Вспоминай

— Она, она такая! — я не мог подобрать нужных описаний и лишь восторженно размахивал руками. Все прилагательные точно вылетели из головы и отчаянно не хотели в нее возвращаться. Я вновь чувствовал себя юным и наивным мальчишкой, который все пробует впервые. — Шаст, я тебя понял, успокойся, — Дима улыбался и вел машину. — У меня тоже есть родственная душа, ты представляешь? Эти крылатые гады не просто так прицепились ко мне! В голове не укладывается… Это же самая большая моя мечта с самого детства, — и в этот момент память подкинула мне один из тех моментов, которые я бы предпочел не вспоминать никогда.       Начальная школа. Одноклассники хвастают друг перед другом своими метками и спорят, чья лучше: — Шастун, покажи свою! — Не хочу. — Да покажи, интересно же! — Нет… — дети начинают конючить и хором скандировать «покажи». Один из мальчиков хватает Антона за руки и выворачивает запястьями вверх, Антон тут же вырывается из его хватки, но все уже успели увидеть, что запястья пустые. Наступает молчание, и кто-то из детей выкрикивает: «Да он же бракованный!». По классу разносятся смешки, а Антону до боли обидно. На парту приземляется слеза. — Шаст? Ты чего так затих резко? — Да… Воспоминания из детства нахлынули, — Дима едва заметно нахмурился, но виду не подал. Резко переключаю тему: — А что с твоей меткой, она перестала чесаться? — друг от чего-то стал серьезнее и поджал губы. — Не против, если у тебя дома поговорим? — Да, не вопрос, — Позов, обыкновенно сдержанный и стабильный в эмоциях, не на шутку заставил меня волноваться такой резкой переменой настроения. Классно я тему переключил, конечно.       Остаток пути мы проехали в тишине.

***

      Дима закатывает рукав, и я вижу, что метка изменилась. На тонких прутьях старинных кованных ворот начали распускаться цветы вьюна. — Но это не самое веселое, — в словах отчётливо слышится ирония, — у Матвиенко такая же. — В смысле, блять, у Матвиенко такая же? — В прямом. Когда ты был с Ирой, у нас зашла речь про метки, и он показал свою. Абсолютно такая же, с такими же распускающимися цветами. — Ты не сказал ему? — Нет конечно!       Мы молча сидели за столом и думали о сложившейся ситуации. Разве так бывает? Разве это не противоестественно? Наверняка это какая-то ошибка, и метки все-таки разные. Но не успел я высказать свое предположение, как друг изрек фразу, смысла которой боится каждый, кому предназначена родственная душа: — Видимо, мне придется отказаться от своей судьбы, — Дима горько усмехнулся и, опустив голову, сцепил руки на затылке. Мой дар речи мгновенно улетучился, и на секунду я замер. — Дим, да бред. Ты, наверное, без очков был в тот момент и тупо не разглядел, — отшучиваться в такой ситуации — единственное, что я мог сделать, чтобы хоть как-то подбодрить друга.       Дима поднял голову и слабо улыбнулся. — Ага, если бы так и было, — товарищ погрузился в свои мысли и потупил взгляд, а затем мимолетно, точно сбегая от всего и сразу, в том числе и меня, произнес, — Тох, я пойду, наверное, спасибо.       Я кивнул и поплелся провожать друга ко входу. А потом еще долго сидел на кровати, думая над происходящим. Мысли метались из крайности в крайность. Я вспомнил день, когда мы были в кофейне и как Матвиенко мимолетно почесывал свое запястье — тогда я посчитал, что мне просто показалось, но сейчас я уже не был уверен. Мои суждения все больше и больше склонялись к тому, что Дима прав и что метки действительно парные. И если Поз и хвостатый правда родственные души, то… Да что за бред! Они парни! Оба! Какие, к черту, родственные души?! Не может такого быть! Я схватил подушку и со злостью бросил ее в стену. Рой бабочек встрепенулся и вспорхнул в воздух.       По какому принципу вообще работает этот мир? Данный вопрос интересовал меня с каждой минутой все больше и больше.       Телефон зазвенел, уведомляя о новом сообщении: Ира, 19:27 Я уже соскучилась       В этот момент на край смартфона приземлилась голубая, как нежная лазурь, бабочка, и я впервые за долгое время улыбнулся, глядя на нее.

