Для любви нет преград.

Мама с папой отстранились. — Ты, должно быть, помнишь — это наша Машенька, — приобняв меня за плечи, рассказывал отец. Мама подошла к младшему брату, вынуждая того всё-таки отвлечься от наблюдения за взлётом и посадкой самолетов. — Наш младшенький, — от нервов она начала теребить слишком отросшие волосы на голове Толяна. — Ты, наверное, и не помнишь его почти, вы последний раз виделись, когда ему два года было. — Ну да, он, однако, сильно изменился с того времени, — с улыбкой ответил Олег, протягивая руку. — Привет, — улыбка стала ещё шире, на щеках появились ямочки. Господи, ну какой же лапочка! Стоп! Я что, о собственном брате так думаю? — Привет, — буркнул в ответ тот, пожав руку и незамедлительно вступив в борьбу с мамиными руками, которые уже к этому времени сделали из его и так вечно взлохмаченной шевелюры нечто очень напоминающее птичье гнездо. — Ты тоже повзрослела — кажется, когда я видел тебя в последний раз, тебе лет девять или восемь было, — обратился он ко мне, придвигаясь так близко, что я ощутила его парфюм — знакомый запах... На секунду мой нескончаемый поток мыслей остановился, я наблюдала, словно в замедленной съёмке, как он наклоняется и его лицо приближается к моему. Момент — и я чувствую на щеке поцелуй. Мгновение — и мне остаётся лишь воспоминание. — Мне было семь, — блин, ненавижу вспоминать детство, я всегда жутко бесилась, что из-за веса меня часто считали старше своих лет. Хотя сейчас я и избавилась от проблемы лишних килограммов, но комплекс всё равно остался, мать меня даже к психологу записала. — А, точно! — он легонько ударил себя ладонью по лбу. — Папа же говорил, что у нас с тобой семь лет разница. — Ну, что? Так и будем на стоянке разговаривать? — отца как всегда раздражала бессмысленная болтовня и бездействие. Он принадлежал к тем людям, которые глубоко сожалеют о любой минуте, потраченной впустую. — Аркаш! Может, Олег голоден? До дома ещё доехать надо, и мы можем прямо здесь перекусить и потом... — маме не дал закончить грозный взгляд отца. Надо же, что-то за ней раньше такая забота не наблюдалась. Месяц назад, по приезде из Парижа Толян просто молил о каком-нибудь захудалом бутербродике, так нет же, блин! У папы "Формула-1"! Разве он может опаздывать из-за того, что его ребенок голодный? Конечно нет! Мама тогда, кстати, была за отца. Ну, а здесь? Папа-то понятно — из-за своей "Формулы-1" опять переживает, а мамаша и рада стараться, лишь бы Олегу теперь угодить! Ой, фу, аж воротит. — Прямо здесь — это на стоянке что ли? — отец взглянул на часы. О-о-о, накал страстей растёт, интересненько. — Нет, ну зачем сразу тут? Мы можем зайти... — Алла Борисовна, я не голоден, в самолёте же кормят, — улыбнулся Олег. — Да ладно, кормят там! Знаю я, как там кормят! — начало-о-ось, мама включила пилу. Пойти, что ли, к Тольке, тоже бордюр попинать? — Алла, — укоризненно начал отец, — Вера Степановна там уже наверняка ужин приготовила. — Алла Борисовна, всё нормально, мы как раз и поужинать успеем, и гонки посмотреть. О Боже, ещё один болельщик! Они теперь втроём перед теликом зависать, что ли, будут? — Ну, ладно, — сжалилась мама. — Анатолий, мы едем. — Ага, и года не прошло! — буркнул братишка, садясь в машину. Мы наконец-то тронулись. — Кстати, пап, а где же Лера? — подал голос Олег. Лера — наша старшая сестра, та ещё овца, вся в мать, только от этой пилы у папы кнопки нет, так и гудит, не прекращая. Лера-Лера — тупая фанера. — Она у подруги осталась на дне рождения, но к ужину обещала успеть. В машине мы сидели совсем рядышком, моё плечо соприкасалось с плечом Олега. На миг наши взгляды встретились, он чуть улыбнулся, а я тут же отвернулась. Бля, чё за хрень? Я краснею, что ли? Было бы с чего! Это ж типа брат, а вот внутренний голосок упорно намекал: вот именно, что "типа".