Дикая охота

      За сотни лет вечной жизни я видела, как империи зарождаются и падают, как великие герои находят свой конец на дне тщеславия, как матери отправляют своих сыновей на неминуемою смерть в бою, а отцы ради власти убивают своих наследников. Сейчас в воздухе чувствовалось тоже напряжение, тот же запах крови, пота и железа, сладковато-соленный вкус смерти. Шла эпоха правления императора Максимилиана IV, странный человек, скелет, укутанный в цвет власти - индиго. Выглядел он, как высушенная слива. По слухам, большую часть своего времени он проводил в христианских храмах, а всей империей заправлял его "черный кардинал"- военнокомандующий Отон, сын Пария. Апей рассказал, что Отон ярый фанатик, под его эгидой было разрушено множество не только языческих храмов, но и просто мест, куда люди ходили молиться древним богам. Языческие фанатики убивали христиан и наоборот, кровь текла рекой. Кто-то говорил, что это мы - боги жаждем крови. Возможно… но я думаю, больше крови мы жаждем воспоминаний. Мы жаждем вечной жизни в пустоте, даже власть уже не влечет нас. Мы утратили желания, став призраками самих себя. - О чем задумалась, Иллахат? - Ией грациозно зашел на террасу, присоединившись ко мне в любовании ночного летнего неба. - Да так, просто, - буркнула я. Говорить о чем-либо не хотелось, когда-то я делилась всеми мыслями с братом, мы даже думали одинаково, но сейчас, когда он утратил свою сущность, я не знаю ни его мыслей, ни чувств. Он скрывал от меня причину своего «недуга» и всячески отдалял меня от знания о происходящем, скрывая от меня всё. Он сел рядом со мной, сделав глоток вина, откинул голову назад и тяжело выдохнул. - О, сестра, какая луна, сегодня она так прекрасна. Ты не находишь? - Хочешь поговорить о природе? Лучше расскажи, что происходит? Отон хочет развернуть военные действия против кочевников? Он разве не знает, что они обречены? - Ты теперь стала прорицательницей? Раньше это была моя прерогатива. - Да, кто-то же должен в семье выполнять эти функции, - нарочито высокомерно ответила я. - Кстати о семье..., - начал, было, он. - Не переводи тему. - О боги, от тебя не отстанешь, - Ией нервно провел рукой по шевелюре, - Да, война будет, но эта не та война, о которой ты говоришь. Он преследует последних богов. - Но они все в Египте, разве нет? - удивленно спросила я. - Да, столь ненавистные нам родственнички находятся в царстве Нила, но кое-кто до сих пор на своей родине. - В том числе и я. - Он тебя не тронет, Иллахат, он знает, что вся Ахея и близлежащие провинции восстанут, здесь люди еще помнят нас. - Я заметила, дикая охота прошла по всем традициям и многие в порту до сих пор молятся нам. Но зачем Отону все это? Зачем ему истреблять нас? Мы не представляем угрозы. Люди теперь почитают парня из Назарета. - Просто возвращайся в Рецею. - Так что там насчет родственников..., - заметила я, возвращаясь к тебе об Отоне и его жажде всех нас переубивать. - Сама понимаешь, те, кто в Египте, нас не ждут. Те, кто здесь, прячутся или теряют себя, - Ией указал на себя. - Я не виню тебя брат, - его лицо скривилось от гнева, в такие моменты он был копией отца, - Я отказался от своей сущности не перед страхом...- сказал он, будто бы читая мои мысли. Ты за своим я-самая-умная ничего не видишь, я отказался от всего ради нашей семьи. - Вот только не надо сюда приплетать семью. Я и так вечно вторая, хотя была изначально перворожденная, - заорала я, - Не надо говорить мне, что я могу, а чего нет. Не тебе прятать меня в лесах Рецей, как какую-то Касандру. Я знала, что задела его больные струны: семью, божественность, Касандру. Ией был похож на раскалённое железо. - Тебе лучше уйти, Иллахат. Бросив на него яростный обиженный взгляд, я удалилась в свои покои. Да, я была не права, но он тоже, я не маленький ребенок и не девушка на побегушках. Брат, моя мать, все они перестали быть богами. И лишь я оставалась такой, какой родилась. Было ли это мое тщеславие - остаться по-прежнему богиней или нет, но каждый раз, когда я говорила матери об отказе, она впадала в истерику и клялась, чуть ли не убить себя, а брат и во все охранял мою божественность больше чем свою жизнь. Мое тело - мой храм, но я желала большего, того над чем, еще несколько сотен лет назад посмеялась, того, что с каждым днем становиться все дальше и дальше.

