Перевыполненный план

* * * Хината брела куда-то в пустыню, не осознавая, зачем она это делает. Слезы на некоторое время перестали катиться по щекам. Девушка шла спотыкаясь, с опущенной головой, с опустошенным от ужасной новости сознанием. Силы быстро покинули ее, и куноичи, в очередной раз споткнувшись на ровном месте, упала на колени. Длинные иссиня-черные пряди закрыли ее лицо, отгородив девушку от внешнего, такого жестокого, мира. Она наклонилась к земле и прислонилась лбом к горячему песку. Рыдания тугим комком снова подступили к горлу. Вдруг куноичи ощутила чье-то присутствие. -Хината, - услышала она негромкий голос. -К-казекаге-сама... – девушка резко выпрямилась и тут же встретилась взглядом с Гаарой. Он стоял на коленях на песке, прямо перед ней. Хината вытерла слезы, но они новым нескончаемым потоком тут же снова хлынули из глаз. Куноичи отвернулась и ладонями закрыла лицо. -Хината, послушай... Тебе нужно успокоиться. Тихое всхлипывание. Слова Казекаге на нее никак не подействовали. Плечи девушки подрагивали все резче, а рыдания становились все сильнее, как тут она почувствовала легкое прикосновение. Гаара, приблизившись к куноичи, осторожно притягивал ее к себе. Хината не сопротивлялась. Ей сейчас как воздух нужна была чья-то поддержка, пусть даже это будет человек, с которым она разговаривала всего пару раз в жизни. Казекаге бережно обнял ее, и у куноичи возникло чувство защищенности, которое помогло ей быстрее успокоиться. Но тут девушка ощутила стыд. Дочь клана Хьюга льет слезы при чужом человеке, который к тому же является Каге другой деревни! Пряча глаза, она отстранилась от парня. -Спасибо вам... Я... Я пойду... -Куда ты собралась? -Не знаю... Я хочу побыть одна... -Полчаса назад ты осталась одна, и ты знаешь, что из этого может выйти, - возразил парень. – Я побуду с тобой, пока ты не придешь в норму. -Нет-нет!.. Это вовсе... Гаара прервал ее, постаравшись сделать это мягко. -Пойми, ты сейчас очень огорчена и расстроена, и потому мыслишь не вполне адекватно. Мне же со стороны видно, что для тебя лучше. Возражений я не принимаю, - добавил он, видя по лицу куноичи, что она все еще не желает соглашаться. «Ей сейчас лучше не возвращаться в палатку, где находится ее подруга. Но от долгого пребывания под солнцем можно получить солнечный удар», - подумал парень и сложил руки в печать. Хината услышала шуршание песка и почувствовала, что вокруг становится темнее. Подняв голову, она увидела, что находится под небольшим песчаным куполом. Гаара вдруг поднялся с земли, глядя на что-то за спиной куноичи. Из палатки вышел Канкуро и, поманив брата рукой, направился в сторону леса. -Все-таки мне придется тебя оставить. Но всего лишь на пару минут. Хорошо? Никаких проблем? -Конечно, - чуть слышно отозвалась она. -Я имею в виду, если я сейчас оставлю тебя одну, ты сможешь держать себя в руках? -Я... я не знаю... но я попробую... -Постарайся. Казекаге поднялся и вышел из-под песчаного навеса. Девушка сжала губы, пытаясь не заплакать. Теперь, после ухода Гаары, помимо мыслей об умирающей Ино на нее навалилось еще и ощущение одиночества. Когда Хината оставалась одна, она всегда хуже контролировала свои чувства. Но ведь это ненадолго, скоро вернется Казекаге-сама и застанет ее снова плачущей, что тогда он подумает о ней? Наверное, одарит презрительным взглядом: он-то прекрасно умел сдерживать свои эмоции. Девушка зажмурилась и сжала кулаки, пытаясь не дать обуревавшим ее чувствам полностью овладеть ее сознанием и сдержать наворачивающиеся слезы. «Я должна отвлечься от всех тяжелых мыслей... Нужно вспомнить о чем-нибудь приятном, о чем-нибудь светлом, радостном...» Ассоциативная память тотчас нарисовала перед мысленным взором лицо Наруто с его неунывающей улыбкой. И Хината сквозь слезы тоже невольно улыбнулась. Тем временем Гаара вошел в