Вспоминай

      В шесть тридцать утра следующего после звонка дня я выдыхал сигаретный дым в воздух около кофейни с круглой вывеской. По спине то и дело пробегали мурашки, ветер вил из волос гнездо, а двадцать первая проезжающая мимо красная машина, точно мобиль над детской кроваткой, убаюкивала невыспавшийся мозг. Тусклый огонек сигареты погас, притираемый к стенке урны, как раз в тот момент, когда передо мной возник молодой парень. Он закашлялся и начал руками отгонять от своих серых глаз остаточные клубы дыма, а затем улыбнулся и произнес: — Здрасте. — Здрасте, — наконец изрекли мои голосовые связки как раз в тот момент, когда замок двери характерно щелкнул. — Проходи, чего встал столбом, — в голове всплыл мем «действительно», и я, пожав плечами, вошел внутрь.       Над головой плавно загорелись стеклянные шары ламп, освещая темную древесину стен и потолка. Справа от двери, прямо вдоль окна расположились продолговатые сидения с разбросанными по ним подушкам. Рядом нашлись и столики с изящными металлическими ножками и круглыми светлыми столешницами. Стены украшали изображения листьев папоротника, а в дальней части зала на высоких полках мирно пребывал и сам папоротник вкупе с десятком других растений в крохотных горшочках. Я прошел вглубь зала. Левая стена закончилась, открывая небольшой карман из кирпичной кладки с высоким столом и барными табуретами по центру. Стены хранили аромат кофе. — Иди сюда, — донесся голос откуда-то сзади. Я обернулся, пытаясь отыскать источник звука, но никого не увидел. Из-за кофейной стойки показалась рука. — Я здесь. — Так, держи, — русоволосый протянул мне коричневый фартук, — один тебе, один мне. Пальто оставляешь в каморке, дверь вон, — кивок в сторону двери с табличкой «служебное помещение». — Надеваешь фартук. Сменную обувь принес? — я ничего не успел и произнести, как он продолжил: — Понятно, не принес, не страшно. Завтра обязательно приноси, желательно какие-нибудь кеды типа «конверсов». В подсобке раковина есть, за ней ведро пластиковое, перчатки и рулон тряпок для пыли лежат. Несешь все сюда, только от рулона оторви штуки две тряпки, а его там оставь. Ботинки протираешь, в ведро воду комнатной температуры набираешь, причесываешься и идешь сюда. И в темпе, в темпе, — он улыбнулся и изобразил жест «кыш-кыш» в сторону двери служебного помещения.       Я кивнул, повторяя в голове все задания, что только что получил, и со словами «понял, сейчас вернусь» умыкнул за дверь.       Пальто присоединилось к одинокому плащу на вешалке, ботинки сверкают свободные от пыли, волосы расчесаны импровизированным гребешком из пальцев, фартук повязан на бедра. Из зеркала на меня смотрит высокий худощавый парень с ведром и тряпками в руках. С укором в глазах и духом побега на нормальную работу в заднем месте. Ну, вперед. — А я смотрю, им тут очень нравится. — Кому? — я непонимающе глянул на парня. — Бабочкам твоим.       Я оглядел зал. На всех полках, цветах, столах и стульях сидело хотя бы по одной голубокрылой. Они не метались над моей головой, а плавно порхали по всему помещению, значит, место им и впрямь пришлось по нраву. — Но я знаю, что им понравится еще больше, — с этими словами парень зашел за стойку и нажал на какую-то кнопку на стене. Над головой началось движение. Металлическая пластина прямо над кофейной стойкой пришла в движение, медленно отъезжая в сторону. И пространство вокруг вдруг стало светлее. — Ну прямо маленькая копия дома Зингера. — Кстати да, как-то не задумывался об этом, — бабочки тут же полетели к стеклянному куполу. — С ума сойти, красота какая. — А, я же так и не представился, — я оторвался от созерцания прекрасного пирамидального купола и посмотрел вниз — ну, как вниз, парень был на полторы головы ниже меня. — Я Антон, главный после Арса в этой кофейне, — Антон ослепительно улыбнулся и протянул мне руку. — Я тоже Антон, приятно