*** POV Ией

      Я не хотел злиться на сестру, но она всегда вела себя безумно. И сейчас её поведение было далеко нестабильным, а Рецея была единственным местом, где она могла жить спокойно, но ее нежелание сидеть на месте, стремление к действиям могло бы привести к последствиям и нарушить мои планы. - Апей, ты здесь? - Да, мой господин. Прикажи приготовить коня. - Слушаюсь. Уже через час я был на месте, у подножья горы. Вся природная ограда была сделана специально для отвода глаз. Я шел достаточно быстро, чтобы успеть до рассвета подняться к месту. Углубляюсь все дальше в чащу, а потом резкий уклон в гору и я на месте. Остатки древнего храма, еще кое-где сохранились функционировавшие трубы водоснабжения, колодец, днем можно был разглядеть облепившуюся цветную мозаику, однако алтарь был до основания разрушен, как и стены сооружения. Развалины колон, ступеней, все это некогда было показателем величия и могущества. Я шел по камням, дорога моя детства, когда еще мальчишкой я забегал сюда к сестре, к ее нимфам и жрицам. «- Ией, что ты там копаешься возле ступеней, она тебя уже заждалась, - Кассандра была старше солнечного бога, ее забавляла его привязанность к ней, однако, она знала, что в скором времени это ребенок потребует свое силой, и тогда ей не избежать участи. Иллахат убьет ее за эту связь. -Я иду, - Ией поправлял свой чехол для небольших серебряных ножей, привезенные ему в подарок сестрой. Кунай - ручные ножи, Иллахат говорила, что их ей подарил император династии Хань, когда та, спасла его на охоте. - Кассандра, где Ией? - богиня Лето отчитывала нимфу, выходя из главных покоев. - Он идет, ваше величество. - Мама! - мальчик радостно закричал и бросился к матери, которую не видел несколько месяцев, - Я так скучал, мои жрицы такие скучные, не дают мне гулять вместе с Дионисом. - И правильно, ты слишком еще мал для его игр. Давай скорее, твоя сестра…». Каждый шаг по этой священной земле пробуждал воспоминания, я не смог спасти этот храм, зато построил рядом наш дом, сестра. Я сел на ступени, по которым бегал в детстве и юности. Ты всегда стояла чуть выше меня, на пару ступеней, сестра, даже сейчас я вижу перед собой твой улыбающейся образ. Я сделал широкий шаг на встречу, и образ растаял. Опустившись на колени, я взял камень и выбил мраморную ступеньку. Они все еще здесь.