лес, стоявший на границе Страны Ветра. -Канкуро, - позвал он. -Я здесь, - донеслось откуда-то сверху. Казекаге поднял голову. Густая крона одного из деревьев зашелестела, и кукловод спрыгнул на землю, держа в руке небольшой обломок ветки с редкими маленькими листьями. -Как успехи? -Нормально: яд этот мне известен, - ответил Канкуро, осматривая ветку на свету. Что-то в ней ему, видимо, не понравилось: он поморщился и отбросил ее в сторону. – Когда она сказала, что он быстрее всасывается клетками при движении, мне сразу это показалось знакомым. Такой токсин используется – хотя и довольно редко – для того, чтобы с наименьшими потерями обезвредить противника. Устанавливается в ловушках. В первые несколько минут после заражения снижается сворачиваемость крови, но основное действие яда, а именно – отравление клеток при движении – проявляется во время боя, потому что в ходе сражения шиноби совершает множество движений, и яд распространяется по его телу за считанные минуты. Чем активнее двигается шиноби – тем быстрее и разрушительнее действие яда. -Чудесно, - равнодушно произнес Гаара. – Только мне ты это зачем рассказываешь? -Действительно, - Канкуро рассеянно почесал в затылке. – В-общем, я собираюсь приготовить противоядие. Мне нужна софора – она окажет стимулирующее действие – и еще нужно поискать что-нибудь, что может противостоять акониту... Как Хината? -Немного успокоилась. Ты что-то хотел мне сказать? Я не хочу оставлять ее одну надолго. -Правильно. Пока не говори ей ничего про ее подружку, а посматривай в сторону палатки. Я, когда точно буду знать, выгляну и дам тебе знак. Нару я отправил вниз, тут ему делать все равно нечего, медицина не его профиль. Кукольник, заметив что-то на близлежащей поляне, направился к ней. -Ну, ты иди пока, - махнул он рукой брату. Тот усмехнулся. -Спасибо, что разрешил. Удачи в поисках. Вернувшись, Гаара увидел, что Хината с усталым видом прислонилась к стене песчаного купола, направив взгляд куда-то вверх. -Как ты? -Ничего. Спасибо вам, Казекаге-сама... Парень присел рядом. Немного помолчав, он негромко сказал: -Хината, прошу, не называй меня так: ты не моя подчиненная. Обращайся ко мне просто по имени. -Просто по имени? – девушка неуверенно взглянула на него. – Но я не могу ... -И вот еще что, - не дал ей закончить Гаара, – переходи на «ты». Мы, если я не ошибаюсь, примерно одного возраста. -Да, но... Что, вот так сразу? И на «ты», и ... – куноичи смутилась. -Да, - просто ответил парень, – Почему бы не приучаться одновременно к обеим вещам? -Ладно... Я попытаюсь. Казекаге с секунду вглядывался в слегка порозовевшее лицо свой невесты, как какое-то движение снаружи привлекло его внимание. Из палатки показался Канкуро и, бодро улыбнувшись, показал большой палец. Гаара кивнул в ответ, и кукловод снова скрылся внутри. -У меня отличная новость, - обратился Казекаге к девушке. – Жизнь твоей подруги вне опасности. -Что?! -Канкуро приготовит противоядие, так что она выздоровеет. -Правда? – в глазах Хинаты засветилась надежда и толика недоверия. -Конечно. У меня нет привычки шутить такими вещами. Из светлых глаз куноичи снова заструились слезы, но на этот раз они были вызваны не горем. -Как... как замечательно... – подрагивающим от счастья голосом произнесла она. – Как же я рада, вы... – поймав взгляд Гаары, девушка тут же исправилась: - То есть ты просто не представляешь, как я рада! -Да, наверное, не представляю, - спокойно отозвался Казекаге. – Но мне достаточно того, что рада ты. -Г-Гаара-кун, - немного стесняясь такого непривычного обращения, робко проговорила она. – Спасибо за поддержку. Думаю, мне пора... -Куда? – нахмурился парень. -Вниз. Там может понадобиться мой бьякуган. -Мне кажется, ничего страшного не произойдет, если ты не пойдешь туда. -Но вдруг я понадоблюсь ребятам? Я пойду... Куноичи привстала, но Гаара