Thief (Воровка)

Молодой гном, племянник короля под Горой, мрачнее тучи шел по коридору. В голове его роились мысли, совершенно не давая возможности сосредоточиться для общения с дядей. Эта воровка не давала ему покоя. Слава Дьюрину, ее не предали казни, но разве ей сойдет с рук то, что она проникла в Эребор тайно? И после всего Кили уже не мог понять, в самом ли деле она простая воришка? Что-то властное, сильное было в ней. Быть может, она просто хорошая актриса, и ловко одурачила всех, включая проницательного Торина? Быть может, не воровка она вовсе, а шпион войска, которое нацелилось взять Эребор приступом? И попалась она не по глупости и невезению, а специально? Кили стиснул кулаки. А вдруг нужно было прикончить ее еще там, в сокровищнице? Вдруг, тем, что привел ее к королю, он дал начало цепочке страшных и фатальных событий? Никогда еще люди не приносили в Эребор мира. Перед глазами Кили возник образ его матери... Гном едва не застонал от отчаяния и бессилия. В любом случае — решать лишь королю. Гному вспомнились испуганные круглые глаза воровки, цвета палой листвы. Потом, в тронном зале она смотрела совсем иначе, словно была Торину ровней. И даже цвет глаз изменился, как будто покрытые первым тонким льдом болота, глядели из-под длинных темных ресниц. Болота, готовые затянуть в свой омут безвозвратно. Всё в ней дышало тем миром, который гномы побаивались, в котором не всегда находилось для них место — наземным миром. Она принесла запахи разнотравья, лесных ручьев и моря, которое Кили никогда не видел и даже не мечтал увидеть. Она принесла смятение в его душу. И это злило гнома. Ибо и тут он был бессилен... Занятый своими мыслями, гном не заметил, как приблизился к чертогам дяди. Он едва не влетел туда без стука, но успел вовремя притормозить. Как раз для того, чтобы краем уха расслышать из-за двери голос одного из старейших и уважаемых Торином советников. Молчаливый, но меткий на слова Хаггин часто помогал Торину принять решение в непростых вопросах. И сам факт того, что Хаггин сейчас был в покоях короля, говорил о том, что решаемый вопрос весьма важен. Кили удалось расслышать лишь обрывки разговора, но подслушанное ему совсем не понравилось: - …. это единственный выход, ибо обагрять руки кровью человека, к тому же невиновного — грех. Она просто не будет помнить. - А что, если.... - дальше Кили не расслышал, Торин говорил очень тихо, словно чувствуя, что неподалеку есть лишние уши. - С этим поделать ничего нельзя, либо так, либо..... - Она видела много, и увидит еще больше, благодаря моему нерадивому племяннику. - В таком случае, дав ей это..... - голоса отдалились. Очевидно, обсуждая вопрос, Торин и Хаггин передвигались по комнате и теперь оказались дальше от двери. Кили замер, затаив дыхание. Даже тупому гоблину стало бы понятно — король и советник решают, что делать с Эрией. В голове гнома пронеслась вихрем стая догадок, и он уже не мог сдерживать свой порыв. Коротко стукнув в двери, он открыл их и возник на пороге. Торин и Хаггин синхронно обернулись на вошедшего. - На ловца и зверь бежит, - загадочно изрек Хаггин, после чего откланялся и скрылся через потайной коридор, не произнеся больше ни единого слова. - Итак, моя головная боль изволила явиться, - молвил Торин отрешенно, но от этого равнодушия у Кили всегда холодели пятки куда больше, чем от разъяренных криков и строгих упреков. - Если ты здесь с целью лебезить и оправдываться, то можешь сразу разворачиваться и идти к себе в покои. - Но дядя.... - начал было Кили и осекся. Извинения и объяснения сейчас точно не примутся. - Я зашел, чтобы сказать, что.... Девушка заперта в келье изгнанников. До завтра она будет находиться там. Туда уже успели принести еду и питье. - Хорошо.... Это хорошо... - было видно, что Торин до сих пор что-то тщательно обдумывает. Кили замер, обратившись в слух. Наконец, король вынырнул из своих