Thief (Воровка)

В определенном смысле, Кили оказался неутомим, так что ближе к рассвету, Эрия почти выбилась из сил. Девушка переводила дыхание, лежа поперек кровати и уютно устроив голову на животе своего любовника. Кили лениво перебирал ее волосы, с нежностью глядя на воровку. - И что мне теперь с тобой делать? - пробормотал он, прикоснувшись кончиками пальцев к ее губам. Эрия лишь пожала плечами. Она и сама теперь не знала, что ей делать. - Ты, наверное, даже не понимаешь, как все это.... - Кили замолчал, не в силах подобрать слова. - Не знаю, что будет дальше. - Послушай, разве не все равно? - Эрии захотелось хотя бы сказать ту глупость, которую ей никогда не удастся сделать. - Давай просто не будем думать ни о чем, а завтра.... Кили вздохнул и подался вперед, садясь в кровати. Эрия приподнялась на локте, с беспокойством глядя на него. Молодой наследник молча смотрел на свои ладони. Наконец, он решился прервать эту паузу. - Я должен рассказать тебе о своей матери... - Но ты не обязан, я же вижу, как тебе тяжело, - начала, было, Эрия, но Кили прервал ее. - Нет, я должен, тогда ты поймешь... Поймешь то, что нужно, - Кили сел на краю кровати, опустив голову. Темные волосы скрыли его лицо. Из уст в уста, уже которое столетие ходит легенда о том, что в роду Дьюрина были люди. Мало кто хочет сегодня верить в это, ведь гномам привычнее считать людей если не врагами, то, по крайней мере, опасными и непредсказуемыми соседями. Однако гномы моего рода издревле отличались тем, что имели гораздо более высокий рост, нежели гномы из других колен. И необычную внешность. Мой дядя, мой брат - они не исключение. Меньше всех на гнома из нашей семьи похож я. И моя мать. Еще в детстве маленькая Дис, так ее звали, была похожа на человеческое дитя, и порой приезжие гномы думали, что перед ними ребенок человека. Она выросла высокой и статной красавицей, которая не спешила связать себя узами брака, хотя многие гномы, молодые и уже почтенные, желали стать ее супругами. Пришло время совершеннолетия Дис, и ее дед, тогдашний Король-Под-Горой, решил, что ей пора бы обзавестись семьей. Молодая принцесса не смогла перечить воле правителя и стала женой одного из воинов Эребора. Это был справедливый и великодушный представитель своего народа, по имени Фарин. Матери было с ним хорошо, но... Она его не любила. В положенный срок у них родился первенец. Мой брат. Фили. А спустя два года на гору совершили набег гоблины, ведомые шайкой орков. На северных склонах, среди льда и острых скал развернулось кровавое сражение. Многие из тех, кто отправился отвоевывать спокойствие своего города, не вернулись. Был среди них и Фарин... Так повелось, что, единожды выйдя замуж, женщины нашего рода редко вновь становятся чьими-то женами, хотя Дис и продолжала волновать многих своих соплеменников, готовых посвататься в сей же миг. Но она не хотела боле связывать себя узами брака. Тоска овладела ею, и даже ребенок не мог отогнать морок от ее души. Она была одна, и никто не знал, насколько черна была бездна в сердце ее. И тогда Король решил отправить Дис вместе с караваном гномов, что ехали в сторону моря, на одну из крупнейших ярмарок. Он хотел, чтобы дитя его сына отринуло хандру, увидело чужие страны, и пересилило хворь души. Фили было почти 4 года, когда мать оставила свое дитя на попечение кормилиц и отправилась в путешествие. Разлука с сыном разрывала ей сердце, но она понимала и то, что если останется, покоя ей не найти вовек. Караван странствовал долго, и, наконец, достиг стен Белого Города, который люди зовут Минас-Тиритом. Там гномам предстояло жить и торговать несколько недель. Именно там мать встретила того, кто навсегда похитил ее сердце. Его корабль пришел по реке, и бросил якорь неподалеку от Минас-Тирита. Моряк