля не было причин принимать его, у них не было общей истории, не было привычки часто видеться. Юнас был для Эскиля подлым наркошей, который воспользовался невинностью его младшего соседа и словил передоз у него в комнате. Юнасу нечего было ему дать, кроме честности, поэтому он попытался: — Ладно. Когда мы виделись в последний раз, я признался кое в чем ужасном. Я напугал Исака, и я знаю, что ты странно себя чувствуешь в моей компании. Как я сказал, Исак меня пригласил, и я просто хочу быть рядом с ним. Но я не останусь, если ты этого не хочешь. Исак дорог тебе так же, как и мне, а я пришел не сцены устраивать. Эскиль поджал губы, рассматривая Юнаса и раздумывая над его словами: — Думаю, раз Исак хочет, чтобы ты был здесь, ему и решать, — неохотно сказал он. Они прошли в гостиную. Исак сидел на диване, положив ноги на колени Эвена. Эва сидела напротив них. Исак взглянул на Юнаса и улыбнулся ему, но этого хватило, чтобы понять, как сильно тот нервничал. Юнас сел в кресло. Из кухни пришла Вильде, поставив на журнальный столик чашки с горячим кофе, и села, прижавшись к Эве. — Не хочешь тоже пообжиматься, Эскиль? — спросил Юнас. Эскиль язвительно на него посмотрел, выдавив улыбку, а Исак и Эва рассмеялись. Юнас пошел на кухню сделать себе кофе. Когда он вернулся, Исак говорил по телефону со спокойным выражением лица, по которому стало понятно, что звонили не из суда. Закончив разговор, Исак сказал: — Это Крис. Он скоро придет. — Замечательно, — пробурчала Вильде себе под нос. Эва взяла ее за руку, прошептав «все хорошо». Вильде нервно улыбнулась. Они сидели вокруг журнального столика, разговаривая, а Исак не сводил с телефона глаз. Когда раздался звонок в дверь, ребята дернулись от неожиданности, а Эскиль моментально подскочил с места. — Какое время они тебе назвали? — спросил Юнас. Исак пожал плечами. — Просто сказали, что примерно в обед, может, чуть позже. Юнас взглянул на часы. Почти час-тридцать. — Поздний обед, — пробормотал он. Эскиль привел Криса в гостиную. Эва встала его обнять. Исак выдавил нервную улыбку и обнял его вслед за девушкой. Юнас посмотрел сначала на Криса, крепко обнимающего Исака за талию, а затем на Эвена, немного утешившись тем, что ревнует не он один. — Ну как? — спросил Исак, когда они расселись. — Ты был там во вторник, так? Крис кивнул: — Это было… странно. Все прошло быстрее, чем я думал. — О чем они тебя спрашивали? — поинтересовалась Эва. — По мелочи: о том, откуда я знаю Исака, встречал ли я Элиаса до того, как увидел их вместе. И тэ-дэ, и тэ-пэ. А потом спросили, что именно я видел. Они оказались вполне адекватными, даже защита. Им особо нечего было сказать. Ида тоже дала показания, которые подтвердили мои слова. — Ты видел Элиаса? — тихо спросил Исак. — Да, — Крис кивнул. — Как он… ну… выглядел? — Да никак. Просто сидел с пресным лицом. Я не пялился на него все время, но, когда смотрел, он… не реагировал. — Спасибо тебе еще раз, — сказал Исак. — Ты ведь не должен был. Крис посмотрел на него, ласково улыбнувшись: — Ты знаешь, что это не так. Снова наступила тишина. Вильде и Эскиль решили приготовить еще кофе и ушли на кухню. Юнас задумался над тем, что будет, если Элиаса не признают виновным. Все начнется по новой? Исак вернется в точку отсчета, зная, что где-то ходит Элиас, способный снова причинить ему боль? Юнас ненавидел даже мысли об этом. Крис прочистил горло и посмотрел на Эву: — Значит, ты и блондиночка, а? — он кивнул на дверь, подразумевая Вильде. — Официально? — Крис… — начала Эва. Крис покачал головой. — Я не… тебе не нужно оправдываться. — Она делает меня счастливой, — просто сказала Эва. — И я решила, что жизнь – слишком пиздец, чтобы отказываться от случайно найденного счастья. — Магнус знает? — Юнас до сих пор не знал, разбил ли такой поворот событий сердце его другу. Отношения Эвы и Вильде упали как снег на голову, и Юнас все еще не верил, что это правда. — Да, — ответила Эва. — Вильде рассталась с ним мягко. Очень мягко. — Он все еще надеется на тройничок, — заметил Исак. — Так что он воспринял лучше, чем ты думаешь. — Ох уж эти натуралы, — пожаловалась