удержал ее за руку. Хината, покраснев, опустилась на прежнее место. -В таком состоянии тебе не следует этого делать, - спокойно сказал парень, отпустив ее руку. – Ты еще не вполне отдохнула и к тому же очень расстроена. Сейчас от тебя будет мало пользы. Хината действительно не чувствовала себя готовой к действиям и была вынуждена признать правоту слов Казекаге. * * * Солнце нещадно палило. Стоял пустынный час пик, когда все живое укрылось под толщей песка в ожидании его окончания. Жизнь в пустыне приостановилась, чтобы возобновиться со спадом жары. Единственное исключение являла собой небольшая брезентовая палатка, одиноко стоявшая посреди песчаных холмов. Три куноичи отдыхали внутри после шести часов, проведенных в пути без остановок. -Должна сказать, что я была немного удивлена, когда ты вызвалась идти с нами, - обратилась Темари к сидящей у входа Итазуре, отпив небольшой глоток воды из фляги. – Ты действительно просто соскучилась по этому? Или дело в чем-то другом? -Действительно соскучилась, - ответила та. – Но дело не только в этом. Прошло уже несколько месяцев, как я в последний раз видела мать и Норико. -Правда? И куда они могли деться? -Без понятия, но, куда бы они не подевались, боюсь, что на уме у них все то же. -Думаешь? Все-таки столько времени прошло. -Три года не такой уж большой срок. Тем более что, - Итазура вздохнула, – это ведь моя мать. Матсури прислушивалась к их беседе, но поняла только одно: куда-то пропала мать Итазуры. Кто такая Норико куноичи не имела ни малейшего представления. Медсестра заметила озадаченное выражение на ее лице. -Помнишь шумиху с одним из кланов, произошедшую три года назад? Темноволосая девушка неуверенно кивнула. -Кажется, клан Касуми? Я помню, что с этим кланом у Совета были какие-то проблемы, но конкретней я ничего не знаю. -Неудивительно, - Итазура невесело усмехнулась. – Сейчас от моего клана осталась только небольшая горстка людей. Да, я происхожу из клана Касуми, - подтвердила она в ответ на удивленный взгляд Матсури. – Древнего клана, который погубил сам себя. Если тебе интересно, я могу рассказать. -Расскажи, - попросила куноичи и добавила: - Если тебе, конечно, не тяжело об этом говорить. -Тяжело? Нет, не особенно: у меня было время, чтобы смириться с этим. Это началось семь лет назад, мне было четырнадцать. Мой отец был уважаемым шиноби, пользующимся всеобщим доверием и очень преданным своей деревне. Однажды он случайно услышал беседу нескольких Касуми. Одни из наиболее высокопоставленных представителей клана, они обсуждали вхождение в состав Совета с целью получить больше власти и влияния. Банальные стремления. Отец предупредил об этом Казекаге и Совет и поделился соображениями, что это лишь начальный этап их плана захвата власти над всей деревней. И, когда заговорщики явились с просьбой включить их в состав Совета, им был дан решительный отказ. Более того, они были предупреждены, что малейший промах или какие-то неугодные деревне действия приведут к тому, что виновные будут изгнаны. Не знаю, как, но кто-то узнал, что это мой отец предупредил Совет, и донес на него. В ту же ночь отца убили, но представили это как несчастный случай, и ничего доказать не удалось. Потом около трех лет все было спокойно. В то время моя мать работала в больнице и была одной из лучших. Ни одна серьезная хирургическая операция не проходила без ее участия, ее опыт и умения очень высоко ценились. Но после того как погиб отец, ее отношение ко всему стало меняться, она стала небрежно относиться к работе, однажды даже допустила смерть одного раненого шиноби, хотя могла его вылечить. Ей было все равно, и никакие увещевания начальства не помогали. Не дожидаясь, пока из-за небрежности моей матери погибнет очередной пациент, ее уволили без права получения работы в любом другом месте, так как в ее поведении заметили