не сразу понял, что эта красивая, невысокая по меркам людей женщина - не человек. Но он по-своему привязался к ней. Те же, кто сопровождал Дис, говорили, что она расцвела, как молодое весеннее деревце. Давно гномы не слышали смеха принцессы, не видели ее улыбки. Но теперь она смеялась и плясала, украсив свои густые волосы самыми красивыми цветами. Гномы были рады переменам, но одновременно и опечалены ими, ибо рядом с нею в эти дни радости был не гном, а человек.... Когда пришло время возвращаться домой, Дис не находила себе места. Она не могла себе представить разлуку с любимым, и терзалась от этого сильнее с каждой минутой. Но он, неожиданно, решил присоединиться к возвращающимся гномам и поехать вместе с нею. Дис была счастлива, но разве могла она подозревать, что за днями света вскоре придут годы тьмы и боли? Гномы вернулись в Эребор, и когда моряк оказался у стен нашей цитадели, он потерял дар речи и душу его сковал страх. Он и думать не мог, что его возлюбленная (хотя, любил ли он Дис никто не в силах знать сегодня) принцесса одного из величайших подгорных королевств. Он не желал жить в подземельях, но и гномы не желали видеть в своих чертогах человека. Но Дис была готова ко всему, хотя ждала одного, что тот человек, которому она решила навеки отдать свое сердце, просто возьмет ее за руку и уведет прочь от тех, кто хотел помешать ее счастью. Ради любви она была готова отринуть престол, свой народ, забыть деда, отца и брата. Лишиться титула и наследства. Но надежды ее потерпели крах. Когда человеку сказали уйти, он просто ушел, лишь мимоходом прощавшись с той, которой, наверное, клялся в любви, которую обнимал и которой сулил вечное счастье. Дис в один день почернела от горя. Король-под-Горой был в ярости от ее легкомыслия и был готов отправить принцессу в изгнание, ибо всегда был скор на расправу и жесток в суждениях, но вмешался мой дядя, брат Дис, Торин... Молодой гном уже тогда был решителен и смел, и он сумел отговорить деда от опрометчивого шага, и спас сестру. Лишь он знал в тот момент, что она носит под сердцем дитя.... Эрия вздрогнула. - Ты.... Это был ты? Кили лишь кивнул в ответ. - Сын человека.... - прошептала девушка, не веря ушам своим. - Когда он ушел, мать мою охватила тоска, чернее которой не знавали знахари и целители моего народа. Она чахла не по дням, а по часам. И только рождение сына отсрочило ее смерть, ибо она не могла оставить ребенка сиротой. Мне было пять, когда ее не стало. В последние свои часы она не ела, не пила и лишь смотрела вдаль из своего окна. До последнего вздоха, с момента возвращения из рокового похода, она не могла надолго спускаться в подземные чертоги. Она все ждала у окна, что он вернется. Мой отец... Голос гнома дрогнул. Сердце Эрии пропустило удар и сжалось от боли. Девушка придвинулась к Кили и обняла гнома, нежно прикасаясь губами к розовым отметинам царапин на его спине. - Неужели ничего нельзя было сделать? - прошептала она, проклиная себя за то, что не может разделить с ним эту боль. - Ничего, ибо это таков рок нашего рода, - покачал головой гном. - Мы наделены Выбором. Нашим величайшим даром и проклятием. Услышав слово, которое уже не раз звучало, как отголосок очередной тайны, Эрия превратилась в слух. - Лишь одному на этом свете мы отдаем свое сердце без остатка. Делая Выбор, мы обретаем великое счастье.... Или обрекаем себя на страдания до конца дней. Моя мать выбрала человека, безрассудно решив, что он будет с нею, но этому не суждено было статься. И она зачахла, как цветок без солнца. Когда ее не стало, Торин заменил нам отца. И всеми силами старался, чтобы мы никогда не ощутили наследия этого рока, что погубил мою мать. Конечно, сложно было скрыть от народа, что я - не сын какого-нибудь почтенного кузнеца или воина. Еще