дум и, пристально посмотрев на племянника, молвил: - Ты как всегда натворил немало дел, любезный мой племянник. Твоя мать в чертогах праотцов вынуждена краснеть за вас с братом. - Дядя! - воскликнул Кили, сам заливаясь краской - А за тебя — особенно! - Торин повысил голос и ткнул пальцем в сторону Кили. - Едва ли не каждый день вы устраиваете испытание для моего терпения. То ваша необдуманная охота на гоблинов, то проклятый олифант, которого Фили придумал притащить к воротам. Да в конце концов, чего стоит одно сворованное яйцо дракона! И не говори мне, что вам демоны в уши нашептали эти идеи. Я устал от ваших выкрутасов! Вы, даже отбывая наказание, умудряетесь сотворить что-то! Мое терпение вот-вот лопнет, и вы с Фили на пару отправитесь в копи до тех пор, пока ваши бороды не поседеют. И видит Дьюрин, я наплюю на то, что вы наследники трона Эребора! С этими словами, Торин ухнул кулаком по каменному столу. Кили вздрогнул и поджал губы. Его распекали не в первый раз, но именно сейчас его положение было весьма щекотливым. - Теперь еще этот человек, - устало молвил Торин, потирая лоб. - Благодари духов предков, что не твой прадед сегодня король, ибо не сносить бы ей головы. - Но она не делала дурного! - не выдержал Кили. Торин бросил на него суровый взгляд, от которого молодому гному захотелось провалиться сквозь землю. - Никто здесь и не говорит, что твоя девчонка делала дурное или дурное замыслила. Убивать ее я не хочу, ибо кем бы она не была — путешественницей, воином, шпионом или просто воровкой, доказать то, что она пришла сюда с дурными намерениями мы никак не можем. Но и отпускать ее, после того, как она видела сокровищницу и ходы к ней, я тоже не стану. - Мы завязали ей глаза! - ответил Кили. - Трори лично проверил, чтобы она не смогла подглядеть! - Не мне тебе рассказывать, как могут ориентироваться под землей те, кому это нужно. Это сильный человек. Сильный и смелый. И она способна на многое. Я сразу увидел это по ее взгляду. Мы не можем выпустить ее из Эребора. - И не нужно! - понимая, что скажет несусветную глупость, затараторил Кили. - А что, если оставить ее тут? А что, если ей некуда идти? Брови Торина сошлись под острым углом. - Ты глуп, как гоблинский детеныш! - молвил король. - Эребор — не приют для бездомных бродяг, тем более — людей! Насколько помню, наше радушие к другим расам никогда не заканчивалось хорошо. - Но ты же не можешь ее выпустить из Эребора! - Кили перестал что-либо понимать - Так и есть, - Торин вздохнул. Видно было, что принятое решение далось ему с трудом. - Я не могу ее выпустить просто так, - и король извлек из-под стола небольшую стеклянную колбу, наполненную мутноватой голубой жидкостью. - Это...это же.... - молодой гном едва не потерял дар речи, поняв, что держит в руках его дядя. - А теперь, слушай меня внимательно, Кили, - Торин смерил племянника тяжелым взором. - Завтра весь день вы с Фили будете помогать остальным готовить тронный зал для пиршества. Будем считать эту недостойную для наследников трона работу наказанием за твои и его проступки. И ты можешь взять с собой эту девицу. Пусть вместе со всем готовится к пиршеству, и даже займет место за столом рядом с вами. Не хочу гневить Дьюрина тем, что на его праздник кто-то будет сидеть в темнице. Когда-то, в те дни мира меж народами, этот день был почитаем всеми, даже эльфами.... Кили не верил своим ушам, слушая речь дяди, и в другой раз он был бы счастлив, что ему разрешили провести больше времени с удивительной девушкой, попавшей к ним в город, и показать ей его закоулки если бы не колба, которую Торин рассеянно вертел в пальцах. - После праздника мы устроим ее в верхних чертогах, а ты, - с этими словами Торин поймал испуганный взгляд племянника и кивнул. - А ты дашь ей перед сном выпить это, подмешав в напиток. - Но дядя! - почти закричал Кили. - Это же пустозелье! - Да, ты прав, Кили, это