Таймер

Чонгук просыпается раньше остальных. В девять, когда весь дом спит, он поднимается и бредёт по квартире. Отметка в десять часов болезненно пульсирует, но он не обращает внимания. Заходит в комнату старшего и умиляется, наблюдая, как на краю кровати комочком свернулся и засунул ладони между коленок Юнги, а с другой стороны Чимин сопит в шею своему предназначенному. Он прикрывает дверь и бредёт на кухню. На душе погано: кошки скребут и раздирают тем самым остатки нервных клеток. Чонгук не понимает: то ли это яркая депрессия, то ли тихая истерика. Чонгук пытается осознать, что через считанные часы он умрёт. Пытается, но не может. Снова любовно смотрит на заветное «Ким Тэхён» и впервые со дня появления метки плачет. Но плачет не так, как в тот день, истерично задыхаясь, а как-то по-новому, тихо, со светлой грустью. Пишет записку, оставляет на столе и выходит из дома. Через час эту записку читает Чимин. «Я решил немного развеяться и подышать свежим воздухом. Погуляю немного, а в час откроют мой любимый ларёк с мороженым. Не теряйте, вернусь с большим брикетом пломбира.

J.K.»

Юнги говорит о том, что парню, действительно, лучше сейчас подышать воздухом и побыть одному. Снова пишет Намджуну, напоминая о сегодняшней встрече. Думает о том, что не переживёт, если младший будет умирать у них на руках, но это куда лучше, чем, как Тэхён, умирать невесть где. Чонгуку нужна поддержка в последние его часы. Чонгук же бредёт по дневным улицам Сеула, искренне наслаждаясь этим. Рассматривает все мелочи: вывески, машины, гуляющие парочки. Идёт в свой любимый парк, валится на скамейку и подставляет лицо майскому солнцу. Так проходят следующие два с половиной часа, и Чонгук отправляется в супермаркет. Он горько усмехается, думая о том, что именно в этом злополучном супермаркете всё и случилось. Обходит верхние этажи с магазинами с одеждой, спускается на цокольный этаж в продуктовый, возвращается на первый этаж и оглядывается бесконечное количество мини-магазинчиков с разной дребеденью. Медленно бредёт в сторону прилавка с мороженным, думая о том, какое бы взять… И думает, что что-то не так. Его колотит, как в лихорадке, может от осознания, может от волнения, но он судорожно смотрит по сторонам и, развернувшись, срывается с места. Летит, не жалея лёгких, по уложенному плиткой полу и смотрит по сторонам. Люди вокруг, в самом магазине и за стеклянными панорамными окнами с улицы, смотрят непонимающе, дети тыкают пальцами, а Чонгук бежит. Бежит, потому что чувствует. «Я знаю, ты тоже здесь! Где ты?! Где?!» Он летит вдоль панорамного стекла, и ему кажется, что видит себя в этом стекле, как в зеркале. Но отражение тормозит, и он тормозит тоже. Он стоит и смотрит через стекло, понимая, что это ни черта не его отражение. Парень смотрит на Чонгука и делает шаг вперёд, подходя в плотную к стеклу, упираясь в него большими ладонями. Чон делает то же самое. Рассматривает парня через стекло и хочет притронуться. Притронуться к русым волосам, густым ресницам, пухлым вишнёвым губам и очаровательной родинке на носу. До Чонгука доходит, он наконец осознает, что только что произошло. — Стой на месте! — кричит он через стекло. — Стой и никуда не уходи! Чонгук снова срывается с места, бежит что есть мочи к выходу. Несколько раз поскальзывается, но темп не сбавляет. Вылетает из самовольно открывающихся дверей и, развернувшись, бежит вдоль этих же стёкол, но уже с другой их стороны. Ещё один поворот, и