некоторые симптомы психоневроза. Проще говоря – психические отклонения. Ей предлагали квалифицированное лечение, но она восприняла это как оскорбление. Так что после смерти отца она изменилась, и отнюдь не в лучшую сторону. Выдворение же с работы – а именно так она расценила свое увольнение, – видимо, стало последней каплей. Итазура ненадолго замолкла и, чуть-чуть отодвинув полог палатки, выглянула наружу. Темари молча наблюдала за старой подругой. Вернув полог на прежнее место, медсестра продолжила: -За те три года постепенно некоторым Касуми начало надоедать, что их постоянно держат под наблюдением. Внутри клана начались прения. Одни считали, что за такую несправедливость необходимо сместить Совет и свергнуть Казекаге, тем более что Гаара-сама тогда только-только занял свой пост, и некоторые считали, что незаслуженно. Другие же пытались отговорить их и предлагали решить проблемы с Советом мирным путем. Уговоры ни к чему не привели. Настроенная против Совета часть клана решила-таки совершить переворот. Среди них была и моя мать. Она захотела отомстить Совету, так как, по ее мнению, именно он был виновен в гибели отца. Конечно, это была чушь, абсурд, порожденный ее больным воображением. Подозреваю, что этим она заразила и мою старшую сестру. Норико всегда легко поддавалась чужому влиянию, а тут собственная мать начала уговаривать ее якобы отомстить за папу и принять участие в войне за власть. Я со своей стороны пыталась отговорить ее, но безрезультатно. С матерью я не разговаривала, так как ее изменить уже было невозможно. Когда она прямо спросила, на чьей я стороне, я так же прямо ответила, что не желаю участвовать в этом. Моя мать тут же отреклась от меня и прогнала из дома. Норико, недолго думая, вступила в ряды предателей. Я присоединилась к тем Касуми, которые были за мир с Советом. Я рассказала им о том, что накануне я услышала что-то о подготавливающемся перевороте. Мы не могли этого допустить, а заговорщики не были в состоянии осуществить свои замыслы по смещению Совета полномасштабно, пока мы стояли у них на пути. Так началась внутриклановая война. Мы старались всеми силами мешать планам заговорщиков. Они убивали нас где только могли, и нам приходилось отвечать им тем же. Постепенно эта война перестала быть войной из-за расхожих мнений, об истинной причине уже никто не говорил. Жажда власти как изначальная цель, как причина всего этого, была забыта. Однажды мне и моей напарнице было поручено помешать двум предателям проникнуть в здание Совета. Под словом «помешать», разумеется, подразумевалось «ликвидировать». У нас было преимущество внезапности, и мы застали врагов врасплох. В ходе сражения я нанесла одному из врагов серьезное ранение. Когда я уже хотела нанести окончательный удар, с его лица сползла повязка. Я узнала Норико. Вторым Касуми оказалась моя мать. Я должна была убить сестру, но не смогла поднять на нее руку. Из-за этой моей слабости, из-за секундного промедления с моей стороны моя напарница – Юме – была убита. И я струсила. Я решила отказаться от карьеры шиноби, чтобы из-за меня не погибали люди. Я боялась, что в следующий раз снова не смогу сделать то, что должна. Позже я узнала, что Норико не погибла: все-таки наша мать была высококлассным медиком. Не могу сказать, была ли я рада услышать это или нет... – Итазура замолчала, погрузившись в воспоминания. -И вы с тех пор... не общались? – осторожно спросила Матсури. -Нет. Я перестала непосредственно участвовать в событиях, но продолжала наблюдать. В частности, я вела наблюдение за своим бывшим домом. -Постой... – Матсури вдруг слегка нахмурилась. – Не могла же ваша внутриклановая вражда протекать незаметно для всех! Неужели Совет закрывал на это глаза? -Совет не пытался установить мир внутри клана, так как это было ему на руку. Сама подумай: клан, в прошлом не