познакомиться, — тезка вскинул брови и легко засмеялся, крепко пожимая руку. — В семь тридцать ровно кофейня открывается, остальные ребята скоро подтянутся, у нас осталось сорок минут, чтобы привести все в надлежащий вид. И как же хорошо, что ты такой высокий, — Антон немного ехидно улыбнулся, — отныне ты отвечаешь за вытирание всех ламп, полок и прочих недосягаемых для простого смертного поверхностей, и в принципе за состояние растений. — Ну-у-у, из меня садовник так себе, так что за состояние растений не ручаюсь. — Не-не-не, Тох, если растения завянут, ты будешь покупать новые, так что в твоих интересах, чтобы они остались в том виде, в котором они пребывают сейчас, — он утвердительно покивал головой указывая на меня длинной ложкой, — потому что эти растения покупал Арс собственноручно, и он очень их любит. Возражения не принимаются, полки сами себя не вытрут. И поживее, поживее, — я принялся за работу.       Колокольчики на двери мелодично зазвенели, и в помещение забежала худенькая красноволосая девушка. На ходу снимая с себя кожаную куртку, она весело помахала мне и представилась: — Привет, я Аня, о, это твои бабочки? Классные какие, — конец фразы прозвучал уже из недр подсобки, — прямо как у Арсения Сергеевича! — Спасибо, — только и успел сказать я этому энергичному вихрю. — Ань, это Антон, наш новый садовник и твой подопечный, будешь его учить варить кофе.       Аня выглянула из-за стены и, собирая волосы в пучок, сделала поклон.  — Приятно познакомиться, Антон, отныне я твой сенсей, — я поклонился в ответ, не скрывая улыбки. — Приятно познакомиться, Аня-сенсей, — она звонко засмеялась. — За цветами хорошо ухаживай, а то Арсений Сергеевич нам всем бошки откусит, — я невесело кивнул и вернулся к работе. — А в смысле наш новый садовник? А Катя? — Думаю, Катя будет только рада, когда узнает, что ей не придется каждое утро впопыхах бегать наперевес со стремянкой.       Дальше в суть разговора я не вникал, старательно протирая поверхности и расставляя столы и стулья в более или менее органичном порядке. Заладили: «Арсений голову откусит, Арсений их очень любит.» Ну так и ухаживайте за ними сами, какого хера такую ценность новичку доверять? И вообще я растения не люблю. Какой от них толк? Никакого! Надо просто поскорее найти нормальную работу.       Аромат свежего кофе начал обволакивать помещение, заполняя все пространство. Я прикрыл глаза, наслаждаясь прекрасным запахом.       Колокольчики зазвенели снова, когда я уже почти закончил протирать все полки. — Всем привет, — в двери показались девушка и парень примерно одного возраста. Оба рыжие и сонные. — Доброе утро, Катя, Дима, это Антон, — Катя и Дима синхронно улыбнулись и кивнули, — Антон, это Катя и Дима, — закончил представлять нас Антон. — Приятно познакомиться, — я стянул перчатки и протянул руку для рукопожатий.       Из-за стойки показалась красная макушка Ани, а затем и сама Аня, уже что-то жующая и с ложкой в руках. — Кать, Антон теперь новый садовник, — на самом деле, она сказала «Кафь, Антон теферь новый шадовник», но суть не изменилась. Катя за доли секунды проснулась и заключила меня в неожиданно крепкие объятия, уткнувшись мне пухлой щекой в ребра. А затем вскинула руки вверх и воскликнула, смотря в потолок: — Господь услышал мои молитвы! — Бога нет, — совершенно безэмоционально произнес стоящий у нее за спиной Дима, после чего она принялась шуточно колотить его своими ручками. — И так всегда, — Аня пожала плечами, продолжая что-то жевать. — Добро пожаловать в наш придурковатый мирок под названием «GRN». Все ребята тепло улыбнулись, и я не смог не улыбнуться в ответ. — Спасибо.       Ну, если некий неприятный тип не заглянет сюда вплоть до момента моего увольнения на постоянную работу, то это может оказаться веселым приключением. Хотя бы кофе варить научусь. Наверное. Через пять минут открываемся! Всем приготовиться!

