Thief (Воровка)

– Господи, это же настоящее окно!! - Эрия, как ураган влетела в комнату и с ногами забралась на широкий подоконник. В лицо воровке дунул ветер. Девушка с наслаждением вдохнула запахи, от которых успела отвыкнуть за столь ничтожный срок. Сейчас ей казалось, что она просидела под землей почти вечность. Кили стоял, прислонившись к дверному проему, и с улыбкой наблюдал за Эрией, сидящей в оконном проеме, украшенном миниатюрными колоннами. Это была одна из немногих комнат в Эреборе, где были окна, выходящие на поверхность. Более того, эти чертоги даже люди, привыкшие к высоким дворцами и башням, назвали бы верхними этажами. Отсюда была видна обширная равнина, раскинувшаяся у отрогов Одинокой Горы. Чуть поодаль сверкал огнями город Дейл. На землю давно опустилась ночь. Эрия пребывала в полнейшем восторге и изумлении. Несмотря на то, что они довольно долго петляли по коридорам и лестницам, она и подумать не могла, что ходы уведут их так высоко. Назвать эти чертоги подземельем язык бы не повернулся. Верхние этажи Эребора лежали на достаточной высоте, чтобы, выпав из окна, можно было разбиться в лепешку. Именно поэтому, Кили, войдя в комнату, рассудительно заметил: - Не высовывайся так далеко, хорошо? Эрия повернулась к нему, с улыбкой на устах. Гном невольно залюбовался девушкой. Ее глаза сияли, а на щеках играл румянец. Все-таки, она была созданием подлунного мира, как гномы привыкли называть поверхность. Ей были чужды подземные коридоры, и даже короткое пребывание в них могло сковать ее душу серой хандрой. - Это просто великолепно! - Эрия спрыгнула с подоконника и принялась рассматривать комнату. - Почему же вы не живете здесь? Неужели, гномов так тяготит солнечный свет? - Вовсе нет, - Кили присел на краешек большого ложа, расположенного аккурат в центре комнаты. В отличие от лежанки в келье, где Эрия провела первую ночь, кровать эта была не каменной, а деревянной, к тому же, обильно устлана мехом и тканью. - Просто мы привычны к жизни под землей настолько, что нам не сложно надолго расставаться с поверхностью. И от того, возвращение к солнцу для нас становится еще более ценным, после долгого расставания. - Эти комнаты были сооружены для эльфов, ведь так? - осторожно поинтересовалась Эрия. Кили в ответ кивнул. - И более того, в союзе с ними, что несложно заметить. Эльфы успели пожить здесь, когда шла работа над тем, злополучным венцом. В этих чертогах можно жить круглый год. Летом они согреваются лучами солнца, которое в теплое время светит прямо на эту часть горы почти целый день. Кроме того, гномы провели сюда тепловые шахты, по ним на верхние этажи поднимается тепло из нижних уровней, от горнов наших кузниц. В морозы мы можем вставить в эти проемы, - Кили указал пальцем на окна, - полированный горный хрусталь в тонких пластинах, он заменяет нам стекло. И даже в лютый холод здесь вполне тепло. Так что эта часть нашего дома больше эльфийские чертоги... Кили был прав, Эрия уже успела заприметить, что узоры и украшения стен и колонн здесь несколько иные. В них было больше витиеватости эльфийских узоров, нежели графичности гномьей резьбы. Да и сами комнаты напоминали больше воздушные беседки в эльфийских городах. В одном из них Эрии довелось бывать, когда она была ребенком двенадцати лет. И это путешествие оставило в ее душе неизгладимый след. След восхищения и боли. Она до сих пор не могла забыть деревья с золотистой, опадающей листвой, которая ковром укрывала площади и полы беседок-комнат, где сидели за свитками высокие, величественные эльфы. Они побывали там с отцом, который надеялся обогатиться добычей и внести достойную лепту в Казну. Но он так и не смог переступить через себя и совершить злодеяние в столь красивом городе, где им дали кров и еду. Совсем как сейчас, в Эреборе.... По возращении