Флаффу не место в CreepyPast'е

— Прошу, нет!.. — захлебываясь слезами, срывается на крик. Бежать, видно, уже нет сил, а страх явно сковывает любые движения, отчего с трудом переставляет ноги, медленно пятясь назад. Запинается об корень и, вскрикнув, облокачивается на дерево, так кстати оказавшееся за спиной. Наполненный мольбой взгляд и растрепанные, мокрые от бега волосы, прилипшие к лицу — не самое приятное зрелище. Явный страх и паника, уверен, выражают желание жить как никогда раньше. Слабость овладевает телом, и девушка медленно скатывается по шершавому стволу дерева на землю, больно царапая спину, но не отрывает от меня взгляда. Рыкнув, приближаюсь в два шага и, приставив нож к горлу, с нежеланием делаю резкое движение в сторону. Острое лезвие рассекает светлую кожу, а в голове раздается противный скрип, и сводит зубы. Девушка издает хрип и, закатив глаза, хватается за кровоточащую шею руками. Захлебываясь, машинально откашливается, и лицо искажается в противной гримасе. Тело словно начинает биться в предсмертной конвульсии. Ноги, судя по всему, не выдерживают, и она с шумом падает на землю прямо к моим ногам, ударяясь головой о камень. Делаю шаг назад. Кровь продолжает сильными толчками течь из артерии, а на затылке мгновенно образуется кровавое пятно, окропляя землю вперемешку с листьями и ветками. Закрываю глаза, отворачиваю лицо в сторону и вдыхаю холодный, покалывающий кожу, воздух. Снова разум наполняет липкое мерзкое чувство не то вины, не то просто отвращения к самому себе. Дождавшись окончания представления и присев на корточки, вытираю лезвие о кофту жертвы и отчего-то завороженно наблюдаю, как кровь бежит аккуратной ровной струйкой из артерии поперек шеи, образуя лужицу, которая мгновенно исчезает, создавая грязную смесь с землей и сгнившими листьями. Заворачиваю короткое лезвие в плотную ткань и бережно убираю в карман. Она так хотела жить… Ухмыльнувшись, поднимаюсь и брезгливо сплевываю и удаляюсь в противоположную сторону. Не более, чем просто отвращение.