Эва. — Что с них взять? Юнас вдруг рассмеялся: — Кто бы мог подумать, что все трое из нас – ты, я и Исак – окажутся такими… ненатуральными? — Три ЛГБТ мушкетера, — улыбнулась Эва, чем вызвала смех Исака. Эвен улыбнулся впервые с тех пор, как пришел Юнас. Юнас понимал. Эвен пытался быть сильным ради Исака, и дай он себе слабину – тут же рухнет. Юнас прекрасно знал это чувство. Они выпили еще кофе и молча прождали еще около получаса. Крис начал торопиться, и Эскиль пробормотал, ни к кому конкретно не обращаясь, что, может, лучше позвонить в суд самим и все узнать. А потом зазвонил телефон Исака. Ребята молча смотрели на него, слушая вибрацию. Исак оглядел друзей, посмотрел на Эвена, глубоко вздохнул и взял телефон, проведя пальцем по экрану. Юнас не обращал внимание на слова, зная, что тон Исака не соотносится с тем, что ему говорят. Он почувствовал, как сильно колотится сердце, и схватился за подлокотник кресла, положив голову на другую руку. — Спасибо, — наконец сказал Исак, повесив трубку. Все ждали, молча глядя на него. — Признан виновным по всем статьям. Хранение и съемка детской порнографии, преступные коммуникации… попытка насильственных действий сексуального характера и… изнасилование, — Исак осторожно поднес ко рту дрожащую руку, качая головой, будто пытаясь проснуться. — Они сказали, сколько ему дадут? — осторожно поинтересовался Эскиль. Исак покачал головой. — У него впереди еще одно слушание по делу о хранении наркотиков. Но мне сказали, что, с учетом всех статей, ему светит довольно долгий срок. Все молчали, переваривая сказанное, а затем Исак вдруг рассмеялся – неверяще, почти истерично. Эвен прижал его ближе к себе. — Все кончено, — сказал Исак. — На самом деле кончено. Парень уткнулся в грудь Эвена и начал всхлипывать. Юнас посмотрел на Эву, прижавшуюся к Вильде, на уставшего, но радостного Криса, на Эскиля, сжимающего плечо Эвы. Они не позволили случившемуся разрушить себя, и это доказывало, что их упрямство – не только Исака, но и всех тех, кого это затронуло, – было гораздо более серьезным приговором для Элиаса.

ххх

Затем Эскиль принес алкоголь, и ребята радостно выпили, ощущая потребность забыть о событиях этого дня. Пили все, кроме Юнаса, который внимательно смотрел на водку, понимая, что уже не нуждается в этом. По крайней мере, сейчас. Он не сомневался, что настанет время, когда он почувствует слепую нужду оказаться в пьяном забвении, но сегодня Юнас просто радовался тому, что был с ними. Эва и Вильде ушли первыми, взявшись за руки и попрощавшись. Затем Эскиль пошел спать. Юнас не знал, пора ли ему уходить. Он ласково улыбнулся, увидев, что Исак заснул, положив голову на колени Эвена и сжав в пальцах край его толстовки. Крис прочистил горло и сел на диван, стоящий напротив них. Юнас понял, что он чего-то ждал, серьезно глядя на Эвена. — Ты в курсе, что он рассказал мне о том, как ты кинул его, да? После того, как Элиас снова пытался его изнасиловать. Эвен удивленно покачал головой. — Ну, он рассказал. Когда он позвонил мне, чтобы поговорить об Элиасе, мы обсудили… многое. Вашу драку с Элиасом, из-за которой ты не давал показаний. И то, что ты бросил его, когда он нуждался в тебе. Хотя он, конечно, не так сказал. — Я не горжусь этим, — тихо ответил Эвен, красноречиво смотря на Юнаса. — Но я никогда не намеревался причинить ему боль. Крис тихо рассмеялся над этим, стараясь не разбудить Исака. Эвен озадаченно на него посмотрел. — Не надо. Не оправдывай свои действия тем, что другой парень проебался сильнее. Юнас опустил взгляд в пол. — Насколько я знаю, Юнас старается во всем разобраться. Это хорошо, потому что он ебаный мудак, и ему нужна серьезная помощь. — Спасибо, Крис, — пробормотал Юнас. — Эвен, я не знаю, говорили тебе или нет, но ты сделал самое дерьмовое из того, что вообще можно сделать такому, как Исак. Ты бросил его, когда он больше всего в тебе нуждался. — У меня были причины, — горячо возразил Эвен, стараясь не повышать голос, когда Исак завозился. — Причины? Серьезно? Мне плевать на твои причины. Ты должен понять, что Исак для тебя всегда на первом месте. Если