отец исчез. Больше Эрия его не видела. Только спустя несколько лет, когда она сама заняла высокое место в Гильдии, она поняла, что стало с единственным родным для нее человеком.... Годы одиночества и попыток выжить, дни лишений, голода, побоев, когда ее ловили на горячем - все это внезапно волной памяти обрушилось на девушку. Эрии стало крепко не по себе. И, конечно, от проницательного гнома не утаилось это ее состояние. - Наверное, тебе лучше побыть одной сейчас, - проговорил он. - Ванна вот здесь, - он указал на неприметную дверь в одной из стен. - Я оставлю тебя ненадолго, и принесу твою одежду... и оружие. Эрия внутренне напряглась. Она не могла поверить своим ушам. Неужели Король решил вернуть ей все её пожитки и отпустить? Нет, это было мало похоже на гномью натуру. Молодой гном поднялся с кровати и проследовал к двери. - Послушай, - спросила Эрия, сама не понимая, зачем она спрашивает об этом. - А ты бы мог, ты бы хотел жить здесь, а не под землей? Кили на миг замер в дверях и, чуть обернувшись, тихо бросил через плечо: - Возможно. Я и жил здесь первые пять лет после рождения. В соседних покоях была комната моей матери.... - Я.... - молвила, было Эрия, решив извиниться за то, что она опять бередит память о горькой потере, но Кили уже скрылся за дверью. "Гоблин меня за язык тянет, что ли??" - разозлилась Эрия на себя, в который раз. На что ей сдался этот глупый вопрос? Или ей захотелось выяснить, не вышло бы у него жить тут, с ней, если уж Торин оказался настолько благодушным, что позволил ей остаться на правах пленницы, и жить в верхних этажах, не мозоля глаза остальным гномам? - Идиотина проклятая! - вслух обругала себя девушка, и угрюмо потопала в ванну. Признавать, что Кили нравится ей больше, чем следовало бы, Эрии ну никак не хотелось. Впрочем, мрачные мысли совсем скоро оставили воровку, стоило ей только попасть во вторую часть своего нового жилища. Кили скорым шагом добрался до своей комнаты. Как он и предполагал, Фили здесь не было. Брат либо продолжал праздновать, либо смылся за ворота. Это было лишь на руку молодому гному. Меньше лишних глаз, меньше расспросов. Тем более, сейчас он даже самому себе не смог бы ответить на все те вопросы, что роились в его голове. Одежда, оружие и сумка Эрии лежали аккуратной стопкой в его шкафу. Кили стоило немалых усилий выманить кинжалы и суму у Трори. Старый упрямец отступил лишь тогда, когда выяснилось, что это приказ короля. Естественно, теперь ей можно было отдать хоть половину сокровищницы и посвятить во все тайны рода гномов. Кили горько усмехнулся, нащупав в кармане колбы с пустозельем. На миг он готов был возненавидеть дядю, но разве Торин мог знать, что творилось в душе его племянника? Король поступал так, как было дОлжно. И сам Кили сейчас терзался этим конфликтом. Борьба долга перед народом и того чувства, что зародилось в его сердце, чувства, которое жило, дышало, и рвалось на волю, причиняла ему почти физическую боль. Гном тяжело уперся ладонями в столешницу. Если из этого положения есть выход, он был готов узнать его даже ценой собственной жизни. Кили вскинул голову. Глаза его решительно сверкнули. Хватит медлить. Если перед ним стоит Выбор, то он обязан его сделать. В конце концов, он - наследник трона Эребора. И обязан быть решительным и сильным, какое бы решение ему не приходилось принимать. Он достал из кармана колбы и пристально посмотрел на голубоватую жидкость. Потом, кивнув своим мыслям, придвинул к себе резной кубок. - Быть может, я прокляну этот день, но видит Дьюрин, я не могу поступить иначе, - прошептал молодой наследник трона. - Такого воровского похода у меня еще точно не было! - только и смогла выдавить Эрия, при виде огромной каменной чаши с водой, от которой обильно шел пар. Импровизированная ванна была украшена рунами и