Вы, 19:28 Я тоже Увидимся завтра?

Ира, 19:28 Обязательно! После работы?

Вы, 19:28 Ага

Ира, 19:28 Хорошо, я спать Сладких снов

Вы, 19:28 Рано ты… Спокойной ночи

      Поднимаюсь с кровати, глуповато улыбаясь, и босыми ногами шаркаю по ламинату в сторону холодильника. Но не успел я его открыть, как в дверь кто-то позвонил. Ну и кому я понадобился?       В такие моменты всегда чувствуешь себя вновь маленьким и совсем незнающим жизни. И пусть тебе идет третий десяток и ростом ты под два метра.       Родные руки матери обнимают тебя крепко-крепко, и ты понимаешь, как же сильно скучал. — Недалеко здесь была, решила заскочить, узнать хоть, как живешь. А то и не видимся совсем, — одно лишь присутствие нужного человека способно наполнить квартиру уютом и душевным теплом. — Ну, чего застыл, улыбаешься? Напои мать чаем! — веселый и такой привычный голос. Я смеюсь, и мы вместе идем к столу.       Бабочки сложили свои крылья и сонно расположились на мебели вокруг. Витающий в воздухе аромат черного чая с лимоном, который так любит мама, заполняет все пространство и собирает мысли воедино. — Да, представляешь, тоже бабочки, — родные глаза напротив обескураженно и в то же время счастливо смотрят на меня. — Поверить не могу, — мама улыбается и, кажется, что вот-вот готова заплакать от счастья, — я так переживала, когда ты у меня без метки родился. И как тяжело тебе было, — слеза скатывается по ее щеке, и она быстро ее смахивает. — Ну, мам, ну ты чего? Теперь-то все хорошо, — я беру ее руки в свои и с любовью смотрю в глаза. — Я вас познакомлю, она замечательная. — Обязательно познакомь, — мама отпивает чай из кружки и качает головой, очевидно, пытаясь принять всю информацию. — Мам, а вот родственные души, они могут быть, ну-у-у, скажем, с большой разницей в возрасте… или вообще одного пола? — как же сложно задать вопрос так, чтобы не навести на подозрения.       Мама недолго молчит, а затем, ровным спокойным тоном начинает говорить: — Знаешь, Тош, родственные души, они существуют вне времени и пространства. У них нет границ. Они не могут быть красивыми или некрасивыми, потому что тело — лишь временный сосуд, который помогает душам найти друг друга в бесконечном пространстве. Нет также и возраста, ведь возраст — понятие смертное. С полом то же самое: это физическое понятие, приземленное. Когда наши тела погибают, родственные души, нашедшие свою пару во время земной жизни, воссоединяются вновь и уже никогда не покидают друг друга. Но если этого не случается, душа меняет сосуды до тех пор, пока, наконец, не найдет свою судьбу. Души могут перерождаться миллиардами земных лет, прежде чем произойдет настоящее чудо. Понимаешь? — я потупил взгляд, направленный на кружку в моих руках, и неуверенно кивнул. Такого ответа я никак не ожидал, и теперь столпы моего мира пошатнулись. — Ой, что-то я засиделась с тобой, темно уже совсем на улице! Пойду я, — непринужденная тема, словно этого разговора и не было вовсе. — ‎Куда ты по ночи собралась пешком идти? Давай хоть такси вызову. — Ну зачем, деньги тратить еще на него такие будешь? — Мам, — смотрю на нее, и она поднимает руки в примирительном жесте. — Хорошо-хорошо, вызывай.       Через несколько минут подъехало такси, и мы попрощались. А у меня появилось еще больше новых тем для размышлений.

