За час до рассвета

Вид взбешенного Малфоя был ужасен. И без того светлая кожа побледнела на столько, что через нее начал просвечивать сосудистый рисунок, вздутые на висках и шее вены бешено пульсировали, на щеках выступили багровые пятна, а плотно сжатые губы превратились в едва угадываемую тонкую линию. Он был похож на загнанного в ловушку зверя. И Гермиона с предельной ясностью осознала, что зверь этот готовится к атаке. Но страха не было – лишь ярость. Первобытная, неизведанная ранее ярость, требующая растоптать, уничтожить, причинить боль, какую он всегда причинял ей. - Подними палочку, - с непонятным выражением в глазах, глухо посоветовал он ей. - Я не… - Я сказал: подними палочку, – его тихий, звенящий от напряжения и злости голос, был еле слышен, но Гермионе казалось, что он гремит у нее в ушах. Она не успела даже подумать, а кончик ее волшебной палочки уже упирался ему в грудь. Но Малфой даже не попытался ответить – его руки безжизненными плетьми висели вдоль тела. - Используй Легилименс. - Что? – изумленно переспросила девушка. Она была готова почти ко всему. Но то, что он предлагал, никак не укладывалось у нее в голове. - Совсем отупела? Или ты теперь только ноги перед своим рыжим увальнем раздвигать и можешь? – презрительно выплюнул ей в лицо Малфой. - Легилименс! В комнате было темно и сыро. Хотя помещение, в котором она оказалась, сложно было назвать комнатой – скорее подвалом. Единственным источником света был факел в руках у закутанной в мантию фигуры, чье лицо надежно скрывал низко опущенный капюшон. - Что ты долго в этот раз. Мне уже стало скучно, - неожиданно прозвучал за ее спиной так часто снившийся ей в кошмарах голос. Гермиона резко развернулась и в панике прижала ладонь ко рту, гася рвущийся наружу крик – на нее смотрел Воландеморт. Рядом с ее ногами что-то завозилось, и, приглядевшись, девушка с ужасом узнала в лежащей на полу куче тряпья Люциуса Малфоя. Он похудел и осунулся, некогда шикарные волосы были сбиты в грязные колтуны, на открытых участках измученного тела виднелись кровоподтеки и едва затянувшиеся раны. - Простите, мой господин, - давясь кашлем, произнес Люциус. - Прощаю, - великодушно кивнул Воландеморт. – Но пока только за эту маленькую провинность. Кстати, пока ты отдыхал, к нам присоединились твоя прелестная жена и сын. Гермиона лихорадочно обвела взглядом подвал и наконец-то заметила стоявших в дальнем углу Нарциссу и Драко. Поддавшись внезапному, неконтролируемому порыву, она в два шага преодолела разделявшее их расстояние. И только оказавшись рядом, увидела, что на скуле парня наливается цветом огромные синяк, а его самого крепко держат еще два скрытых под мантиями Пожирателя смерти. Судя по его виду, в этом воспоминании ему было не больше пятнадцати лет. - Прошу вас, мой господин… - прохрипел Люциус, и девушка вновь повернулась к нему. - Ах, милый мой Люциус, - картинно прижимая руку к той части груди, где должно располагаться сердце, протянул Темный Лорд, - мне так жаль, что приходится прибегать к подобным методам. Но ты же не хуже меня понимаешь: за каждый проступок должно воздаваться по справедливости. Он улыбнулся, словно бы извиняясь, и щелкнул пальцами. Один из державших Драко мужчин схватил побледневшую Нарциссу за руку и грубо вытащил ее в центр. - Мама! – в отчаянье выкрикнул Драко, но получив удар под ребра, умолк. Губы Нарциссы дрогнули, однако, женщина не проронила ни звука. Тонкая, с гордо вздернутым подбородком она с таким достоинством стояла рядом с лежащим на полу мужем, что тот, с силой опираясь на руки и превозмогая боль, смог встать на колени. Впрочем, изучающему Нарциссу Воландеморту не было до этого никакого дела. - Говорят, что семья – это источник силы для человека. Никогда не понимал этого, - честно признался он. – Как по мне, так семья – это главная слабость. Круцио! Селенцио! Тело Нарциссы подкинуло в воздух. Позвоночник выгнулся так, словно в живот женщины вонзили огромный крюк и подвесили к потолку. Мышцы скрутило судорогой, и даже пальцы на руках вывернулись под неестественным углом. Лицо исказила гримаса боли, но с губ не сорвалось ни единого стона. Гермиона рвано всхлипнула и повернулась к Драко – на его щеках блестели дорожки слез. И хотя на нее действие заклинания не распространялось, девушка поняла, что язык ее не слушается. - Обычно я не против аккомпанемента, - задумчиво глядя на происходящее, продолжил Воландеморт. – Но у нас такая чудная беседа, что совсем не хочется отвлекаться на посторонние звуки. Видишь ли, мой друг, - вновь перевел он взгляд на застывшего Люциуса, - как ты, я надеюсь, уже успел понять, я несколько недоволен проведением последней порученной тебе акции. Ее провал меня слегка огорчил, и мне хочется, чтобы ты разделил со мной это чувство, - он махнул рукой, и Нарцисса словно бы она была тряпичной куклой, а не человеком упала на каменный пол. - Мой лорд, прошу вас, - вновь взмолился обретший возможность говорить Люциус, - простите. Это целиком и полностью моя вина. Я должен был лучше подготовиться и учесть все нюансы. Этого больше не повторится. Я сделаю все, что вы захотите… - Я хочу твоего сына. - Что? – опешил Люциус. - Я. Хочу. Твоего. Сына, - медленно произнес Воландеморт. - Да-да, конечно, - опомнившись, кивнул мужчина. – Драко, подойди! - Люциус-Люциус-Люциус, ты так ничего и не понял, - рассмеялся волшебник. – От тебя больше ничего не зависит. Мальчик должен сделать это сам. Твоя жизнь теперь в его руках. Стоящий за Драко Пожиратель толкнул его в спину, и тот на негнущихся ногах прошел в центр подвала. - Встань передо мной, мальчик - велел Воландеморт. – Боишься? – спросил он после того, как Драко повиновался. - Да, - секунду поколебавшись, кивнул парень. - Очень хорошо, - хищно растянул рот в оскале Темный лорд. - Ты ненавидишь отца? - Да, - и на этот раз он не медлил с ответом. - Желаешь ему смерти? - Нет. - Почему? – искренне удивился Воландеморт. - Он мой отец. Я люблю его, - глядя на лежащую без сознания мать, произнес Драко. - Надо же, как занятно. Похоже, это будет веселее, чем я предполагал,- потирая подбородок, произнес Темный Лорд. – К сожалению, мир устроен так, что за грехи родителей всегда расплачиваются дети. И иногда им это даже удается. Ты можешь принять мою метку и попробовать доказать, что ваша семья еще на что-то годится. А можешь уйти – никто тебе не помешает – предоставив своему отцу право быть мужчиной и самому отвечать за свои ошибки. Не переживай за мать – пока она будет в состоянии согревать постели моих соратников, с ней ничего не случится. Драко не думал ни секунды. Молча, не сводя глаз со змеиного лица Воландеморта, он опустился на колени и закатал рукав рубашки. Темный лорд довольно кивнул и поднес свою палочку к обнаженной руке. Гермиона не расслышала произнесенного заклинания, но запах паленой кожи сказал все сам за себя.