Канун конца начала дружбы

У тебя на меня планы. У меня на тебя виды. Artemiev – Виды

У Эвы Мун на эту вечеринку в автобусе большие планы. На вечеринку и Кристофера Шистада. Она красит губы красным, одергивает топ, опуская декольте пониже, и думает, что вечер должен быть охуительным и никак не меньше. Ей хочется алкоголя, безудержных танцев и секса. Именно такой коктейль. Взболтать, а не смешивать. У Кристофера Шистада на этой вечеринке виды так себе. Он заглядывает в декольте блондинки, что сохла по Магнуссону, и не обнаруживает там ничего особенного. Он разглядывает длинные ноги блондинки, по которой сохнет Магнуссон, и радуется, что у них с другом разные вкусы. Он пялится на задницу рыжей и довольно облизывает губы. Крис уже чувствует, как сжимает на ней ладони, и рыжая словно мысли читает: глаз с него не сводит и улыбается маняще и приглашающе. У Криса в этот вечер на неё определенно виды. У Эвы план на учебный год заключается в том, чтоб не умереть от скуки между пятницами и не разъебать коленки и собственное достоинство ночью с пятницы на субботу. Получается не очень, и Эва винит во всем гены и высокие каблуки, но никак не те полторы бутылки шампанского, которые она в себя влила. Эва растерянно разглядывает разодранные окровавленные колготки, пытаясь сообразить, можно ли продолжить в таком виде вечеринку, когда Шистад склоняется над ней. У Криса вид, будто он возится с маленьким глупым котёнком: в глазах жалость, замешанная на смехе, и уголки губ презрительно кривятся. Он берет Мун на руки и несёт к машине. Спасение пьяных дурочек никаким образом не относится к его любимому времяпрепровождению ночи с пятницы на субботу, но игра в рыцаря даже доставляет ему странное удовольствие. Особенно, когда Мун смотрит так уморительно восторженно, аж рот приоткрыт, и смущается, как маленькая девочка. Крису вообще удивительно, что она умеет смущаться, учитывая её дальнейшую совсем не невинную благодарность за спасение. У Эвы простой план: не влюбиться в Шистада и не залететь от него. Второе получается куда лучше первого. Презервативы намного надёжней собственного сердца, что в общем-то радует, если думать о последствиях, но кажется несправедливым, когда чертова мышца под ребрами делает очередной кульбит, стоит Крису только улыбнуться. И Эва упрямо игнорирует все пропущенные удары и выкрутасы сердца, лишь привычно лезет в задний карман джинсов Шистада и выуживает оттуда очередной блестящий квадратик. У Криса виды на рыжую, как на удобный и необременительный секс. Гибкая, страстная и не ебёт мозги, зато ебётся просто замечательно. Парень думает, что она идеально помещается в его картину мира. Мира, где постоянство сочетается с разнообразием. То, что, как уверял Вильям, сочетать нереально, но Крису удалось, и он чувствует себя по крайней мере Иисусом, а в идеальные дни и Богом. У Эвы план по вытравливанию из себя Кристофера Шистада, который своим уходом в армию очень облегчает ей жизнь. Мун как-то радостно выдыхает, когда узнает об этом, стирает номер и выкидывает пару футболок, которые он забыл у неё когда-то (имела бы склонность к мелодраматичности – сожгла бы нахрен). Эва будто начинает новую жизнь с понедельника. Немного тусклую и скучную, но ради сердца, которое перестает крошиться, Эва готова немного поскучать. У Криса на Эву виды. Как и на пару других девчонок, которым в скучные часы между учебой и марш-бросками шлёт пошлые смски, от которых получает откровенные фотки и даже глупые заверения в вечной любви (первое Крис сохраняет на телефон, от второго с ухмылкой избавляется). Вот только рыжая молчит, и это рушит всю стройную конструкцию его жизни. Мун игнорирует его сообщения, и грудь четвертого размера, что аппетитно выставлена в камеру, уже не так интересует Криса, как версии, какого хера происходит с рыжей? У Эвы все планы на беззаботный день рождения рушатся, когда она видит, как Крис выходит из машины Магнуссона. У неё все бастионы к херам и сердце снова вскачь, когда он идет к ней навстречу. Крис улыбается и вздергивает бровь, а Эва прощается со своей спокойной жизнью. И своему дурному сердцу машет ручкой. У Шистада вид победителя, когда видит, как рыжая тает. У Криса вид ёбаного супер героя, когда Мун льнет к нему и послушно подставляет губы. Крис ухмыляется – дыхание у него слегка, совсем чуть-чуть сбивается – и вместо всех приветствий и поздравлений шепчет имениннице, чтоб подставляла свою шикарную задницу, потому что он планирует её наказать. У Эвы никаких планов, и все спущено на тормозах. Эва просто плывет по течению, периодически захлебываясь, и идёт ко дну с радостью дебила. Эва цепляется за Криса, который вовсе не спасательный круг, а камень, привязанный к шее, но Мун ни за что не выпустит этот камень из рук. У Шистада виды на рыжую на всё долбанное лето вперед. Он не хочет выпускать её из рук, из вида, из головы. Он не спеша втрахивает её по утрам в матрас и жмурится от удовольствия, когда слышит её довольные стоны. Он переписывается с ней днем и ржет, когда рыжая не выдерживает и звонит, чтобы трогательно отругать за похабщину. Он вжимает её вечером в стену коридора, забирается к ней в ванную или раскладывает прямо на ковре в гостиной. И когда рыжая, сбиваясь, шепчет его имя, думает, что, блять, это ему никогда не надоест. У Эвы вид человека, который не знает, как так все сложилось. Она каждое утро просыпается рядом с Шистадом и каждый чертов раз удивляется, что он все еще рядом. У Эвы никогда не было на него планов, видов – ничего, кроме нежности, щекочущей ребра, и вот она видит его каждый день. У Криса все жизненные планы идут по пизде. Те планы, где ближайшие пять лет – одна сплошная вечеринка с вереницей девиц и полным отсутствием самого понятия «верность». Те планы, в которых если и спишь с одной и той же, то это ровным счетом ни черта не значит. Охуенные фееричные планы. Рыжая рушит их, сама того не замечая, и Шистад, хрен знает почему, совершенно не против.