No more empty chairs (Route 66)

      Они не встречались, по крайней мере, так думает Чжинён, когда вспоминает свои отношения с Чжебомом. Это просто было удобно для них обоих — двоих студентов с одного курса, которые жили на соседних этажах, слегка похожие по характеру, повстречавшиеся на вечеринке первокурсников.       Чжинёну нужно было отвлечься от мыслей, которые раскаляли его мозг уже какое-то время, а Чжебом просто нуждался в друге. Он сглупил настолько, что подумал, будто бы ему нужен Чжинён.       Он потирает уставшие глаза, размышляя о том, что пора поднять задницу и начать заниматься делами, а не утопать в своем прошлом. Он может и позже заняться этим, смачивая подушку слезами, а сейчас у него есть дела на радио.       Эти две песни идеально подойдут для музыкальной паузы. Но одна из них не подходит по времени, так что позже он обрежет ее. Марк действительно хочет встречаться с ним. Надо не забыть спросить Джексона о напоминании о промежуточном экзамене, которое он забыл загрузить в систему. Почему Марк делает это? Несколько легких и веселых песен придутся как нельзя кстати после рекламы. Марк никогда не говорил, что ему нравится Чжинён. Только что ему нужна помощь. Марк Туан — убежище для сломленного ничтожества, безвозмездно предоставляющее еще одно плечо, на котором можно выплакаться.       Чжинён снова вздыхает, снимая наушники. Кажется, воспаленный мозг никогда не оставит его в покое, подкидывая самые ненужные воспоминания, задаваясь вопросом, что произойдет, если он примет предложение Марка и пойдет с ним на свидание.       Ты причинишь ему боль, вот что случится. И дело закрыто.       Чтобы сохранить плейлист требуются несколько кликов, и Чжинён решает, что на сегодня с него достаточно, потому что он понимает, что просто скопировал несколько песен, которые даже не подходят эфиру. Добродушное предложение помощи от Марка сделало все еще хуже, чем было до этого.       — В эфире был Им Чжебом; веселой, но безопасной вам пятницы, — Пак слышит спокойный и собранный голос Чжебома и смотрит на стеклянную стену, которая разделяет их кабинки.       Чжебом пришел всего за несколько минут до начала эфира. С красными воспаленными глазами и почему-то влажным воротником, но, на самом деле, Чжинён даже не обратил внимание.       Он был просто счастлив, что Чжебом не попытался снова заговорить. Первые двадцать минут он фактически просто слушал музыку и смотрел в стену. Чжинёну кажется это странным, но у него не было настроения вдаваться в подробности.       — Вот вопросы для интервью в понедельник, — десять минут спустя Чжебом осторожно толкает его в плечо. — Ты же заменяешь меня…       Голос у него странный, но Чжинён думает, что это только из-за того, что он разговаривал без остановки три часа подряд.       Чжинён благодарен Чжебому за его профессионализм — они ни разу не позволили их странным отношениям вмешаться в работу на радио, и, кажется, никто за пределами их круга не был в курсе, что они даже не разговаривают друг с другом.       Знает только Ёнджэ, но и тот не в курсе всех подробностей, и Чжинён не собирается рассказывать ему.       — Хорошо.       Односложные ответы Чжинёна нисколечко не удивляют Чжебома.       — Я подумал, что ты еще побудешь здесь, поэтому оставил свой плейлист проигрываться. И еще. В понедельник профессору Янгу надо сдать эссе. Пришли мне его, а я передам, потому что ты все равно пропустишь лекцию.       Если бы это был обычный день, Чжинён просто кивнул бы ему на прощание, словно между ними ничего не произошло, будто они обычные коллеги и однокурсники. Но, к сожалению, сегодня не такой день.       — Все в порядке? — по иронии судьбы данной ситуации подходит только этот самый ненавистный Чжинёну вопрос.       — Ага.       Чжебом никогда не умел лгать.       Он оставляет Чжинёна в студии одного, а тот опускает голову на деревянную поверхность стола, позволяя подавленным воспоминаниям взять над собой верх. Плейлист Чжебома продолжает проигрываться, а Чжинён беспомощно улыбается выбору песни.       Я говорил, что уйду до пяти,       Но уже встает солнце, а я все еще в твоей постели       Глядя на спину спящего Чжебома, Чжинён решает, что никогда не был большим поклонником примирительного секса. Им обоим девятнадцать, весенний семестр в самом разгаре, и они сходятся уже третий раз за месяц.       На самом деле не сходятся, потому что они и не встречались никогда.       Чжинён категорически отказывался проявлять какие-либо знаки внимания на публике по отношению к своему парню. Травма из прошлого, объяснил он Чжебому, когда впервые отказался обнять его. Но он соврал.       