он видит его. Парень тоже срывается с места, бежит навстречу, не жалея ног. Мгновение, и они врезаются друг в друга, крепко хватаясь за чужие части тела и валясь на бетон. Чонгук сидит на пятой точке, крепко прижимая к себе за плечи сидящего у него на коленях парня, и утыкается носом в русую макушку. Парень же обвивает руками чужие рёбра, пальцами цепляется за толстовку, а носом, как котёнок, утыкается в чужую шею. — Тэ… — Чон пытается выдавить из себя хоть что-то, но, кажется, вот-вот выплюнет дыхалку. — Тэхён… — Парень в ответ только всхлипывает. — Я не верю… — Чонгук слышит красивый низкий голос, который заставляет сердце биться ещё чаще, чем после бега. — Я ни за что не думал… что смогу найти тебя… — И всхлипывает снова. — Всё… хорошо… Теперь всё будет… хорошо… — Выдавливает младший и кашляет. Они сидят так с минуту, хотя кажется, что целую вечность. Прохожие смотрят с недоумением, а молоденькие девочки пищат от восторга, писаясь кипятком, но им всё равно. Они наслаждаются друг другом, пока в голову не приходит ещё одно осознание. — Чонгук… что-то не так… — шепчет Тэхён и отрывает голову от чужой шеи. Они смотрят друг на друга, пока старший не опускает взгляд. — Таймер… — его глаза наполняются ужасом, — он не исчезает! — Чонгук смотрит на запястье, которое продолжает отсчитывать пять часов их жизней, и в ужасе поднимает глаза. — Но… этого не может быть! Это же не ошибка, ведь так? — В панике он скачет глазами от лица соулмейта к метке. — Такого не может быть! Чонгук смутно помнит, что было дальше, но вот они уже в квартире Тэхёна валятся на кровать, придвигая к себе ноутбук. Ok Google: «Как остановить таймер?» Следующий час проходит за штурмом интернета, и Чонгук готов разъебать к херам ПК, который даже и не виноват в том, что в интернете ни одного верного запроса. Что Гугл, что другие поисковики не выдают правильного ответа, лишь запросы, смутно похожие на то, что они ищут. Веб-сайты на тему соулмейтов тоже ничего не дают. Никто не может объяснить, почему у предназначенных таймер не останавливается. Чонгук хлопает крышкой и отставляет ноутбук на тумбочку у изголовья. — Это бесполезно, Тэ… — Он закидывает голову и жмурится, прикрывая руками лицо. — Я вижу… — тихо отвечает Тэхён, что все это время со спины обнимал младшего, поддерживая. Чонгук откидывает голову ему на плечо, и они сидят в тишине ещё какое-то время. — Я не хочу умирать… — шепчет Тэхён. — Не сейчас, когда я нашёл тебя. Я смирился с мыслью, что умру, но сейчас… Чонгук лишь разворачивается и прижимает к себе. Оба кусают локти от отчаяния, но осознают, что через четыре часа прекратят своё существование. — Уж лучше я умру вместе с тобой, чем без, — шепчет Чонгук. — Я вообще-то у себя дома хёнов собрал. Чтоб было не так тягостно. Но лучше умру с тобой, чем у них на глазах. — Тэхён плачет. Плачет от безысходности в чужую шею и кусает губы. — Мы можем провести эти четыре часа вдвоём… Как могли бы провести целую жизнь… — всхлипывает он. Чонгука посещает мысль, она кажется ему сейчас дикой и неуместной, но что он может сделать с этим? — Тэ… — зовёт он, чуть отстраняясь от старшего. — Я… я знаю… что это будет звучать дико: мы едва знакомы, но… нам осталось чуть-чуть… и я хочу посвятить это время нам и тому, чего мы не успеем сделать... — Ким прикладывает ладонь к его губам. — Я понял тебя… — И он действительно понимает, о чём говорит младший, на то они и соулмейты. Ему эта идея не кажется такой уж дикой, всё