очень хорошо себя зарекомендовавший, забыл о трениях с Советом, о том, что несколько лет назад стремился к верхушке, и погрузился в свои собственные внутренние распри. Да еще и, возможно, вообще бы себя истребил, если бы не Гаара-сама, который следил за тем, чтобы в это не были втянуты и не пострадали посторонние. Хоть влияние Совета и велико, он все же добился запрета на открытые стычки и стычки группами составом более чем в три человека. Конечно, деревня знала о ситуации в нашем клане. Но так как это касалось только нас, то никто из обывателей не был в это вовлечен. Благодаря новому запрету не было никаких стычек крупных групп, все происходило почти незаметно, и в основном по ночам. Бывало, конечно, что и днем враждующие стороны натыкались друг на друга, но для таких случаев на улицах всегда присутствовали наблюдатели – это было еще одним нововведением Казекаге-самы. Если наблюдатель замечал, что дело близится к открытому бою, то из своего укрытия бросал между соперниками кунай, перевязанный лентой желтого цвета, цвета милосердия и божественной силы, удерживающей кровопролитие. Противники должны были разойтись, иначе был бы приведен в исполнение давнишний приговор о позорном изгнании. В конце концов, после года непрерывной бойни, в живых осталось несколько человек из числа заговорщиков, среди них мои мать и сестра, и несколько из наших. Все снова притихло на несколько лет, но я не прекратила наблюдения за матерью и Норико. И вот, два месяца назад они обе исчезли из своего дома. -Так ты думаешь, что они могут быть причастны к исчезновению шиноби Листа? -Не знаю. С одной стороны – зачем им впутывать сюда Скрытый Лист? Наоборот, им выгоднее, если никто посторонний не будет вмешиваться. Но с другой... У меня не очень хорошее предчувствие. Словно что-то произойдет... Но ты не обращай внимания, - улыбнулась Итазура. – Бывает, что интуиция меня подводит. Давайте сменим тему. -Своевременное предложение, - слегка усмехнувшись, согласилась Темари. – Тем более что мне как раз есть, что рассказать. Как я уже говорила, один из пропавших шиноби Конохи – лучший друг Гаары Наруто. Помимо него в группе числится еще пять человек. Всех я называть не буду, назову лишь одно имя: Хьюга Хината. Матсури, помнишь ее? Та задумалась. -Не уверена... Это которая блондинка с длинной челкой? Или брюнетка с очень светлыми глазами? -Блондинка – это Ино, она, кстати, тоже в этой группе. А вот брюнетка как раз и есть Хината. Вспомнила? Матсури кивнула. -Она была такой скромной, тихой, но, в общем, довольно милой. А почему ты о ней заговори... – она осеклась, смотря в серьезное лицо Темари. – Так это... она? Она и есть невеста... -Да. -Так вот истинная причина того, что он отправился сам... Наруто-сан – больше предлог, чем причина, верно? – догадалась куноичи. В глазах Темари мелькнуло удивление. «А она довольно быстро все поняла...» -Ты говорила, что Гаара-сенсей видел ее всего несколько раз в жизни, так? Значит, он хочет познакомиться с ней получше, сблизиться... А когда... когда поточнее они виделись? -Три года назад. Но они тогда почти не общались. Разговаривали, наверное, пару раз, но не вдвоем, кроме нее там были и другие коноховцы. Матсури рассеянно кивнула, окунувшись в смазанные фрагменты воспоминаний восьмилетней давности. Заметив перемену в ее настроении, две девушки переглянулись. Темари поднялась с места, убирая фляжку в подсумок. -Думаю, хватит пока приятных бесед. Рассиживаться нет времени. Быстро упаковавшись, три куноичи возобновили свой путь. Изматывающая жара не располагала к непринужденной беседе. Впрочем, одна из девушек и так не горела желанием поболтать, а две другие по молчаливой договоренности не отвлекали от раздумий ушедшую в себя Матсури. Необъятная пустыня равнодушно следила за тремя источниками жизни, движущимися навстречу иссушающему ветру...