узорами, а под округлым ее днищем рдяно поблескивала тепловая шахта, откуда тянуло ощутимым теплом. В воздухе витали ароматы трав и нагретого камня. На краю ванны аккуратно были разложены пучки каких-то разнотравий, огромный кусок мягкой ткани, очевидно, играющий роль полотенца, и... - О боже! Мыло! - застонала Эрия, схватив небольшой кусочек и вдохнув запах. Скорее всего, гномы все же вели торговлю с эльфами, или, по крайней мере, перекупали эльфийское мыло на ярмарках у людей, ибо девушке не верилось, что под землей можно создать что-то подобное. Ароматы цветов и плодов летнего сада едва не вскружили голову воровке. Но она не хотела медлить, и, сняв платье, бережно разложила его на скамье и тут уже забралась в восхитительно теплую воду. Девушка была готова мурлыкать, как огромная кошка, нежась в ванне. На миг забылись все невзгоды и тот факт, что она все еще в "подвешенном" положении, и дальнейшая судьба ее неизвестна. Но мысли о том, что надо "что-то придумывать" решительно не давали ей расслабиться, и Эрия волевым рывком заставила себя не думать о плохом хотя бы на время банных процедур. Воровка выбралась из чаши на специальный деревянный помост, от души намылилась, натерла кожу травами, которые были оставлены ей (грех было не воспользоваться этим сбором, ибо такие горные травы, придававшие коже мягкость и бархатистость, стоили целое состояние и баловаться ими во время мытья могли лишь вельможи). После чего, Эрия окатила себя теплой водой из любезно оставленных ведер и решила, что не вернуться в ванную будет просто глупостью с ее стороны. Свернув в рулон ткань, Эрия устроила себе удобную подушку под голову, и, растянувшись в ванной, впрочем, начавшей понемногу остывать, приняла думать о своем недалеком будущем. И том, как его можно изменить с малейшим ущербом для нее самой - Что мы имеем? - проговорила Эрия вслух. Картина, которая вырисовалась за эти полтора дня, была из рук вон плоха. Хотя, не без приятных моментов. Но осознание того, что она помылась, потанцевала, вкусно покушала и услышала прорву гномьих песен, конечно, не могло стать оправданием для погибели. Ни от рук гномов, ни от рук Аллиадра, точнее, его цепных псов. Итак, она в Эреборе, с пустыми руками, то ли в плену, то ли орк знает, как все это назвать. Время поджимает, ибо уже в конце недели сбор Гильдии, на котором каждый должен выложить свою долю. Неявка приравнивается к бегству, бегство карается смертью. И отговорки о пленениях, разбитых дорогах и павших лошадях - не принимаются. А еще есть королевский племянник, который....которого.... - Лучше бы меня сожрал дракон, - простонала Эрия и сползла в воду с головой. Однако утопление проблемы не решало, поэтому, вынырнув, воровка четко определилась с одной единственной мыслью - сегодня ночью она должна бежать. Если Кили принесет ее оружие и одежду, сумку и пояс для слитков, она убежит. У нее еще есть веревка, дротики, в конце концов, кинжалы. Даже если одежды и оружия она не дождется, смываться надо все равно. Хоть и в этом платье. Только вот как сделать отсюда ноги? А что, если Король приказал выставить охрану у дверей, раз уж ей, Эрии, было дозволено ночевать в такой комнате, откуда есть куда и как сбежать? И потом, если она сбежит, Кили достанется на орехи так, что мало не покажется. - Да что ж такое! - Эрия вылетела из ванной, как ошпаренная и остервенело завернулась в импровизированное полотенце из необычайно мягкой ткани. Кили, Кили, Кили, какого рожна ее мысли постоянно возвращаются к этому наследнику трона? Молодой раздолбай, племянник короля, можно сказать, баловень судьбы. Но почему она то и дело думает о том, не причинит ли ему боли то, что она собирается делать? Разве не пришла пора думать только о себе? Да, он добр к ней, он не убил ее еще в Сокровищнице, как, наверное, поступил бы