же они рождены друг для друга. Он отползает чуть назад и медленно опускается на спину, притягивая Чона за собой за ворот толстовки. Чон нависает сверху, разглядывая взволнованное лицо старшего, и опускает голову к чужим губам, накрывая их первым поцелуем. Оба не скупятся на нежность, Чонгук целует настойчиво, а Тэхён с благодарностью принимает всю подаренную ему любовь. Его руки зарываются в мягкую шоколадную шевелюру, а руки Чонгука блуждают по чужому торсу, тянутся к краям футболки и стягивают её вверх, на мгновения разрывая поцелуй. Губы опускаются на скулу и мажут поцелуем вниз, на шею, руки уже сжимают и оглаживают чужие соски. Они так увлечены друг другом, что не замечают ничего вокруг, не замечают и как растворяются цифры на запястье, оставляя чистую кожу. С губ Кима срывается первый лёгкий полустон-полувздох, когда горячий язык играет с одной из бусинок. Чонгук стягивает с себя толстовку и откидывает её в сторону, а руками скользит к чужим штанам. Тэхён часто дышит и сильно краснеет, но чёрные джинсы уже летят вслед за толстовкой, выставляя на показ возбужденную, почти вставшую плоть; стонет, когда губы опускаются на бедро и оставляют на нежной коже новые засосы. — Ты делал это раньше? — интересуется Чонгук, расстёгивая свои джинсы. — Тебя ждал, — тихо отвечает Тэхён, поджимает пальцы на ногах и мычит. — Тогда будет больно, — констатирует факт младший, не отрывая губ от бедра, а ладонь опускает на чужое возбуждение, массируя его через ткань. — Не будет, — выдыхает Ким и резко выгибается в спине, закидывая голову назад и выстанывая громкое «Ах». — Я готовился, — после небольшой паузы продолжает он. — Как чувствовал, что ты будешь парнем-доминантом. — Чонгук на это посмеивается. — Но это не значит, что можно быть грубым. — И снова стонет, толкаясь в чужую ладонь бёдрами. — Я и не думал. — Чонгук наконец отрывает губы от чужих бёдер. Он стягивает со старшего боксёры, завороженно наблюдая, как член ударяется о живот, целует куда-то между бедром и ягодицей и ладонью ведёт по члену снизу вверх. Улыбается, слыша громкое «Ааах», и, смотря прямо в глаза, засовывает пальцы в рот. Тэхён смотрит на это сквозь пелену возбуждения и невольно раздвигает ноги шире. Первый палец входит легко и не доставляет никаких неудобств, и поэтому за ним идёт второй. Тэхён откидывает голову назад, мычит, а его член мило дергается на каждое движение. Третий палец заставляет старшего вцепиться руками в одеяло и выгнуться ещё больше. — Ох… Да, Чонгук~и, это оно! — Чонгук победно улыбается и снова нависает сверху. Достаёт пальцы и сдергивает боксёры и с себя, выпуская наружу своё возбуждение. — Ох, он куда больше, чем то, чем я себя растягивал… — заливаясь краской, выдаёт Ким. — Тогда придётся попотеть, — усмехается Чон, а про себя молится, чтобы не выдать своё волнение. Подставляет головку к входу и медленно входит до конца. Поднимает взгляд на старшего, что прикусывает ребро ладони и мычит сквозь сжатые зубы. — Ты как, Тэ? — Всё хорошо. Не волнуйся, — отвечает Ким и обвивает руками чужую шею, прижимая к себе и целуя нежнее прежнего. Чонгуку хорошо. Он ведёт бёдрами и понимает, что дрочка тут и рядом не стоит. Он двигается медленно, но до упора, и Тэхён, ловит ртом воздух, попутно выстанывая слова восхищения. Чонгук тоже стонет, не смущаясь. Цепляется ртом за всё, что попадется: шею, плечи, ключицы, чужие губы и другие части лица. — Ааах… Быстрее, Чонгук~и… боже, как хорошо! — чуть