***

Отчего-то моим любимым числом было семь… Может, потому что датой рождения является седьмое апреля… Или потому что именно в последний день рабочей недели мне удавалось покинуть пределы квартиры с сумкой на плече и отправиться на природу — осмелюсь так назвать небольшую лесопосадку в моем городе. Когда-то мне составляли компанию друзья и знакомые, иной раз прогуливалась привычным маршрутом, слушая музыку. Это все так банально, так просто и заезжено… Но так приятно. Это был своеобразный разгрузочный день для души. Тогда возникало ощущение нужности, будто я часть природы, существующей абстрагировано от мира. Теперь, наблюдая за безмолвным лесом, чувствую себя ненастоящей, неживой. И так седьмые сутки подряд. Столько времени, нехотя изучая повадки персонажей и ища решение проблемы, мы провели с Марком в особняке, атмосфера в котором настраивает на мысли о худшем исходе. По моему сюжету герои провели в доме с шизофрениками около месяца, но нам вряд ли удастся продержаться хотя бы пару недель. Нужно что-то делать, но нет ни единой рациональной мысли. Руки бессильно опускаются, будто терять уже нечего, а самовнушение перестало действовать уже на третий или четвертый день. Имеет ли смысл писать предсмертную записку? Забавно, совсем недавно моя жизнь была полна ярких красок, теперь остался гнетущий красный. Я не жду конца, но и не живу в предвкушении продолжения. Быть может, мое положение далеко от безысходности, но внутри меня гаснет пламя надежды. — О чем задумалась, моя милая? — чарующий голос заставляет дурные мысли раствориться. — Ни о чем, все в порядке, — перевожу взгляд на аккуратно выложенную серую каменную дорожку, стараясь скрыть истинные эмоции. Слишком подавлена для душевных дружеских бесед, но вины безликого здесь нет. — На самом деле, — желание выговориться преследует ни один день, — я немного устала. Я не так представляла все это… — касается рукой моего лица и поднимает за подбородок, заставляя перевести взгляд на него, будто желая проверить на честность мои слова. — Я просто хочу домой. — Догадываюсь, — понимающе улыбнувшись, обнимает за плечи. — Иди сюда. Как же хочется рассказать все-все о переживаниях и происходящем. Так не хватает поддержки, какого-то родного тепла; и действия канонного героя становятся приятной неожиданностью на фоне последних событий. Будто лучик света, с трудом пробившийся в царство мрака, создает иллюзию надежды. Иллюзию, потому что по канону он является частью жуткой вселенной, в нем не должно было остаться чего-то человечного… А он наперекор злосчастному канону, касаясь подбородком моей макушки, по-доброму обнимает, заставляя снова забыться. И сердце отчего-то начинает биться быстрее, и колени подкашиваются, и мысли беспорядочно блуждают в голове, совершенно не желая складываться в предложения. Прикрываю глаза и, наконец сообразив, обнимаю за талию, еще сильнее прижимаясь и чувствуя какую-то легкость, воздушность. Уткнувшись носом в грудь, делаю глубокий вдох в попытках усмирить внезапный порыв вдохновения. Только вот легче от этого не становится. Посторонние звуки становятся приглушенным фоновым шумом, слышу только размеренное дыхание безликого, словно погружаясь в забытье или в иной мир. И все равно кажется мало. Это не просто дружеские объятья, а полные нежности и родного тепла объятья близкого человека. Только человек этот не человек вовсе, а безликое нечто, от вида которого кровь в жилах стынет. По крайней мере, так должно быть… Что-то явно идет не по плану, хотя… Хах… У героини были такие же мысли. И все также сопровождалось странным приятным волнением — ни с чем не сравнимое ощущение. На губах, чувствую, застывает горькая улыбка: этого всего не должно было быть, это неправильно, я не должна с наслаждением вдыхать запах его одежды, на которой нет и капли одеколона, и томно вздыхать от одного только прикосновения. Я здесь ни к месту, меня не должно здесь быть. Это не просто не мой фэндом, а целая вселенная… Какие, черт возьми, чувства?.. — Те, которые ты даже не пытаешься отрицать, дурочка, — сквозь туманную пелену мыслей раздается тот самый голос, от которого раз за разом проступает улыбка. Недоуменно поднимаю взгляд на его лицо, чуть отстранившись. — Ты так много думала о клише героев, что забыла элементарное, а именно — канон, о котором постоянно твердишь. — То есть т-ты все знаешь? — в горле мгновенно образуется ком, и уже говорю заикаясь. Не знаю… Сложно подобрать слова… Как я могла забыть о чтении мыслей? — Я… Я просто… Понимаешь, это все… Растерянность вкупе с… яркой симпатией?.. Это все очень и очень мешает мыслить рационально: в голове самая настоящая каша. — Ася, все в порядке, — одаривает бесподобной улыбкой и, чуть приподняв мое лицо за подбородок, большим пальцем проводит по пластырю на щеке. — Где тебя снова угораздило, маленькая катастрофа?

***

К сожалению, этот луч света не в силах полностью избавить от мрака, но помогает на время сбросить оковы тьмы. Он не задал ни единого вопроса по поводу моего пребывания здесь, вовсе не поднимал эту тему. Пожалуй, сей персонаж останется единственным приятным воспоминанием, связанным с этим местом, если останусь жить и смогу вернуться домой. За спиной раздается звук открывающейся двери, и в комнату заходит Марк, ступая негромко, но твердо и уверенно. Не поднимаясь с кровати, лениво перевожу на него взгляд. Движения кажутся несколько отрывистыми, но четкими. Юноша не выглядит раздраженным, но особой радости не излучает. Неудивительно. — Все в норме? — нужно наконец прояснить ситуацию с сюжетом и последующими действиями; проснувшись утром, автора я не застала. Одарив ледяным пробирающим взглядом пары серых глаз, усмехается и кладет какой-то предмет в верхний ящик прикроватного столика. По коже пробегают мурашки, и снова появляется желание убежать и спрятаться в темный угол. Сажусь на кровати в позе лотоса и закусываю губу, ожидая ответа. — Все идет по сюжету, — игнорирует вопрос, прекрасно понимая, к чему веду. Снова резкий и жесткий голос, снова вздрагиваю. — Этот бред скоро кончится. — Можешь тогда рассказа… — не дав закончить фразу, молча выходит из комнаты, бесшумно закрыв дверь. — Что будет дальше?.. — растерянно произношу в пустоту, прожигая взглядом чертову дверь.

***

— Вы просили зайти, — обращаюсь к безликому, не переставая изучать его спину взглядом. — Да, — с нежеланием поворачивается лицом ко мне, — ты неплохо справляешься, но… Та девушка, с которой вы пришли сюда, — упоминание Аси заставляет напрячься, — она мне кажется совершенно бесполезной. Избавься от нее. — Будет исполнено, — отвечаю бесстрастным тоном, усилием воли сдерживая поток всевозможных ругательств. Этого еще не хватало.