Телохранитель для Тёмы

      Знаете, что я вам скажу? Влюбиться в натурала — это так же здорово, как кататься на велосипеде… который горит… и ты горишь… и всё горит… и ты в аду. Вот, как-то так. В тот самый момент, когда я увидел его, вся моя жизнь покатилась по пизде. Не думал, что когда-то мне пригодится эта невъебенная метафора.       Не поверите, но я даже забросил свои развлечения в «Знойной орхидее». Мне уже звонила обеспокоенная Юнона и взволновано спрашивала, всё ли в порядке с её любимым клиентом, а то мальчики соскучились. А я елейным голоском успокаивал её, что ну очень занят, мысленно посылая нахуй и её саму, и её соскучившихся по мне мальчиков.       Единственное, что занимало все мои мысли, находилось ежеминутно в шаговой доступности, и, тем не менее, я не имел ни малейшей возможности до этого дотянуться. Я умирал, погибал, я готов был стоять на коленях, лишь бы моё божество просто скривилось на меня. Но нет, он был великолепен со своим взглядом Снежной Королевы и снисходительным презрением в серых глазах. А я был бедным и глупым Каем, которому так и не удалось собрать из сраных льдинок слово «вечность».       Я пытался анализировать его чёртову упёртость, и не находил в ней логики. Какого хрена, Сергей Дмитриевич? Какая тебе разница, кого ебать? Сзади так и вообще очень легко представить хоть кого.       Чай, я не хорош? Очень хорош. Смотрю на себя в зеркало и сам охуеваю от своей очаровательности. Вот клянусь, был бы натуралом, а не отказался бы от такой конфетки.       За этим самоанализом меня, уткнувшегося лицом в подушку, и застал мистер невозмутимость.       — У вас через сорок минут начинаются занятия в университете. Пора выезжать.       Ага, щас, всё брошу и побегу, папочка номер два. Не видишь, что ли, моя милость страдать изволит. Не открывая глаз, томно машу рукой в его сторону.       — Поди прочь. Не поеду я.       Вот сейчас прямо чувствую сгущающееся напряжение в своей комнате. Приоткрываю один глаз — стоит рядом, рука в кулаке сжата… стра-ашна-а-а…       Взгляд выше поднимать боюсь… ну вот серьёзно, боюсь и всё. Наклоняется надо мной и в ухо шепчет:       — Быстро оторвал свою задницу от кровати и скатился вниз, щенок. Иначе я тебя за шкирку потащу. — Выпрямляется и продолжает спокойным тоном: — Жду вас внизу, в машине.       Если вы сейчас думаете, что я возбудился от его шёпота, то поздравляю, вы опять чёртов экстрасенс.       Что самое хреновое в этой всей ситуации, так это то, что я даже папочке не могу пожаловаться на своего телохранителя. Чем это в итоге закончится? А папочка найдёт ему замену, и вот этого я точно не переживу. Поэтому я покорно терплю и щенка, и сучонка, и паршивца, и ещё несколько столь же ласковых прозвищ, придуманных для меня фантазёром Сергеем Дмитриевичем.       Окей, едем в универ — четыре пары. Потом сижу три часа в библиотеке — мучайся вместе со мной, сука. Потом иду в спортзал на тренажёры. Следом душ — даже не отслеживаю, тут он или нет.       Нервы ни к чёрту — надо снять напряжение. Уже темнеет. Едем по направлению к дому. Вдруг на ум приходит сумасшедшая мысль, думаю её — нравится. А почему бы и нет. Что-то ведь должно тебя пронять.       — Поверни тут.       Я знаю это место. По-любому найду то, что мне надо. Точнее, кого мне надо. Да, так и есть. Сразу за арочкой место съёма, где можно найти хастлера на любой вкус.       — Едь помедленней.       Взгляд натыкается на молодого парня, моего ровесника. То, что надо.       — Притормози.       Мой личный бог правосудия и возмездия в одном лице поворачивается ко мне с выражением неверия в происходящее.       — Ты не будешь этого делать!       — Это почему? — собираюсь открыть окно. Он быстро перегибается и цепко смыкает пальцы на моём запястье. Ох, мне так нравится, когда ты доминируешь, любовь моя.       — Ты, избалованный щенок, слушай меня внимательно. Я сейчас доставляю тебя домой. И ты ведёшь себя прилично. Иначе я…       — Иначе что? Ударишь меня? Это прописано в твоём контракте? — ехидно уточняю я.       Да, я по курсу, что сука, но и ты, милый, тоже сука, не будем отрицать эту охренительную в своей искренности правду.       Продолжаю:       — У тебя не было указаний мешать мне. Так что сиди и выполняй свои обязанности. Это же всё равно, что бесплатное порно в прямом эфире.       