я когда-нибудь услышу, что ты снова выкинул нечто подобное, потому что решил, что так будет лучше для него, я обязательно об этом узнаю, и мы обсудим твои причины весьма недипломатичным путем. Ясно? Эвен виновато посмотрел на Криса и кивнул. Юнас прокашлялся: — Неловко, — высоко пропел он, зная, что Крис помнит их стычку на лестнице. Крис посмотрел на него с легкой усмешкой на лице и закатил глаза. — А тебе я даже говорить не буду, что с тобой сделаю, если ты снова проебешься, — предупредил Крис. Юнас кивнул. Он знал. — Короче, было приятно поболтать, — Крис встал, натягивая куртку. — Не забывайте, парни, ведем себя примерно. Он оставил их втроем. Эвен и Юнас смотрели на спящего Исака, но потом Юнас понял, что он здесь лишний. Он встал, обменявшись взглядами с Эвеном. — Мы все совершаем ошибки, — видимо, на Эвена подействовала «мотивационная» речь Криса. — Может, теперь мы сможем начать все делать правильно, — он пристально посмотрел на Юнаса и неохотно добавил. — Может, уже начали. Это не было ни признанием дружбы, ни метафоричным возложением оливковой ветви. Но это заявление дало Юнасу некоторую надежду. Они кивнули друг другу, и этого было достаточно. Исак глубоко вздохнул. Эвен посмотрел на своего парня с самым нежным выражением лица, которое Юнас когда-либо видел, и погладил его по волосам. Юнас отвернулся, но не потому, что ему было больно. Просто этот момент не предназначен для него. Он ушел домой с легкостью на сердце и твердостью в мыслях.

ххх

Ночью Юнас видел сон, но этот сон был, скорее, хорошим воспоминанием. Им с Исаком было пятнадцать. Они спускались к докам от замка Акерсхус, а над Осло только что закатилось солнце. Они были пьяны, или накурены, или все сразу, но это неважно. Они опирались друг на друга, когда оказались слишком близко к воде. — Думаю, я уйду от Ингрид к Эве, — сказал Юнас, когда они наблюдали за водой под ногами. — Эва намного лучше, чем Ингрид, — заметил Исак и тихо добавил с намеком на шутку. — Но я лучше их обеих. Юнас засмеялся, положив голову на колени Исака: — Ты был бы идеальной парой для меня, если бы не был таким… — Мужественным? — Блондинистым, — сказал Юнас, за что получил тычок от Исака. — Но это круто. Эва тебя любит, это видно. — Да, — Юнас почувствовал счастье. — Думаю, я тоже ее люблю. Они замолчали, но тишина была неуютной, потому что в голове Юнаса происходило слишком многое. Он вскочил, начиная снимать куртку. — Хочу поплавать. — Что?! Нет! — Исак вскочил вслед за ним и оттащил Юнаса, когда тот попытался сопротивляться. — Почему нет? Назови хотя бы одну причину. — Хм, дай-ка подумать… потому что ты замерзнешь насмерть?! — Уже почти лето! — Да здесь еще кое-где лед не растаял! Юнас вздохнул, сделав вид, что сдался, но, как только Исак расслабился, бросился к краю воды. — Юнас, стой, — засмеялся Исак, искренне испугавшись. Он толкнул Юнаса на землю и упал сверху, простонав от боли. — Я, блять, не сдвинусь, пока ты не опомнишься, придурок! Юнас понял, что знал уже тогда. Он догадывался, но, увидев, как взволнованно Исак смотрел на него, понял наверняка. Юнас опустил голову на землю и притянул к себе Исака. Вокруг них крутились порывы вечернего воздуха. Шум воды в доках, мягкий гул дороги, их тихое и разрозненное дыхание, перебиваемое смешками. Иногда плохие воспоминания заменяются хорошими. Юнас подумал об этом, когда проснулся. Он пытался покончить с собой там, где влюбился в Исака. Он старался понять, что побудило его, почему он выбрал именно это место, чтобы умереть. Может, мозг защищал Юнаса, подкидывая ему хорошее воспоминание, которое оттолкнуло плохое. Новое отношение к жизни побуждало Юнаса двигаться вперед, создавать новые воспоминания, не позволять памяти решать, кем он является. Но может, пора было признать, что, какими бы ни были эти воспоминания, они принадлежат ему. Хорошие, плохие и ужасные. Они все принадлежали Юнасу – даже те, которые он похоронил глубоко в трещинах своего сознания. И, если завтра они прорастут ясными мыслями, он будет им рад. Он будет двигаться дальше, пока они не перестанут отравлять землю, по которой он идет.