***

      Что я усвоил в первый день? Во-первых, многие люди — высокомерные куски дерьма, что считают всех вокруг своей прислугой. Во-вторых, много противоположных им людей, которые относятся ко всему с пониманием и остаются позитивными по отношению к окружающим. В-третьих, я ни черта не понимаю в кофе.       Первые посетители. В основном, постоянные клиенты, которые заказывают кофе через direct в инстаграме, приходят, платят, забирают, уходят. Антон почти всех знает поименно. Чертовски сонные люди. До полудня посетителей не очень много. Обедаем по одному, сменяя друг друга.       Днем начинается сущий кошмар. Подростки, дамочки стайками, туристы, снова подростки, снова дамочки стайками, все пространство заполняется ими. 70 процентов посетителей женского пола пытаются флиртовать, улыбаться приходится всем. Даже бабочки, и те забрались куда повыше, лишь бы их оставили в покое. Одним словом: жопа. Когда час-пик заканчивается, можно немного вздохнуть.       Но самое лучшее время — вечер. Посетителей становится меньше, суматоха немного уменьшается, ламповая атмосфера заполняет пространство, а люди становятся добрее. Вечерние посиделки, спокойный смех и хорошая музыка. А, музыка. Существует три плейлиста: «утро» — время до полудня, «день» — с полудня до шести часов вечера и, соответственно, «вечер» — с шести и до закрытия. Как вы уже поняли, лучший плейлист — вечерний. Фрэнк Синатра, Сэм Смит и другие прекрасные исполнители, только представьте.       Последние посетители уходят, дверь закрывается на замок и вместе с окном зашторивается плотной черной тканью. — Это нереально. Я думала, сдохну, — Катя рухнула на диванчик рядом с Димой и положила голову ему на плечо. — Нет, понимаешь, у арабики продолговатая форма и волнистая линия, а у робусты с точностью до наоборот! — Аня сидела напротив за барным столом и пыталась вдолбить мне в голову, чем отличаются друг от друга кофейные зерна. — Они даже пахнут по-разному! Ну, Антон! — Ань, я понимаю, что они принципиально разные, но запомнить уже тупо не могу. Бошка не варит совершенно. — Анют, он прав, — вступился за меня Антон. — Он в первый день и так много всего усвоил, не компостируй мозг бедному парню, все устали, — сероглазый забрался на табурет рядом со мной и тяжело опустил голову на стол. — Эт пиздец, конечно.       Все молча согласились. — Что Арс говорит? — Говорит, что скоро у нас будет полная команда и нам не придется вкалывать по тринадцать часов каждый день. Сегодня вот Шаст к нам присоединился, как-никак легче, — Антон закрыл глаза, готовый уснуть прямо здесь и сейчас. — Тош, он говорит нам это уже неделю, у всех силы на исходе, а посетителей с каждым днем все больше и больше. Скоро мы перестанем справляться, — Антон сморщил лицо, будто его только что заставили проглотить горькую пилюлю. — Кать, я понимаю. Обещаю, к середине следующей недели вся команда будет в сборе, мы же не виноваты… — Что старая команда кинула нас через день после открытия, да-да. Если к среде не будет команды, обещаю тебе, я не уволюсь, я просто умру от бессилия. — Плюсую, — подала голос Аня. — Давайте по домам, а то так здесь и уснем. Уставшие тела медленно поплелись в сторону раздевалки, я и Антон остались сидеть за столом. Я посмотрел на него: он улыбался, легко и немного безумно. — Все в порядке? — он немного помедлил и ответил: — Да, в полном, как-нибудь разрулим, — тяжело оторвав голову от столешницы, он сел, уперевшись руками о лоб. Мимо просеменила голубая бабочка, — и правда, как у Арса, только голубые, а не зеленые. Они у него, знаешь, — он поднял взгляд на меня, — цвета твоих глаз. — Я неловко засмеялся. — Так себе сравнение, знаешь, — он немного непонимающе на меня глянул и лишь фыркнул, усмехаясь. — Вообще-то один в один. А твои вот, — бабочка переползала с одного его пальца на другой, — в точности цвета глаз Арсения. Интересное совпадение, правда? — Бабочка вдруг вспорхнула в воздух, и крылья ее начали темнеть, пока не почернели полностью. Она заметалась в воздухе и вылетела в приоткрытое окно возле кофейной стойки. — Э-э-это что сейчас было? — Антон смотрел на меня глазами полными непонимания и испуга, — они так раньше у тебя уже делали? — Нет, никогда. По крайней мере, на моих глазах точно нет, — Антон похлопал себя по щекам. — Может, от усталости привиделось? — я неуверенно покивал головой. — Ага, двум людям сразу? — Массовые галлюцинации? Кажется, домой пора. — Это точно. Пошли.       Все ребята разошлись по домам. Я попрощался с Антоном и, засунув руки в карманы, зашагал домой.       Лунная питерская ночь, хозяева со своими собаками прогуливаются по улицам. Ветер шелестит листьями, завывая в узких переулках и арках. Где-то недалеко шумит Нева. Осень. А бабочки неизменно летят за моей спиной, и чувство, будто кто-то голубоглазый через расстояние наблюдает за каждым шагом. И вроде жутко должно быть — ночь ведь как-никак — а страха ни грамма. Только обволакивающее чувство, что скоро должно случиться что-то такое долгожданное-долгожданное, будто щенка на Новый год подарят, которого так долго выпрашивал. Ан нет, не щенка, что-то другое. И вот идешь, взрослый мужик, не пацан уже давно, а лыбишься как мальчишка и то и дело подскакиваешь от непонятного счастья. Ну не дурак ли?

***

Утро следующего дня началось точно так же, как и предыдущего. Шесть тридцать утра, стою возле входа в кофейню с круглой вывеской «GRN», курю. Утро выдалось особенно морозным для начала ноября, куртку потеплее надевать надо было. Закуриваю вторую сигарету в непонятных попытках согреться. Ветра почти нет, и дым стоит туманным облаком вокруг. Отвлекаюсь на увядающие уличные цветы в клумбе и поднимаю руку, чтобы в очередной раз впустить в легкие ядовитый дым, но сигарета неожиданно пропадает из рук. Поворачиваю голову в сторону захватчика моей табачной смерти. И на секунду действительно умираю. Леденящие душу голубые глаза смотрят прямо на меня.