Отпускает запястье, сжимает губы, отворачивается, опасаюсь заглянуть и посмотреть на его руки, но уверен, что кулаки тоже сжаты. Терпи, милый, терпи, сейчас будет жарко.       Опускаю стекло, киваю парню, тот подходит:       — Актив, пассив?       — Универсал.       — Тебя как зовут, сладкий?       — Серж.       — Серьёзно? Серёжа?       Скалюсь в улыбке Чеширского кота:       — Да тебя мне сам Бог послал. Садись.       Садится. Сразу набрасываюсь на него, расстёгиваю джинсы, стягиваю их к коленям — уже готов — наклоняюсь — сосу, натягиваясь по самое горло, надеваю ртом презерватив — сейчас будет сладко. Поворачиваюсь к нему спиной, приспускаю свои брюки, опираюсь грудью на спинку кресла Сергея Дмитриевича — голова чуть ли не в проходе — и медленно опускаюсь на член парня. Идёт туго, сколько времени уже не тренировался, терплю, выгибаюсь так, что в проходе уже по плечи... а Он совсем рядом... боже... чувствую, как Он дышит.       Хриплю ему на ухо:       — Трахни меня, трахни меня. Серёжа-а...       Хватаюсь руками за подголовники, увеличиваю скорость, выворачиваюсь — мне надо видеть Его лицо, хоть немного. Отвернулся — смотрит в окно — выгибаюсь ещё сильнее — ловлю Его взгляд в отражении.       — Серёжа, мне так хорошо с тобой.       Вздрагивает, закрывает глаза — не хочет видеть меня. Но не слышать меня — вот этого ты не можешь. Чувствую приближение оргазма, выворачиваю шею так, что самому больно — нет, ты не посмеешь убить меня при посторонних — утыкаюсь ему в плечо и судорожно кончаю, сокращаясь вокруг члена посредника между нами. Да, Сергей Дмитриевич, может, ты этого и не знал, но сейчас это ты меня трахал. И знаешь что? Ты был великолепен.       Плечо каменеет под моей щекой, а я, содрогнувшись в последний раз, приподнимаюсь, снимая своё тело со ставшего лишним парня. Тянусь к пиджаку, достаю деньги, протягиваю:       — Можешь идти.       Откидываюсь на сиденье:       — Поехали домой.       Молча заводит машину — ни слова, ни взгляда. Возле дома пропускает меня вперёд и поднимается в свою комнату. Я иду за ним как привязанный, я бы и в комнату к нему зашёл, если бы не захлопнувшаяся перед моим носом дверь. Опускаюсь на пол перед дверью. Как мы там говорили? Мелкая гадкая собачонка? Да, так и есть. Я готов спать перед твоей дверью, сука, готов есть с твоих рук. Что же ты со мной делаешь? Я скатился так глубоко в пропасть, что дно пропасти уже надо мной.       Краем уха слышу шум воды — он пошёл в душ? Всё, господа присяжные заседатели, я так больше не могу.       Ногой открываю дверь, захожу, в комнате его нет — точно, в душе. Раздеваюсь, и во всей своей невинной наготе иду в ванную. За прозрачной стенкой душевой кабины вижу совершенное тело, до этого являвшееся мне только во сне.       Набрав в грудь воздуха и зажмурившись, чтобы было не так страшно, отодвигаю дверцу и вхожу под горячие струи, тут же прижимаясь лицом к спине Сергея Дмитриевича и обхватывая руками его плечи.       Вот он — момент истины. Это было моё ебаное счастье, секунды которого растянулись столетиями. А через мгновение меня уже припечатали к стене сильные руки профессионального убийцы.       Открываю глаза — вот оно, прямо передо мной, мокрое лицо моего личного Санты… я был хорошим мальчиком весь этот год, я заслужил этот подарок. Поверить не могу… я… ты… искра, буря… не убивай меня.       А, знаешь, похер, убивай, только поцелуй сначала, гнида, ну пожалуйста. Встаю на носочки, тянусь к его рту. Не поверите, блядь, трясусь как в лихорадке, как в первый раз. Уже вот они, его губы. Но вместо них натыкаюсь на его ладонь, скулю от разочарования. Слёзы наворачиваются на глаза. Выдыхаю единственное:       — Почему?       А он приподнимает меня над полом, прижимает к своей груди и шепчет мне на ухо:       — Потому что мне не нравятся шлюхи. Слышишь меня? А теперь, пошёл вон, сучонок.       Выволакивает меня за дверь и швыряет через коридор в мою комнату. Пожалуйста, убейте меня кто-нибудь. Ну должна же быть справедливость в этом мире. Где ты, чёртов снайпер, со своим неудачным покушением на моего бесценного папочку. Зачем тебе он, когда есть я, наследник Тутти и опора государства.       Но всё же, надо признать, наши отношения перешли на новый уровень. То ли это уровень — ближе к интимности, то ли — ближе к моей смерти. Я ещё не разобрался, но, блядь, ты так плохо меня знаешь, Сергей Дмитриевич. Я как японский самурай, у меня один путь, и я по нему пойду с упорством камикадзе.