***

      Утро. Моросящий питерский дождь. Еду на работу. Все по стандарту. Цепляюсь за мысль о сегодняшнем вечере и почти не раздражаюсь от любопытных взглядов прохожих.       Знаете ли вы чувство, когда у вас настолько хорошее настроение, что в голове то и дело мелькает мысль о том, что ни одна сила в мире не способна его испортить, а затем все рушится в один миг? Если да, то вы понимаете, что я чувствовал в следующий момент.       Я захожу на свой этаж и тут же натыкаюсь на шумящую толпу людей, которые, как студенты, разглядывают какие-то бумаги на доске объявлений. Подхожу ближе и понимаю, в чем дело. «Приказ о сокращении»       Среди прочих фамилий нахожу свою, и меня словно обдает ледяной водой. Я потерял единственную работу. В одну секунду.       Ярость и растерянность смешиваются во мне, и я направляюсь в кабинет начальства. — Макс, какого хера?! — не сдерживаюсь в выражениях, да и незачем уже, очевидно. Влетаю в кабинет и тут же становлюсь как вкопанный. Максим стоит рядом со своим столом и собирает вещи в коробки. — О, Шастун. Привет, — безразличным тоном и не отрываясь от сборов, произносит отныне бывший начальник, — как говорится, утро добрым не бывает. — Что происходит? — А что происходит? Компания разоряется и выбрасывает неугодную кучу своих работников. Все нормально. — Но нас даже не предупредили, хотя обязаны были, — Макс прекращает собираться и поднимает на меня глаза. — Знаешь, Тох, в этой жизни, как показывает практика, очень часто никто не считает себя быть обязанным делать то, что положено. Меня тоже не предупреждал никто. Но это реальность, и теперь нас выбросили на улицу как ненужный хлам. И у нас нет другого выхода, кроме как собрать свои вещи и валить отсюда. А теперь подпиши все документы с заявлениями и иди со своими насекомыми собирать монатки, — гнев заполнил каждую клеточку моего тела, я уже не мог думать рационально.       Вылетев на улицу, я больше не помнил ничего, в том числе и того, как добрался до дома.       День прошел в трансе, и незаметно подкрался момент, который делал эти сутки много лучше.

***

— Да, вот так просто уволили, — сейчас мой голос не выражал никаких эмоций, я играл с серебристой бабочкой, что переползала с одной руки на другую. Глаза же Иры ясно отливали беспокойством. Я поднял на нее свой взгляд и переплел наши пальцы. — Все. Будет. Хорошо. Не нужно беспокоиться. Сейчас мне нужно просто найти новую работу, хотя бы временную. — Да, хорошо, конечно, все наладится, — девушка немного замялась. — И по поводу временной работы. Арс владеет небольшой кофейней, и я могу попросить его пристроить тебя туда на какой-то период, он как раз бариста ищет нового. Арс… Что-то знакомое. Арс это сокращение от Арсений? Арсений? Арсений. Бля-я-ять, только не этот сраный индюк.       Очевидно, мое лицо исказилось от воспоминаний о сей «радушной» личности, что не могла не заметить Ира. — Что-то не так? — девушка вопросительно заглядывала мне в глаза, ожидая ответа. — Да… Арсений… Ну, скажем так, у нас с ним отношения не заладились с самого начала, — Ирино лицо выразило крайнюю степень удивления. — Что?       Девушка засмеялась, а затем продолжила: — Мы точно об одном Арсении с тобой говорим? Как с ним могут не заладиться отношения? — Ну, так вышло, — я посмеялся и неловко почесал затылок, а в голове только и вертелось: «Как с ним могут заладиться отношения?» — В любом случае он владелец кофейни, а не ее работник, и появляется в ней довольно редко. — Что-то я не знаю, — знаю. С индюшачьими нравоучениями сталкиваться не хочу. — Как-то неудобно. — Неудобно штаны через голову надевать, а это нормально. — Ладно. Буду очень признателен, — в любом случае мы с ним уже знакомы, и он точно не согласится брать меня на работу. Так что я ничего не потеряю. С этими мыслями я поцеловал свое кареглазое чудо в лоб, и мы стали собираться по домам.

***

Утро. 10:34       Сквозь сон слышу, что мне кто-то звонит на мобильник. С закрытыми глазами нащупываю телефон и отвечаю на вызов.       Сонное «алло» в трубку. — Алло. Тош, у меня хорошие новости. Арсений согласился принять тебя на работу. Завтра первый день!