POV Иллахат

      Нежившись в ванне, я пыталась успокоиться. Моя новая спутница молчала, поливая мои волосы маслом, готовя мои одежды и окуривая небольшой алтарь. - Я, конечно, понимаю, что ты вызвалась служить мне. Но я уже не принимаю молитвы, - сказала я ей. - Вы моя госпожа. Там, где я родилась, вас до сих пор почитают. Женщины раз в год танцуют нагие в вашу честь, прося вашей помощи, а мужчины скрепляют свои слова, принося клятвы вам. - Твоя страна всегда была интересной. Я когда-то была там, очень давно, в пустынях Аравии. Песня дюн очаровывает. - Да, - женщина на секунду взглянула куда-то вдаль, доносящийся ветер мог принести весточку с ее краев. - Ты же владеешь магией, я права? - Моя бабушка была шаманкой. Я многому научилась у нее и узнала о целительстве. - Понятно, иди отдыхай. Я сама закончу, – она еще раз окурила алтарь и что-то прошептав, вышла из ванной комнаты. Через несколько минут в комнату ворвался Апей. – Госпожа, Ией, ему плохо. Он –он-он, - жрец от страха весь скривился и ничего не мог сказать. Все вещи валялись на полу, книги, бутылки, одежда, оружие, клочки бумаги. Брат лежал в постели, корячь от боли и крича. Его вены выступали по всему телу, как корни деревьев из земли, в жажде дождя. - Иллахат! Иллахат! - кричал он, подойдя к нему, взяв его за руку, я шептала ему, что я здесь, что все в порядке. Неожиданно, брат схватил меня за горло и повалил на кровать, давя всем своим телом на меня. - Ией, пожалуйста, очнись, брат! Прошу, - рыдала я. Я держала его лицо в своих ладонях, краем глаза я видела, как он потянулся за небольшим ручным ножом и подставил его к моему горлу. - БРАТ! – закричала я. На секунду я почувствовала, что его тело расслабилось, а дрожь по всему телу сменилась на обычное состояние. - Иллахат? – его глаза смотрели на меня в ужасе, - Что-ч-ч-то произошло? Я-я .., - он не мог говорить, я взяла нож и убрала его со своей шеи. Резкая боль, защипало кожу, несколько капель крови пролились на подушку. Китайский серебряный ручной нож был в крови. - Откуда он у тебя? Я думала, ты их всех потерял… Ией одной рукой обнял меня, пытаясь удостоверится, что я – это я. - Прости, я- я …этот нож..я-я…У тебя кровь? Дай мне, - он потянул мою ладонь, которая горела от раны. Обычно такого никогда не случалось, да меня могли ранить, но все быстро заживало, однако, никогда так не горело и не щипало, словно в руках я держала раскалённый камень или железо. Ией прикоснулся губами к моей ране и слизывал кровь. – Это не просто твой подарок, сестра, он последний из набора, однако, я его усовершенствовал. - Эм, что прости? - Не правда ли что твоя рука жжёт? Чувствуешь, словно языки пламени проникают в твое тело. - Эм, да. Ией взял кинжал, на глазах, моя кровь, оставшаяся на нем, впиталась. – Что происходи? Как? - В нем огонь солнца и кровь бога. Твой подарок стал не просто оружием, а объектом моей силы, моя кровь, как и твоя теперь закалила его, а моя сила сделала из него орудие, в котором запечатлена моя сущность. - Только не говори, что ты засунул светоч всего мира, жидкое пламя в мой серебряный кунай? Ты хоть понимаешь, что ты создал? - Да. Я отдал ему свою душу. Поэтому со мной случился приступ. Моя сущность зовет меня. - Но почему ты это сделал? Давай просто вернем твою силу назад, в твое тело. Я взяла кинжал и направила его на брата. - Нет, лишь так я могу контролировать ее, так я смогу уничтожить то, что уничтожило нас. - Я не понимаю тебя. - Ты и не должна, просто побудь со мной, Иллахат. Полежи со мной, а то…я сойду с ума. Я видела, как ему было страшно от его безумных действий, от его желаний, но я ничего не могла поделать, лишь притянула его к себе и поцеловала. Поцеловала так, как всегда хотела, холодная опустошённая луна упивалась жидким пламенем солнца, жадно вцепившись в его губы, я казалось, заполняла всю ту пустоту и недопонимание между нами. Он навалился на меня, я чувствовала его желание, внизу моего живота было напряжение. Ией ласкал мое тело, целуя каждый сантиметр, которое было столь ледяным, будто бы горная река. - Я сделаю все ради тебя, сестра. - Я знаю, брат, – я посмотрела в его нефритовые глаза, - Чтобы ты не сделал, я всегда буду на твоей стороне. Наша связь была больше чем просто между близнецами, между богами, мы были одним целом. Он мог любить множество женщин, и любил, но я - его сестра, возлюбленная, невеста, богиня. Никогда не ждала его, но он всегда возвращался ко мне. Я не могла любить его, не могла испытывать желание, но только сейчас, только сегодня, когда он уже не бог солнца, могу подарить ему поцелуй. Я всегда сравнивала себя со жрицами Аполлона, которые давали обет безбрачия. Артемида - девственная богиня охотница, я априори была его жрицей, сестрой лучезарного бога. Но всегда хотела быть больше чем возлюбленная сестра, жаждала большего, чем его прикосновения могли дать мне. Его судьба была предрешена. И даже он некогда бог предсказатель не может изменить свою судьбу. Но могу ли я выйти из вечно тьмы? Или я сама уже стала тьмой? Я была уже тысячу лет привязана к тебе, брат, - шептала я, наблюдая, как он мирно спи, - Ещё с самого зарождения мы были связаны, у нас одна душа на двоих. Мы не только росли вместе, боролись вместе, видели друг друга во всех ипостасях. Но сейчас, только сейчас я понимаю, что твое пророчество над которым мы смеялись пять сотен лет назад исполниться. Ты погибнешь, брат, и я стану твоим концом. То, что ты сделал с серебряным кунаем… И если мне придется… пойду до конца.

*** POV Ией

- Мой господин, вам пришло письмо, - Апей вместе с подносом с завтраком принес вести. - Спасибо. Жрец ждал в нескольких шагах от меня приказа дальнейших действий. «Аполлон, Отон собрал войска. Они уже близко. Оставшиеся нимфы на Дунае сообщили мне, что Рецея в опасности. Они возьмут богиню Лето в плен и будут использовать ее против тебя. Скажи своей сестре с матерью отправиться в Египет. Его слабость – это наша смерть. Дионис». - Это было выше моих сил. Это письмо должно было прийти раньше, чем весть о смерти твоей, Дионис. Мне жаль, - я просил прощения, молил ветер донести до него мои слова. Но знал, что все это бессмысленно, – Апей, скажи моей сестре, что она отправляется в Рецею при первой же возможности. - Но господин! - запротестовал жрец. Я знал, что подвергаю сестру опасности, но она справится с этим. - Передашь ей письмо в порту. И ничего не говори про Диониса, это убьет ее.