не плачет от восторга Тэхён. Чонгук рычит, набирает скорость и вколачивает парня в матрац до звёздочек перед глазами. Выплёскивает всю свою ярость и истерию, что накопилась в нём за эту неделю. И в контраст с яростными толчками, сопровождающимся громкими шлепками тела о тело, нежно-нежно целует в лоб, нос, скулы, щёки, губы, глаза… везде. Тэхён откровенно кричит, ведёт ладонями по чужому лицу и смотрит в глаза. Смотрит с такой же встречной нежностью. — Люблю… — просто шепчет в чужие губы Чонгук, рычит и повторяет снова: — Люблю… — И я… — так же шепотом отвечает Тэхён и обвивает длинными ногами чужую талию. — Я тоже… Чонгук целует мокро и срывается на предел, пальцами сжимая упругие ягодицы до синяков. Тэхён загибается дугой назад, царапает ногтями плечи и выкрикивает финальное «Чонгуууук…», после чего выплёскивается на живот и рассыпается на атомы. Чон с громким рычащим «Ах» изливается внутрь и валится сверху. Тэхён пытается собрать себя по кусочкам, что выходит неважно, но всё же переворачивается вместе с предназначенным на бок, после чего тот выходит из него. Целует в лоб, пальцами загребая назад мокрую чёлку. — Люблю… — снова повторяет Чонгук, глядя прямо в глаза и прижимает к себе. Тэхён жмётся в ответ и пытается восстановить дыхание. — Сколько… — задыхается младший, — мне ещё любить осталось? Сколько ещё до «пока смерть не разлучит нас»? Тэхён задаётся тем же вопросом и тянется к чужому запястью со своим именем, молясь, чтоб времени было побольше. Смотрит неверяще на чистую кожу, а потом нежно улыбается, на что Чон непонимающе пялится. — «Долго и счастливо» тебя устроит? — шепчет Тэхён и заворачивает чужую руку запястьем к глазам хозяина. Чонгук непонимающе смотрит, после чего выпадает диким истерическим смехом, прижимая старшего к своей груди.

* * *

— Чёёёрт! Я так и знал, что тут что-то нечисто! Не надо было отпускать его, надо было идти искать! — Юнги ходит по кухне взад-вперёд. — Ну… может придёт ещё? — неуверенно предполагает Джин. — Да какой там. Время уже шесть часов доходит, — психует Юнги. — Пошёл, блять, за мороженым. Ага. Тоже сбежал. Он ведь сам просил собрать всех здесь, но в итоге… Он не договаривает. Входная дверь громко хлопает. — Чонгук~а? — неуверенно подает голос Чимин. — Это я. Надеюсь, вы меня не потеряли? — слышится голос младшего из коридора. — Конечно не потеряли, — саркастично отвечает Юнги, плюхаясь на место у стенки. — Подумаешь, время-то всего шесть вечера. Мы, блять, думали: ты тоже сбежал. — Что значит «тоже»? — непонимающе вскидывает брови Чонгук, появляясь на пороге кухни. Все молчат, их внимание приковывает неизвестный юноша, вошедший следом за младшим. Все думают о том, что впервые видят его, и почему это Чонгук не сказал, что у него есть ещё один близкий друг? Но Хосок резко вскакивает на ноги, а глазами таращится на парня. — КИМ-ЁБАНЫЙ-ТЭХЁН, КАКОГО ХЕРА? Я Ж ДУМАЛ… — Хосок пялится на парня, а все пялятся на него. Виснет пауза, которую разрывает Чимин: — Подожди, это он? Все выжидающе смотрят, ожидая ответа Хоупа. Но отвечает Чонгук. Он опускает глаза в пол, неожиданно улыбается во все тридцать два, вскидывает голову обратно и выдаёт солнечное «Да, это он!». Секундная пауза, и дом разрывается какофонией эмоциональных вскриков счастья. Чонгук улыбается, как не улыбался уже давно, сплетая пальцы с тэхёновыми. Они смотрят друг на друга и не могут оторваться уже который час. К ним подлетает Хосок, закидывая руки на их плечи и