Для любви нет преград.

По дороге встретилась мать. — Маш, ты куда? Надолго? — Да так, выйти надо, скоро вернусь, — я решила не замедлять шаг. Но она меня всё-таки остановила и, держа за руку, с серьёзным взглядом сказала: — Так, давай, чтоб к обеду была, поняла? — я кивнула. Пипец! Ни "Доброго утра, доча", ни "Как спалось?". Она теперь всегда только Олегом заниматься будет? Хотя лучше бы она о нём не по утрам, а по вечерам пеклась столько — эх, у меня времени бы свободного оставалось! Подойдя к гаражу, я своим глазам не поверила! Там целая сцена из мыльной оперы разворачивалась: Виктор Петрович, приземистый мужик лет пятидесяти, облокотившись на капот Тойоты и протянув руку к нашей поварихе, Вере Степановне, высокой крупной женщине, истинно русской бабе во всех смыслах, читал Пушкина! Охренеть! — ...Душе настало пробужденье: И вот опять явилась ты, Как мимолетное виденье, Как гений чистой красоты. И сердце бьется в упоенье, И для него воскресли вновь... — Кхе-кхе, — они меня вообще не замечали, пришлось покашлять. — Э-э-э... — у обоих такой вид, будто я их за сексом застала. Первой очнулась Вера Степановна. — А, э-э, Машенька, а мы тут с Виктором Петровичем творчество Пушкина обсуждали... А я до этого момента и не знала, что люди в их возрасте ещё краснеть могут, во прикол! — А, ясно, да я, собственно, к Виктору Петровичу пришла, — я посмотрела на красного Петровича и как можно спокойнее, пытаясь не ржать, спросила: — Виктор Петрович, вы как щас, свободны? Мне бы к Кате съездить, помните, тут недалеко. — А-а-а, это можно, да только я через пятнадцать минут Аркадия Владимировича отвезти должен, успеем? — Ну, если мы прям щас поедем... — я кинула многозначительный взгляд на Веру Степановну. Та, тут же спохватившись, под предлогом включённой плиты убежала. До Катьки добрались без приключений, хоть здесь обошлось. Дверь мне открыла подруга. — Ну, наконец-то! — она быстро чмокнула меня в щёку и, даже не дав мне возможности ответить, вытолкнула наружу. — Деньги с собой есть? — Есть немного, а зачем? — я растерялась. И она мне после этого будет говорить, что это я странная. — Ща Кокс приедет, ему за травку отдать нужно, — бля, я чё-то упустила? Решив уточнить, я спросила: — За укроп с петрушкой? — Маш, ты чё, ваще? — она покрутила пальцем у виска. — С каких пор у нас Кокс укропом с петрушкой торгует? — Так ты про эту травку? — не, я не тупая, я так сначала и подумала, но на хера она про свои укроп с петрушкой по телефону впаривала? — А ты чё, серьёзно про другую думала? — угорала она ещё долго. Кокс подъехал на своей чёрной бэхе. В окно высунулась голова с угольно-черными лохматыми волосами и с улыбкой до ушей прокричала: — Привет, девчонки! Ну чё, сегодня оторвёмся? Так, я определенно не в теме. Что вообще происходит? Трава, сегодня оторвемся — о чём они? Мозг судорожно соображал. Твою мать! С этим Олегом я всё забыла, Катька же про флейт какой-то в аське писала — так вот, что к чему. Он с интересом наблюдал за мной: видимо, сейчас на моём лице отразился весь напряжённый поток мыслей. — Маш, ты чего такая груженная, тебе Катька не говорила, что ли? — Ну, так, очень мельком, — я со злостью посмотрела на подругу. Но та как ни в чём не бывало начала расспросы. Внимание Кокса переключилось на неё. — А где будем, решили? — Скорее всего, на даче у Лиса. — Скорее всего или точно? — Катька перешла в наступление. Она терпеть не могла подобные неточности: будет, не будет, поедем, не поедем, куда, зачем — ей всё хотелось знать заранее, а то ж у неё пипец, сколько дел! Весь день по минутам расписан: массаж, фитнес, рисование, свидания, я тут ещё, вечно на хвосте — бедняжка всегда так загружена. — Ну, не знаю, — растерялся Кокс. Потом увереннее: — На 80% точно. — Хм... — пока Катя раздумывала и, видимо, пыталась построить планы о том, чем бы заняться, если не выгорит, я решила уточнить главное: — А кто будет? — Да все! Лис, Янка, Риммка, Вел, ну, кто там у нас ещё? Может, кто кого новенького притащит. А вы чё? С предками договорились? Катька, встряхнув белокурой гривой, наверное, отгоняя какие-то мысли, продолжила диалог: — Договоримся, — решительно так — мне бы такую уверенность: мать на меня ещё с прошлого раза злится. — Ну чё, деньжата с собой? — он как-то гаденько улыбнулся. — Ладно, хрен с тобой, держи, — Катька отдала деньги. Мы так уже не раз делали. Обычно, чтобы всем вместе курнуть, основные, так сказать, гости вечера складывались. — Так, я тогда часов в восемь отзвонюсь и точно всё скажу, — пересчитав деньги, успокоил Кокс, но подруге этого показалось мало. — Бля, ну если не выгорит... — Кать, не парь, а? Всё о’кей будет! Ладно, давайте, вечерком увидимся. — Пока, — улыбнулась я. Кокс, подмигнув мне в ответ, укатил. — Ну чё, пошли посидим, что ли, чё там у тебя новенького? — жестом приглашая в дом, бросила Катька. Ща как расскажу, точно офигеет. — Да так, всё по-старому, брат вот появился, — мы уже вошли в её комнату. Подруга тут же открыла гардеробную и углубилась в недра своего шкафа, крича мне: — А когда он успел пропасть? — она выудила оттуда — наполовину пустую или наполовину полную? — хер знает, буду пессимисткой: наполовину пустую бутылку мартини. — Я про другого брата, Кать. Ты чё, охренела?! С утра бухать! — нет, ну это уже слишком, я не то чтобы не пью — пью, конечно, ещё как! Поэтому-то и не знаю, отпустят ли меня сегодня предки (это отдельная история). — Твою мать! Ты опять про своё утро?! Да два часа уже! — Сколько? — выходя из дома, я на часы так и не посмотрела, а внутренние, биологические, мне утверждали, что щас от силы часов одиннадцать. — А я тебе о чём! — Так мне домой надо! — блять, мать убьёт: мы, вроде, всей семьёй обедать собирались, а тут отца на работу вызвали. Да и Олега жалко — чё он там с этими двумя делать будет? Толян не в счёт, тому просто по хуй — посидит, поест и дальше в гонки резаться пойдет. Они ж у меня все на "Формуле 1" помешаны, я мужчин имею в виду. Как по мановению ока, раздался звонок мобильника. Беру трубку — а там злая мать: — Я не поняла, тебя где носит?! Мы тут уже поели, так что сегодня ты без обеда остаёшься! К ужину не будешь — останешься и без него! — ой, не могу, я над ней угораю, вот она чё думает? Мне поесть негде? Я даже ответить ничего не успела, как она уже отключилась. Кажется, сегодняшний вечер накрывается медным тазом. — Чего там? Мать, что ли? — подала голос Катька. — Да заебала уже! — увидев расширенные глаза, я уточнила: — Я про мать. Давай свой мартини.