любой другой сознательный гном, он помогает ей во всем и делает так, чтобы она не ощущала себя чужой в Эреборе, хотя она самая что ни на есть чужестранка для этих мест. Эрия вышла в комнату и приблизилась к подоконнику. Стояла необычно теплая для этого времени года ночь. Легкий ветерок шевелил ее влажные волосы и приятно холодил кожу, одновременно отрезвляя воровку. Пора заканчивать все эти внутренние споры с собой и признаться себе в том, что ей не хочется сделать ему больно не только потому, что он просто не делал ей зла. - Идиотина, - Эрия окончательно смирилась с этим своим титулом и грустно вздохнув, забралась с ногами на подоконник, завернулась в ткань и стала молча смотреть вдаль. Туда, где за Дейлом простиралась равнина. За нею ждал родной город, среди кривых улиц которого прошло ее детство. Которое кончилось слишком рано. Детство, в котором ее недолюбили, в котором ей приходилось делать отвратные вещи - воровать, лгать, предавать. А потом и убивать. Эрия до сих пор с дрожью вспоминала те случаи, когда ей пришлось отобрать чужую жизнь, дабы сохранить свою. Сможет ли она еще раз лишить жизни кого-то? А ведь при побеге все может обернуться так, что.... Девушка до боли сжала кулаки. - Что же делать, что? - прошептала она в пустоту. И в тот момент, когда ее отчаяние почти достигло апогея, в двери постучали. - Войдите, - ответила Эрия, подивившись тому, каким чужим, испуганным и надтреснутым показался ей ее собственный голос. Дверь отворилась, и Кили, словно тень, проскользнул в комнату. Через его плечо была перекинута ее одежда, перевязь с кинжалами и сумка, а в руке он держал небольшой кубок. - Ты представляешь, они все еще празднуют, - проговорил он, подходя к окну, на котором сидела, сжавшись в комок, Эрия. - Шум стоит такой, что гоблины, наверное, корчатся в своих норах. Девушка сидела, молча глядя на него, и нервно комкая край ткани. Кили заметил, что Эрия не одета и закашлялся. - Мне выйти? Вот твоя одежда, ты можешь.... - Не надо.... я... я же не голая... Я оденусь потом, спасибо. - Здесь и твоя сумка тоже. И кинжалы, я забрал у Трори. - Торин разрешил отдать мне их? - В общем... да... И это тоже, - Кили положил на скамью, стоящую возле окна ее пояс. Эрия горько усмехнулась. Вот она, твоя жизнь и твоя судьба, воровка. Грабь и беги. Иного не дано. - А еще я принес тебе немного теплого вина. Оно поможет уснуть. День сегодня был тяжелый. Эрия с благодарностью кивнула и приняла кубок, вдохнув аромат напитка. Крепкое, старое вино пахло травами и какими-то неизвестными ей специями. Оно пьянило с первого же глотка, и воровка, пригубив его, ощутила приятное тепло и поняла, что усталость постепенно уходит из тела. Девушка слегка подвинулась, чтобы ее собеседнику хватило места рядом с нею, но Кили остался стоять у окна, лишь подойдя ближе к девушке. - Мне стало гораздо легче, в самом деле, спасибо, - проговорила Эрия, впрочем, понимая, что слова лишние. Она каким-то неясным образом понимала, что Кили и без того прекрасно чувствует то, что ей стало гораздо уютнее, когда он пришел сюда. Гном улыбнулся ей и взял Эрию за руку, не произнося ни слова. Девушка улыбнулась ему в ответ и снова бросила взгляд на равнину за окном. Разве было ей когда-нибудь так же комфортно, как сейчас? Словно по волшебству, назойливое осознание того, что ее ждет неминуемая расплата, куда-то пропало. Осталось только непередаваемое спокойствие и умиротворение. И Эрия поняла, что многое готова отдать за то, чтобы этот момент длился вечно. И никогда больше не возвращались бесконечные бега, прятки с преследователями, унижения, и непрекращающаяся ложь. - Ты видишь белые цветки на скале? - Кили легонько сжал ее руку. Эрия взглянула на него и обратила внимание на ту часть стены, куда указывал гном. Среди острых выступов и мертвого серого камня, в