пустозелье, - Торин кивнул. - То самое, что мы заливаем в глотку изгнанникам, прежде чем выставить их прочь из Эребора. Заливаем для того, чтобы они забыли стены подгорного города, его чертоги и дорогу сюда. Забыли о том, что Эребор вообще существует. - Дядя, от него гномы теряли разум, а некоторые умирали, разве ты не знаешь? - Кили трясло, как в лихорадке. - От этой маленькой дозы самые крепкие из тех, кого гнали прочь, отправлялись к праотцам! - И такое было, - Торин вновь кивнул, вскинув брови. - И я хочу заметить, что для человека, скорее всего, гномьей дозы будет недостаточно, поэтому.... - король положил на стол еще одну колбу — близнеца первой. - Ты дашь ей и это тоже. - Нет, - Кили стиснул зубы и решительно тряхнул волосами. - Нет, она умрет! - Это не яд, - спокойно, так, словно ему не перечили, сказал Торин. - Ты знаешь, что не все, кому давали пустозелье — умирали. Большая часть благополучно забывала о том, о чем должна была забыть и жила дальше. Уже не здесь, своей, безразличной для нас жизнью. И это — единственно верный выход для нас в этой ситуации. Ты отдашь ей это ночью, после праздника Дьюрина, после чего вынесешь ее, спящую, под действием зелья прочь. Тебе будет это удобно сделать, если она останется ночевать в верхних чертогах. Не будет лишних глаз. И пусть, проспавшись, идет с миром. - Я не стану этого делать, - Кили подлетел к столу и вцепился руками в край столешницы. - Ты приказываешь мне убить ее! - Мой юный, дурной племянник.... - в голосе Торина прозвучала усталость, но и тень раздражения. - Я не приказываю тебе ее убить. Я не приказываю тебе скинуть ее в шахту. Не приказываю разрубить топором, или подсыпать яд... - Но это и есть яд! - не унимался Кили. - В таком случае, ты не оставляешь ей шансов! - рявкнул внезапно Торин. - Я не стану обагрять руки кровью в день Дьюрина, но могу сделать это позже! Она покинет Эребор либо мертвой, либо выпив пустозелья. Ни один человек или эльф со времен правления прадеда твоего деда не покидал Эребор просто так, прогулявшись здесь, словно по своей трапезной! Гора свято хранит свои тайны, ты знаешь это! И если станешь мне перечить, отправишься в шахты до скончания своей глупой жизни, или сам попробуешь его! - Торин поднял и демонстративно встряхнул колбы. - Твоя беспечность мне дорогой ценой дается, Кили, сын моей покойной сестры Дис. - Я....я не могу этого сделать, - Кили опустился на скамью и закрыл лицо руками. Его охватило отчаяние. Неужели ему придется стать убийцей, предателем?? Но внезапно, он ощутил, как широкая ладонь дяди слегка сжимает его плечо. Голос Торина прозвучал сочувственно и тихо. - Вспомни про свою мать, Кили. И не вздумай повторить ее путь. Таким, как эта девчонка здесь не место. Кили изумленно посмотрел на Торина. Похоже, мудрый дядя понял, что творится в душе молодого гнома гораздо раньше его самого. - Это просто морок, Кили... Это просто морок... Фили уже успел поужинать и развалиться на своей кровати. Рыжебородый гном в задумчивости перебирал цацки на косичках в своих волосах, как внезапно в комнату вошел Кили. Младший брат был чернее тучи. - Ну, что отхватил на орехи от дяди? Подумать только.. - начал, было, он, но осекся. Таким почерневшим и осунувшимся гном брата давно не видел. - Эй, ты чего? - Фили, отстань, пожалуйста, - глухо проговорил Кили и, пройдя мимо опешившего брата, сел за стол и уставился в одну точку. - Ну, как знаешь... - неуверенно протянул Фили. - Тогда я буду спать, завтра дел невпроворот с этим залом. Лучше бы в шахты загнали, ей-же-ей! Как представлю все эти скатерти да тарелки... Тьфу, бабья работа! Все то время, пока рыжебородый, бурча, готовился ко сну, Кили сидел, не шелохнувшись. И лишь когда старший брат, наконец-то засопел, отвернувшись к стене, Кили достал из кармана два колбы, в которых плескалась зелье и, пристально посмотрев на них, прошептал: - Это просто морок...