сложнее было скрыть то, что я - сын человека. На какое-то время это стало клеймом. Доставалось даже моему брату, но в те дни, когда я еще не мог постоять за себя, он всегда вступался и помогал мне. Потом Торин взошел на трон и... - Кили горько усмехнулся. - Знаешь, против королевского племянника не повоюешь. Да и сам я давно научился давать отпор.... Иногда мне смертельно стыдно перед Торином. Я и без того немало причиняю ему хлопот хотя бы тем, кто я есть на самом деле. И еще эти мои выходки... - Но ты не виноват! - горячо зашептала Эрия, гладя его по волосам. Тяжелое предчувствие снедало ее душу. Гном перехватил ее ладонь и прижал к губам. - Ты же не мог выбирать, не мог.... - Тогда - нет... Но сейчас я выбрал. Я понимаю, что снова причиню боль своему дяде. Снова сделаю все не так. Вопреки его приказу. Но, наверное, это зов крови, и проклятье моего рода.... Эрия ощутила, как почти теряет сознание. Нет. Нет-нет-нет. Не должно быть так. Нет. Его губы прикоснулись к ее виску. - И что мне теперь делать с тобой, Выбор мой? Девочка моя..... Воровка затихла в его объятиях, и сейчас ей хотелось только одного - кричать. Громко, долго, до тех пор, пока она не лишится чувств от усталости и бессилья, до тех пор, пока не сорвет голос. Никогда еще она не испытывала такой тяжести, как сейчас, от груза ответственности, упавшего на ее плечи. Раньше она думала, что хуже быть не может. И вот теперь стало хуже некуда. Тот, кто сейчас нежно укачивал ее в своих сильных руках, был готов подарить ей все, что у него было, свою жизнь. А она? Она могла ответить только обманом и предательством. Ей хотелось жить, и другого выхода не было. "....вопреки его приказу...." Эрия лишь смутно понимала, что скрывается за этими словами, оброненными Кили. Быть может, сегодня ночью он должен был убить ее, а не сжимать в объятиях. Быть может, в том кубке с вином должен был быть яд? Эрия задрожала от ужаса и безысходности. - Замерзла? - Кили бережно завернул девушку в одеяла. - Скоро рассвет... Самый темный час. Тебе нужно поспать. Воровка смогла лишь кивнуть в ответ. Уткнувшись носом в его плечо, девушка свернулась калачиком, баюкая ноющее сердце. Она смежила веки... Кили еще долго смотрел на спящую, не решаясь прикоснуться к ее волосам, чтобы не потревожить сон любимой. Но скоро заснул и он. Вот-вот должен был заняться рассвет... Едва лишь дыхание гнома стало ровным и тихим, и он заснул глубоко, нырнув в омут сновидений, воровка открыла глаза и приподняла голову. За окном было серо. Звезды погасли. Пришло время. Эрия юрким зверьком выскользнула из постели и быстро оделась. Она ощупала карманы и с удовлетворением отметила, что кольцо, дротики и прочие полезные штуковины целы в своих потайных карманах. Девушка ловким, давно отработанным движением пристегнула кинжалы, пояс, достала из сумки легкий плащ и закуталась в него, закрепив воротник фибулой с гербом Гильдии - тугим мешком с монетами, чьи завязки были поддеты кинжалом. Теперь смысла укрываться не было. Осталось только одно. Воровка достала из сумы последнюю веревку, привязала ее колонне оконного проема и скинула вниз. Пусть думают, что она бежала отсюда, и не ищут ее следов в сокровищнице. По крайней мере, сразу. Сделав задуманное, Эрия крадущимся шагом пробралась к двери, и на миг, замерев, обернулась. Он мирно спал, раскинувшись на ложе, и обнимая рукой уже пустое пространство рядом с собой. - Хватит, - сквозь зубы проговорила Эрия. - Хватит. Пора домой. Слишком много мне, какой-то воровке, чести - быть чьим бы то ни было выбором. И воровка скрылась за дверью, беззвучно притворив ее за собою. И только в соседней комнате, с тихим шелестом сползло на пол со скамьи темное с серебром платье, когда-то принадлежащее несчастнейшей из женщин подгорного народа....