самом деле, чудным образом выросли цветы. Небольшие, похожие на крошечные звездочки, соцветия изо всех сил цеплялись за жизнь на этой суровой земле, где не было воды, летом беспощадно палило солнце, а зимой убивал мороз и лютый ветер. - Правда, удивительное растение? Оно живет на голых скалах, не увядая и не засыхая. Оно борется на ветрах и в снегу. Его корни настолько сильны, что крошат горную породу, вгрызаясь в грунт, в поисках воды. Этот цветок - пример для любого из нас. Пример того, как надо бороться за свою жизнь и мечту, и рушить на пути даже неприступные скалы. Быть может, он не так необычен, как заморские цветы, но он красив и осенними ночами наполняет воздух своим ароматом. Эрия с интересом посмотрела на цветы и только сейчас поняла, откуда в недрах каменных комнат так тонко и свежо пахнет чем-то легким, невесомым. Этот аромат, казалось, напоминал обо всем том, что ей было дорого, знакомо. Запах свежескошенной травы на лужайке, где отец учил ее драться на деревянных мечах, запах влажной земли у ручьев, где ей приходилось умываться во время бесконечных походов, аромат спелых яблок, которые она купила на рынке. Не своровала, а именно купила. Купила на первые, честно заработанные деньги. Сейчас ей вспомнился тот день, когда она помогла жене хозяина рыбной лавки освежевать рыбу. Обычно, этим занимался ее сын, приятель Эрии и член Гильдии. Эрия как раз пришла узнать, куда Аркс пропал и почему не заходит в гости в ее маленькую комнатку. Неужели он все еще в походе? Мать встретила ее со слезами на глазах, и просто попросила помочь. И Эрия чистила рыбу вместе с ней, сама едва не плача, ибо понимала, что Аркса больше не увидит. Он не вернулся из похода за добычей. Его мать сунула тогда ей деньги, Эрия долго не хотела брать их, но женщина уговорила ее сделать это. Эрия купила вина и яблок, и, забравшись на дерево, на окраине города, помянула своего приятеля. Еще тогда она клялась, что завяжет с воровством. Но уже в конце того же года, когда не стало Аркса, она стала одной из первых в Гильдии... - Это любимый цветок моей матери, - голос Кили вернул ее из омута невеселых воспоминаний. - Они росли прямо возле ее окна… Знаешь, как он называется? - Нет, - Эрия покачала головой и поставила на подоконник кубок с недопитым вином. Кили улыбнулся. - На языке гномов это звучит, как "эррийа" - одинокий цветок. Твое имя похоже на имя этого цветка. И ты сама, совсем как он. Такая же сильная, но одинокая.... Девушка ощутила, как пальцы начинают подрагивать. Она больше всего боялась того, что кто-нибудь прочитает ее, как открытую книгу. И сейчас ей было страшно, но и в то же время необычайно легко оттого, что это сделал именно он. - Я бы отдал все, чтобы ты никогда не была одна. Я не хочу, чтобы тебе было плохо и больно, - прошептал Кили. Эрия понимала, что окончательно запуталась. Ее недавнее решение бежать, во что бы то не стало, рушилось, словно стена из детских кубиков. И ей хотелось только одного, остаться, быть здесь, держать его за руку. И никогда, никогда больше не быть одной. Пусть даже это "никогда" продлится всего на одну ночь. А дальше - будь, что будет. - Ты можешь замерзнуть, - проговорил Кили, неотрывно глядя в глаза Эрии, и девушка ощущала, как тогда, в световой галерее, что не может пошевелиться под взглядом этих темных, бездонных зрачков. Он протянул руку, чтобы поправить сползшую с ее обнаженного плеча ткань, и медленно провел кончиками пальцев по коже девушки. Воровка вздрогнула, на миг опустила глаза, но, снова подняв голову и встретившись взглядом с молодым наследником, поняла, что больше не может сопротивляться. Она соскользнула с подоконника в объятия Кили. Девушка думала, что голова может кружиться от вина, от усталости, или, на худой конец, оттого, что по ней чем-то приложили. Но она никогда не