Он даже не помнит, что такого ляпнул на этот раз, из-за чего разозлился Чжебом, выкрикивая, что это последний раз, когда он влезает в дела Чжинёна.       Он никогда раньше не говорил такого, думает младший, глядя на спящего Чжебома, спокойно опустившего голову на подушку и совершенно не подозревающего о том, что должно произойти.       Несмотря на то, что, как и обычно, Чжебом сделал первый шаг, предложив очередной мир, Чжинён видит, что он медленно, но верно устает от всего этого.       Эти отношения вряд ли можно назвать здоровыми.       — Чего ты не спишь? — бормочет Чжебом ему на ухо.       — Размышляю.       Чжебом сонно вздыхает, положив голову Чжинёну на плечо.       — Твои размышления еще никогда до добра не доводили.       «Спокойной ночи» обычно значит «прощай»       — Спокойной ночи, — шепчет Чжинён, поворачиваясь на бок.       На следующее утро Чжебом просыпается в пустой остывшей постели, а Чжинён пропадает на целую неделю. Когда родители Ёнджэ находят его в Пусане, он ни словом, ни делом не показывает, что знаком с Чжебомом. Они становятся обычными знакомыми, случайно работающими над одним и те же проектом. Чжинён съезжает из общежития.       Все сообщения, звонки и вопросы Чжебома об их отношениях остаются без ответа, но Чжинён все еще был рядом, готовый оказать помощь или помочь с советом.       Как ангел-хранитель, оберегающий человека, чью жизнь он изуродовал.       Чжинён с тяжелым сердцем выключает компьютер, прекрасно осознавая, что, как только покинет здание радиостанции и засунет в уши наушники, то будет слушать ту же песню, которую оставил включенной Чжебом.       Эти отношения оказались сложнее нескольких случайных драк и нелепого разрыва, детали которого Чжинён никому не рассказывал. Он даже не уверен, что самому Чжебому известно, почему между ними все закончилось.       За эти годы Чжинён, конечно же, вспоминал многие детали, связанные с их отношениями. Он делал это бесчисленного количество раз, думая о каждом альтернативном финале, изменяя каждое предложение, когда-либо сказанное Чжебому или которое Чжебом когда-либо говорил ему, но приходил всегда к одному и тому же выводу — это к лучшему.       Чжинён знает, что оставил Чжебома раненным, озлобленным и с кучей неотвеченных вопросов и сомнений, но другого выхода для них не было. Он просто пытался спасти Има, пока не стало слишком поздно.       На выходе из здания его размышления прерывает сильный дождь, звенящий по мокрому тротуару. Часы на запястье показывают 00:36, автобусы уже не ходят, а метро закрыто, значит, идти придется пешком. Без зонта, в полном одиночестве, посреди ночи.       Он промокает за считанные секунды, но вставляет наушники и включает свой плейлист. Чжинён не спешит, долгая прогулка до дома — именно то, что нужно, чтобы разобраться с бардаком в голове.       Кажется, имя Марка буквально высечено в его мозгу. На долю секунды он даже хотел согласиться на сегодняшнее предложение Марка, чтобы показать, как же он ошибается, потому что Чжинёну уже не помочь, и все обещания Марка совершенно бесполезны.       Дело не в том, что Чжинён каким-то образом усомнился в благих намерениях Марка, он просто думает, что старший слишком смело утверждает о том, что может изменить то, что вырабатывалось годами. Чжинён не винит его, те, кто никогда не переживал подобное, не поймут.       Он так увлекается своими мыслями и ставит на повтор песню, которую слышал по радио, что не слышит чьи-то приближающиеся шаги. Неожиданно Чжинён чувствует, что кто-то выдергивает один наушник из уха.       Если ты способен полюбить кого-то вроде меня,       Должно быть, ты не от мира сего       — Мы все не от мира сего, — ошеломленно выкрикивает Чжинён, думая, что сейчас на него нападут или, еще хуже, и вовсе убьют.       Он понимает, что над ним зонт Марка и видит, что его левый наушник теперь у старшего в ухе.       — Так теперь ты преследуешь меня? — спрашивает Чжинён слегка дрожащим голосом. Сердце слишком сильно бьется от страха, он не притормаживает, и Марку приходится ускориться, чтобы идти с ним в ногу.       — Я ждал тебя снаружи студии, но ты проторчал там весь день.       В голосе Марка ни капли раздражения, он, как и всегда, улыбается, проверяя, чтобы его зонт спасал голову и одежду Чжинёна от дождя. И именно это делает Пака еще печальнее.       Было бы в сотни раз лучше, если бы Марк просто стал избегать его, не любить или даже ненавидеть. Это сохранило бы столько времени старшего. Из-за него Туан провел весь день, дожидаясь его на улице, возлагая на встречу какие-то надежды и это то, что больше всего ненавидит Чжинён. Он не оправдывает ожидания и надежды, которые возлагают на него слишком наивные люди.       — Мой ответ — нет, — бормочет он.       — Я же ни о чем не попросил. Пока что.       У Марка было достаточно времени на размышления, пока он дожидался Чжинёна.       Чжинён — не тот человек, который верит только словам, но у него есть уникальная способность толковать события таким образом, о котором Марк даже никогда не задумывался. Он совершенно уверен, что Чжинён слишком накрутил себя из-за этой ситуации и сейчас, вероятно, винит Марка в том, что тому хочется лишь получить несколько очков к карме за спасение сломленной души.       Марк знает, что ему придется пройти долгий путь, финишной чертой которого станет окончательное доверие Чжинёна.       — Чего ты так боишься? — спрашивает он.       — Я просто сказал, что не хочу идти на свидание.       — Хватит, — вздыхает Марк, но его голос, как и всегда, переполнен терпением. — Если бы тебе настолько сильно была ненавистна одна только мысль о свидании со мной, ты бы уже позвонил в полицию, потому что, как ты и сказал, я преследую тебя. Ты, кажется, абсолютно не против, но тем не менее пытаешься оттолкнуть меня. Почему?       — Я разрушаю человеческие жизни, говорил же уже, — упрямо заявляет Чжинён, готовый повторить сказанное ранее утром. — Ты ничего не знаешь обо мне, а если бы знал, не думаю, что захотел бы встречаться со мной.       Улыбка Марка слегка дрожит, словно на то, чтобы сохранить ее на лице, требуются неимоверные усилия.       — Ты Пак Чжинён, двадцати одного года, главный университетский ведущий. И судя по твоим эфирам, ты уважительный и с хорошим чувством юмора, а еще у тебя сложное прошлое. Это все, что мне нужно знать, остальное я могу узнать уже позже, только вместе с тобой.       — Это не мое прошлое сложное, — стонет Чжинён. Марк подтвердил его убеждения — ему нравится образ Чжинёна, который он показывает окружающим, чтобы сохранить спокойный распорядок своей жизни, а не он сам. Есть ли какой-то способ объяснить так, чтобы до Марка дошло. — Это я, я пиздецки сложный.       — Я тоже сложный, — внезапно говорит Марк. Это он-то? — Я постоянно опаздываю.       Чжинён не верит своим ушам. Марк Туан поимел совесть так беспечно сравнивать свою непунктуальность с мозгоебствами Чжинёна. Мягко говоря, это просто неуважительно.       Он не понимает, чего Марк пытается добиться этим, так как старший не выглядит тупицей, способным подумать, что это одно и то же.       — Я всегда срываюсь на своего лучшего друга, даже если он не имеет ничего общего с моими проблемами, — говорит Чжинён. Может быть, глаза Марка наконец откроются, когда он озвучит некоторые свои главные грехи.       — Я слишком часто пропускаю лекции, — младший даже бровью не поводит.       — Я неделями не разговариваю с людьми.       — Иногда я не заправляю кровать.       — Я сбегаю от друзей, которым нужна помощь.       — Я забываю оплачивать счета.       Чжинён качает головой, это просто безнадежно. У Марка на все имеется нелепый контраргумент.       — Я наихуевейший человек, которого ты когда-либо встречал, быть со мной — автоматически означает обречь себя на пытки, — он пытается еще раз.       — Я храплю, — пожимает плечами Марк.       — Но ты не храпишь, — Чжинён выходит из себя, когда понимает, что сделал, только когда Марк начинает смеяться. Почему нужно было ляпнуть это прямо сейчас, почему?       — Так ты знаешь, — поддразнил его Марк.       Чжинён продолжает идти, топча лужи с такой силой, словно они лично чем-то его обидели.       — Тогда я не спал до самого рассвета, но мне казалось, что ты заснул. Ты не издал ни звука.       Ухмылка Марка становится еще шире, но он говорит только:       — Я же не тупой, Чжинён. Опровергая все твои аргументы, я просто хотел показать, что все это не означает, что ты настоящее воплощение зла. Покажи мне человека, который ни разу не ругался с кем-то. Покажи того, кто никогда не делал ошибок. Все это в порядке вещей, как опоздания или прогулы. Не очень круто, конечно, но и не смертельно. Ты не какой-то дьявол во плоти, так почему ты продолжаешь думать о себе в таком ключе?       — Послушай, я даже не нравлюсь тебе, — говорит Чжинён. Марк пытается перебить его, но он игнорирует и продолжает гнуть свое. — Тебе нравится лишь то, что ты видишь во мне. Все думают, и я совершенно не виню их в этом, что это всего лишь единичный случай. Плохое настроение, плохой день, такие вот вещи. Скоро все наладится, а я буду счастлив. Но я не буду. Я могу сделать вид, что счастлив, весел, но я никогда не буду таким, и это правда. Думаешь, что если будешь со мной, у меня все наладится. Да, ты мог бы на день убедить меня в этом, но однажды ты уйдешь, и это убьет меня.       — Говорил же уже, что никуда не уйду, — повторяет Марк, глядя на Чжинёна и беспомощно вздыхая. Это произойдет, просто подожди. — Иногда нужно небольшое приключение, чтобы очистить душу. Я и предлагаю себя в качестве такого приключения.       — Ты такой щедрый, — отвечает Чжинён не без доли сарказма. — Но не нужно тратить свое время на то, чего ты уже не изменишь.       Марк неожиданно предлагает:       — Заключим сделку?       — Какую?       — Давай встречаться до конца семестра, — Чжинён распахивает глаза от удивления. — Если увидим, что все идет под откос, — тут же расстанемся, и я никогда больше не заговорю с тобой. Если нет, после экзаменов ты сам решишь, хочешь порвать со мной или нет.       Чжинён подсчитывает месяцы, оставшиеся до выпускных экзаменов. Сейчас конец сентября, значит, осталось два месяца. Из этого времени он может потратить две или даже три недели, если повезет, на то, чтобы притвориться больным, а потом уедет к выдуманным родственникам, чтобы только избегать Марка.       Полтора месяца максимум — звучит не так уж и плохо. Это время Чжинён вполне может притвориться, что все в порядке. Он и так уже годами делает вид. А после экзаменов они разбегутся — Чжинён без труда придумает какую-нибудь историю, почему они больше не могут встречаться.       Кроме того, Ёнджэ будет максимально счастлив увидеть, что у друга кто-то появился.       — У меня последний экзамен 18 декабря, — наконец говорит он. — Так что давай разберемся со всем до этого времени.       — Превосходно, — в глазах Марка загорается улыбка.       У него будет достаточно времени, чтобы приложить все усилия для того, чтобы позаботиться о Чжинёне и помочь преодолеть все, что у него в голове. Все должно сработать.       — Но, тем не менее, я не самый лучший парень на свете, — предупреждает Чжинён. — Я не умею готовить, иногда слишком занят, чтобы просто поспать, не говоря уже о том, чтобы встречаться с кем-то. Мне даже не нравятся чужие прикосновения.       — Дай руку, — Марк тепло ему улыбается.       — Я же сказал, что терпеть не могу…       — Делай, что я говорю.       Чжинён протягивает руку, и Марк касается ее. Он неосознанно пытается вырвать ладонь из ладони Марка, но, кажется, старший это ожидал, поэтому схватил пальцы Пака еще сильнее.       Ладонь Марка теплая и невероятно мягкая, и Чжинён как-то пропускает то мгновение, когда перестает сопротивляться.       — Все еще не нравится?       Он ненавидит признавать, но… Но это не так уж и плохо.       Марк победоносно шевелит бровями, и Чжинён закатывает глаза.       Они оба соглашаются, что стоит начать медленно, без принудительных поцелуев и объятий, ничего такого, от чего кому-то из них будет неудобно. Марк не спорит, когда Чжинён выдвигает такие условия. Он просто понимающе кивает, прося младшего сказать сразу, если что-то пойдет не так.       Их заносит в маркову квартиру, которая оказывается ближе, чем чжинёнова. Даже несмотря на то, что она навевает некоторые неприятные воспоминания, Марк делает все, чтобы Чжинён чувствовал себя как дома.       Позже, когда Чжинён вытирается после душа, снова надевает одежду Марка и решает просмотреть его библиотеку, слышится громкое:       — Какого черта?!       — Что случилось? — спрашивает он, мельком взглянув на своего парня, который просматривал новости на телефоне, уделяя больше внимания какому-то английскому роману, чем словам Марка.       — Глянь.       Чжинён забирает телефон, чтобы проверить, что такого он увидел в новостях на фейсбуке, и его брови начинают медленно приподниматься с каждым словом, которое появляется на экране.       Им Чжебом был отмечен на видео.       Оно называется «Коллеги оказывают теплый прием новому стажеру», и Чжинён нажинает на плей, не совсем уверенный, чего ожидать.       На видео компания людей толкает кого-то, вероятно, своего коллегу. Над ним издеваются, высмеивают, и Чжинён отчетливо слышит несколько неприятных выражений, адресованных ему. Кто-то брызгает на парня из бутылки, а человек, стоящий за камерой, только поощряет их.       Несмотря на то, что видео снято таким образом, чтобы не было видно лица жертвы, прикрепленный к посту тэг говорит о многом, и Чжинён думает, что, пожалуй, теперь знает, почему у Чжебома был влажный воротник, когда он пришел на радио, и почему он выглядел так, словно готов был расплакаться.       Видео набирает популярность. Черт.