обнимает обоих, чуть ли не душа своей крепкой хваткой, что-то неразборчиво щебечет о том, какой Тэхён придурок, и продолжает верещать от счастья. Через некоторое время, когда все более или менее успокаивается и Чонгук с Тэхёном усаживаются на места, не отпуская ладони друг друга, начинает охуевать Юнги. — То есть мы не спали нормально целую неделю, подняли на уши весь Сеул, я самолично прочесал пешком Тэгу, и мы так никого и не нашли, не считая Хоупа, конечно. А стоит Чонгуку выйти за мороженым, и он сразу находится. Что за блядская магия? — Юнги прикрывает руками лицо. — Что? — Чонгук вновь вскидывает брови. — Вы его искали? — А ты думаешь, почему никто не спал эту неделю? Мы прочесали всё, что можно, чтоб спасти тебя, вас обоих, — усмехается Намджун. — Вы и в Тэгу были? — удивляется Тэхён. — Самолично его прочесал, говорю же, — повторяет Юнги. — Школы, кафе, парки, бывших друзей… Я с твоими родителями раньше Чонгука познакомился. Они с меня обещание взяли, что я тебя найду. — Простите меня, — опускает голову Тэхён. — Я и не знал, что доставил вам столько проблем. — Но всё же кончилось хорошо? Давайте забудем хоть ненадолго всё произошедшее, — радостно пропевает Чимин, опуская голову на грудь Хосока. Тот обнимает за плечи, а Тэхён смотрит на них непонимающе. — Подожди… — обращается он к Чимину. — Ты ведь Чимин, да? Скажи, пожалуйста, что ты Пак Чимин! — А ты думаешь, что они просто так воркуют сидят? — усмехается Чонгук. Тэхён же улыбается в ответ той самой квадратной улыбкой, понимая, что его друг тоже нашёл своё счастье. — Я вот только одного не понимаю, — вдруг начинает Чимин, — ты же за мороженым в час собирался. Пришли вы в шесть. Что вы всё это время делали? — Ну… - улыбка сползает с лица Чонгука. — Дело в том, что таймер не исчез после нашей встречи. — Все заметно напряглись. — Всё это время мы были у Тэ дома и гуглили, как же его остановить. Ничего не нашли и поначалу даже смирились, что умрем вместе. — Но… но ведь он остановился? — неуверенно спрашивает Чимин. — В том-то и дело… что мы не знаем, как это произошло. — Чонгук смотрит на Тэхёна, и оба краснеют, ведь знают, как это произошло на самом деле. — Хотите сказать, после простых объятий он не останавливается? — поинтересовался Юнги. — Ну… мы с Чимином вроде просто обнимались, когда он исчез, — ответил Хосок. — Нет. Ты тогда поцеловал меня, в висок… — добавил Чимин. — То есть поцелуй? — усмехается Мин. — Как то по-детски… — Думаю, нет, — вмешивается Джин. — Думаю, он останавливается от любого физического взаимодействия, серьёзней, чем объятия. У нас таймер остановился, когда Намджун укусил меня. Все неожиданно выпали в хохот. — Не хочу ни на что намекать… — осторожно начал Юнги. — Но вы видели, как эти двое покраснели? И меня напрягает, что на Чонгуке не его одежда. — Я тебе больше скажу, — продолжает Хосок. — это одежда Тэхёна. И меня напрягает его синяя шея. — Парни краснеют пуще прежнего, и Тэхён пытается натянуть ворот футболки на засосы. — Эх, Тэхён, как тебе не стыдно? Изнасиловал школьника. Он же ещё несовершеннолетний! — смеётся Хоуп. — А кто сказал, что это Тэхён его насиловал? — интересуется Юнги. — Именно! — завершает мысль друга Намджун. — Зная этого золотого засранца, даже если бы ему достался тридцатипятилетний накачанный высокий мужик, он бы его всё равно нагнул сам. Поверь нам, мы знаем его с малолетства. — Парни заливаются краской окончательно, а все остальные дружно хохочут над ними.