думала, что такое сильное и приятное головокружение может быть от поцелуя. Долгожданного и горячего. Она прижалась к нему всем телом, сбросив с себя мешающуюся ткань, обвила его шею руками. Поцелуем раскрывая ее губы, Кили сделал шаг, прижав девушку к стене так, что Эрия ощутила, как он дрожит. Его руки нежно накрыли ее груди, лаская кожу, и девушка, не выдержав, застонала, и вцепилась в шнуровку его рубашки. Воровка едва стояла на подкашивающихся от возбуждения ногах, и Кили, почувствовав ее слабость, легко подхватил Эрию на руки, перенося на кровать. Кровь бесновалась в висках, губы пересохли, от каждого прикосновения перехватывало дыхание. Эрия мысленно благодарила богов за то, что она была неодета, потому что время, которое уходило на освобождение от одежды просто убивало. Его рубашка и остальные вещи оказались на полу в считанные секунды, за которые девушка успела несколько раз умереть от желания и ожить вновь. Она шептала какой-то вздор, когда он притянул ее к себе, сходила с ума от жара его кожи, тихонько всхлипывала от его нежных прикосновений и поцелуев. Возможно, Кили не был опытным любовником, но он стократ компенсировал это страстью и нежностью, которыми были наполнены его ласки. Но выдерживать долго эти приятные пытки Эрия просто не могла, от пожирающего рассудок желания у нее темнело в глазах, и девушка взмолилась взять ее. Он овладел ею бережно, мучительно медленно, так, что она выгибалась в его сильных руках, со сладким стоном произнося его имя. Эрия почти задыхалась, ощущая, как они становятся одним целым, и снова тонула, тонула в глазах молодого гнома, впивалась пальцами в его плечи, едва не теряла сознание от удовольствия. Эти плавные, сильные движения заставляли ее терять последнее самообладание, всхлипывать от наслаждения, обвивая его ногами, царапая ногтями кожу. Она просила еще, целовала его, дрожащими пальцами гладила его губы и подбородок, держалась из последних сил, но сдалась первой. По телу прокатилась сметающая все на своем пути волна, сладостная судорога, от которой помутился рассудок, заискрило в глазах. Эрия застонала, выгнулась и, прижавшись к нему, впилась зубами в плечо Кили, чтобы заглушить крик. - Девочка моя.... - прошептал он, притягивая девушку к себе за талию, и позволяя, наконец, и себе потерять контроль. Сухие губы, хриплое дыхание, переходящее в стон, тепло внутри и сильные объятия, в которых хочется остаться навечно, пусть даже это "навечно" продлится всего одну ночь..... - Кажется, мы натворили что-то... - Эрия убрала с его лба пряди темных волос. - Что-то, - улыбнулся Кили своей обезоруживающей улыбкой. - Еще как натворили. - Дядя нас точно прикончит. - В День Дьюрина? Вот еще! - Какой же ты, всё-таки, раздолбай.... Смех в ответ. - Иди сюда, воришка моя.... Фили пришел в их с братом покои почти под утро. Гульки за воротами прошли весело и шумно, но пришла пора идти на боковую. Хмельная бодрость сменилась усталостью, и гном думал лишь об одном - скорее добраться до постели. Как он и предполагал, кровать брата оказалась пуста. Фили постоял пару минут, держась за косяк двери и посмеиваясь своим мыслям. Похоже, Кили провел эту ночь с гораздо бОльшей пользой, чем он. Сладко потянувшись, Фили сбросил с плеч плащ и, слегка шатаясь, побрел к ложу. Но внимание его привлек какой-то странный хруст под его сапогом. Гном опустил глаза и увидел, что на полу валяются осколки маленьких сосудов, очевидно, сработанных из стекла. К тому же, на полу виднелось влажное пятно, очевидно, от их содержимого. Да и в воздухе еще витал резковатый, но почти выветрившийся запах. - Вот еще, - хмыкнул Фили. - Что это он тут разлил да растоптал, медведь неуклюжий? Ладно, завтра приберу.... И рыжебородый гном, не раздеваясь, грохнулся на кровать, и уже через пару мгновений спал глубочайшим сном.