*** POV Иллахат

      Слова той женщины не выходили у меня из головы. «Чего я желаю, чем хочу обладать»…Боялась ли я признаться себе в этом, я не знаю. Одно я знала наверняка, как раньше ничего больше не будет. Мое возвращение в Рецею было бессмысленным, я должна помочь брату. Но как? У меня нет ничего кроме божественной сущности, но даже она беспомощна. Призвать всяких оленей, птичек и кроликов на помощь что ли? Так и вижу римских воинов в доспехах и армию кроликов. Я бесполезна. Моя сила ничего не значит. Моя стрельба из лука тоже не смогут убить армию, только часть ее. Наши родственники, они потеряли все, бежав в Египет, оставшиеся нам не помогут, сидят в подполье как трусы. Думай, думай, Иллахат. Мне нужна помощь Диониса и сестер. Они точно помогут. «Мой славный брат Дионис, Пишу тебе, где бы ты ни был. Ты должен помочь нашему брату, Иею, он встал на путь, который мне не понять, но все что я могу сделать - это поддержать его в этом. Ты, как и я безумен под луной, призови вакханок, призови всех, ибо боги требуют крови. Твоя сестра, Артимида». - Намия, - я позвала ту женщину. - Да, госпожа, - моя спутница сидела возле окна. - Завтра я отправляюсь в Рецею. Ты останешься здесь, вот держи. Это письмо, как только на него придет ответ, перешли его мне. - Но, госпожа… - Ты должна остаться здесь и писать мне о любых новостях. - Вы хотите, чтоб я следила за вашим братом? - Да. - Если вы того желаете. - Да, - я подошла к ней. Она была тонкая, как тростинка, а в глазах сталь, – Дай мне свою руку, – мои клыки впились в её кисть, кровь сочилась на ковер, – Ты поклялась служить мне, я за тобой вернусь, когда наступит время. Теперь на тебе метка. Женщина взгляну на кисть, где теперь красовался серебрянный полумесяцем след от моих зубов.

***

      Ещё никогда прежде я не была так раду своему возвращению в Рецею. Мы даже не подплыли к Рецее, как запах гари защипал ноздри, а небо затянуло в серое кольцо. Это дым? Пожар? Но ничего не горит, не видно пламени. У пристани не было шума, как обычно бывало по утрам. Причалив, первое, что я увидела - это тела. Второе, что я сделала, схватила колчан и лук. Третье, что я сделала, это уже бежала в сторону дома, все дальше в чащу. Дома были разгромлены, кое-где виднелись запуганные дети, прятавшиеся от напасти или сидевших возле тех, кто их защищал – матерей, сестер, отцов. Казалось, деревня просто вымерла, тишина стояла оглушающая, я хотела подойти к этим детям, но ноги сами несли меня к дому. Любой шорох был угрозой. - Мама! – крикнула я. Но никто не отозвался. Дом был пуст, еда валялась на полу, все ценности были украдены, следы борьбы и крови. Шорох. Это ветер? Нет. Не ветер. Голова гудела, кровь прильнула к мозгу, в глазах двоилась, я слышала стук своего сердца, которое билось словно ритуальный барабан. Я должна была найти свою мать. Я должна найти ее. Эти уроды не могли далеко уйти. Еще один шорох. Кто-то бежит. Наступает на сухие ветки, я слышала его дыхание, его страх, я чувствовала на кончике языка. Я бежала за ним. Ветер подул в спину, натянув тетиву, я сделала вдох и с выдохом расслабила правую руку, почувствовав, как пальцы разжались. - ИЛЛАХАТ! - навстречу мне бежал Кенхрей. Остановившись, он упал на колени, – Ты-ы вер-ну-ла-ась. - КЕНХРЕЙ! Нет-нет-нет, пожалуйста, пожалуйста, смотри на меня, смотри на меня, с тобой все будет хорошо. О боги! - из его груди торчала стрела, она прошла насквозь, еще бы. Чуть правее сердца, еще бы. Золотая стрела. Моя стрела. - Про-прости, я-я-я не с-с-смог за-защи-тить..., – он сделал еще один вдох и его глаза остались смотреть на меня. Я держала его тело и не могла поверить в то, что я убила его. Мой друг, мой брат, мой Кенхрей… - Прости меня, Кенхрея, - слезы смешались с кровью, я качалась взад и вперед, баюкая тело, - Прости меня. Шум, кто-то бежит по сухим веткам и листьям, его страх чувствовался на кончике языка. Ветер подул мне в лицо, и я снова натянула стрелу.