Западня

      Так, Крис, спокойно. Он всего лишь потерял сознание. Такое бывает ежедневно с многими людьми.              — Скорую, быстрее, — я позвала своего начальника, который до сих пор не понял, что происходит. Да тут вообще никто не понимал, какой балаган творится. Лучше бы я отменила все эти встречи, вылечила Тома, откармливая его накаченное тело фирменным бабушкиным вареньем, а потом всё бы ещё раз прошло. Да вот дело в том, что после России он должен был посетить Германию. Все смотрели на меня огромными глазами, а я лишь пыталась не поддаваться панике.              Самостоятельно вызвав скорую, я доверила горячее тело актера той дамочке, которая никак не хотела прерывать конференцию из-за регламента:              — Убедились, Светлана Васильевна, или как вас там…              — Людмила Сергеевна, если быть точнее.              — Вот, она самая. Как думаете, мой подопечный выдержал бы два часа? Нет?              — Нет, не выдержал бы.              — Вот именно. А если бы с ним случилось что-то хуже этого? Боже правый, как я надеюсь, что скорая приедет очень быстро, — во время всего разговора дамочка хмурилась, иногда что-то нашептывая себе под нос о том, как ей жаль.              — Мы приносим свои искренние извинения актеру.              — Нет, вы приносите свои искренние апельсины ему в палату, если всё зайдет так далеко.              Через пару минут в дверях показался фельдшер скорой помощи, которая приехала на удивление быстро.              — Показывайте больного, — пройдя в комнату, где мы ожидали пресс-конференции, врачи обнаружили Тома в крайне плачевном состоянии. Выпроводив людей из комнаты, фельдшер попросил остаться меня, чтобы, если понадобилась помощь, я смогла бы предоставить нужную информацию.              Они привели Тома в чувство нашатырным спиртом, затем вкололи некоторые препараты и начали разговор со мной:              — Как давно вы обнаружили температуру у парня?              — У какого? — что-то я сразу не врубилась, потому что события выбили меня из колеи.              — У вашего, — о, нет, нет, нет, — или он не приходится вам возлюбленным? — Том что-то простонал на английском, но никто ничего не понял.              — Нет, что вы. Но я являюсь… ох, черт подери эту фразу. Он на моём попечении, пока пребывает в России.              — Ну, не будем разбираться в этом. Он очень сильно болен. Надо везти в больницу очень срочно, мы можем не успеть дать ему более сильные лекарства, — в эту минуту в помещение ворвался мой начальник и прокричал:              — Никакой больницы! У него ещё много интервью запланировано!              — Позвольте осведомиться, вы кем приходитесь больному и этой девушке?              — Я её генеральный директор! Ты, Гагарина, у меня вылетишь из компании, как пробка из-под шампанского, если с ним что-то серьёзное, — ну, полетели угрозы в мою сторону. Да за что ж он меня так невзлюбил? Сначала же всё было неплохо.              Фельдшер посмотрел на меня, потом на шефа, потом опять на меня и шумно выдохнул, сказав:              — Наш долг — спасать человеческие жизни. Но никто не вправе решать, что делать со своей жизнью, кроме самого человека. Так что, может быть, мы поинтересуемся у пациента, чего хочет он?              — Да. Пожалуй, вы правы.              Он обратился к Холланду с вопросом о решении его дальнейшей судьбы, на что малыш ответил, ничуть не сомневаясь:              — Думаю, что госпитализация не обязательна. Я прекрасно продержусь. Я же Человек-паук, — к счастью, доктор понял всё, что сказал Том и спросил:              — Парень, а ты же тот самый Том Холланд? У меня сынишка от тебя балдеет. Обожает мультфильмы про Человека-паука. Не дашь для него автограф? — нууу, закипела работа.              — О, конечно. Ему подписать как «Питер Паркер», «Человек-паук» или собственными инициалами?              — Холланд, у тебя есть автографы на три случая жизни? Не ожидала, не ожидала, честно, — я стояла с выпученными глазами, а он слегка улыбнулся.              — Лучше, если вы подпишетесь Человеком-пауком, — Том чирканул на листе бумаги ручкой. Почерк у него точно такой же, как и пресс — идеальный. Не то, что у меня… Скоро третий десяток пойдет, а пишу всё равно коряво.              Вскоре, дав некоторые наставления, бригада скорой помощи поспешила покинуть нас. На несколько минут мы с Томом остались одни в комнате, и я начала расспрашивать парня:              — Эх, Холланд… за что же ты на мою голову свалился? — он усмехнулся и взял мою руку.              — Ну, не я же тебя выбрал. А если бы и выбирал, то всё равно выбрал, заботливая моя, — я улыбнулась и поцеловала парня в лоб.              — Обычно, когда люди хотят проявить свою любовь, то целуют они в другое место, — он пальчиком показал на свои губы.              — Обнаглевший ты, Холланд. У нас с тобой чисто деловые от… — в этот самый момент парень притянул меня к себе и поцеловал. В его движениях не было грубости, нахальства, была только нежность, искренность и… Стоп!              — Точно обнаглевший, — я резко отстранилась от него и вытерла губы тыльной стороной ладони.              — Ну, если только немного. Обычно я всегда получаю то, чего хочу, — он лукаво улыбался и смотрел прямо в глаза.              — Я тоже. В данный момент я хочу, чтоб мы с вами отправились в аэропорт, а после на эфир.              — Я не то имел ввиду, Крис.              — Даже не надейся, Холланд. Мне от вас только деньги нужны. За этим я и пришла на работу в эту компанию. Деньги — всё, что сейчас движет мной.              Знали бы вы, как тяжело мне было произносить такое, ведь я не привыкла так врать...