Для любви нет преград.

— Ха-ха, дааа, марсианское ей подходит, — сквозь смех. — Ну, а если серьёзно, кто это? — Да одноклассница моя, мало того, что тупая, как валенок, и страшная, как зомби, так ещё вечно со своей дружбой лезет, — рассказала я о наболевшем. — Почему же ты ей тогда об этом не скажешь? — искренне удивился он. — Как ты себе это представляешь? Эльвир, ты такая страшная, что даже мой самый ужасный сон с тобой не сравнится, ты такая тупая, что общение со стенкой мне кажется интереснее, так, что ли? — Да я не про то, почему ты не скажешь, что не хочешь с ней общаться? К чему терпеть такое рядом с собой? — У нее, между прочим, отец — депутат. — И что? — он снова удивлён. — Как это что? — он чё, не догоняет? Странно, а ещё в бизнесмены лезет! Ладно, так уж и быть, придётся растолковать ему, что к чему. — Вообще-то в будущем подобные связи и пригодиться могут, ты никогда о таком не задумывался? — от сарказма я не удержалась. — А ты никогда не задумывалась о фразе "Не путай дружбу со службой"? — Да причём тут это! Лишние связи никогда не повредят. — Да, только смотри, как бы тебе эти связи боком не вышли — что-что, а дружба должна быть искренней. Ой, ой, ой, где только дружбу такую найти? Искреннюю! Нашёлся тут правильный! Я фыркнула. Видимо, разговора у нас не получится. — Тебе не кажется, что для своего юного возраста ты слишком цинична? Относишься и к родителям, и к дружбе, как к вещам само собой разумеющимся, вместо того... О да, ты меня поучи ещё, у матери с отцом не особо получается, и ты решил им помочь? Как трогательно. Не вижу смысла и дальше слушать этот бред, в конце концов, я обязательно останусь маленьким, избалованным и эгоистичным ребенком. — А тебе не кажется, что для твоего юного возраста работать замом отца в его фирме рановато, а? И ты мне после этого будешь что-то говорить о цинизме? Скажи ещё, что ты просто так к нам приехал и, так уж и быть, после длительных уговоров согласился-таки работать, да ещё и кем — замом руководителя! Как же это, наверное, будет тяжело — работать на собственного папочку, ай-я-яй! Ты, наверное, там ещё и за гроши пахать собираешься?! Как ни странно, смотрел и реагировал он абсолютно спокойно. Но отчего-то от этого его спокойствия мне как-то тревожно становилось. Раздался звонок мобильника. На дисплее высветилось слово "пила". Я взяла трубку: — Да. — Маш, ну вы скоро? — обеспокоенный голос матери. Я кинула взгляд на Олега, он всё так же стоял и с отрешенным лицом наблюдал за мной. — Да мы вышли только полчаса назад! — Ужин уже готов, только вас ждем, — Боже, она так говорит, как будто это теперь святая традиция — может, мы ещё молиться перед трапезой начнём? А что, Олег же приехал, надо же ему показать, какая мы образцовая семья. — Ладно, скоро будем, — так и быть, может, если я буду ужинать с этой семейкой, меня, так сказать, официально отпустят на вечеринку. — Нам пора, — бросила я Олегу. В ответ он лишь кивнул и снова прошел мимо меня, опять задев плечом. Ааа, сколько можно, он чё, так показывает, что я не права? Да пошел он! Нашелся тут учитель, будто мне предков мало! До дома добирались молча. Олег шёл чуть впереди, и мне нечего не оставалось, как любоваться его упругой задницей, которую так некстати скрывали слишком свободные джинсы. Блииин, теперь я корила себя за несдержанность. Ну зачем я ему всё это наговорила? Хотя, с другой стороны, он тоже хорош, начал упрекать меня в чём-то. Да он меня совсем не знает! Живет здесь без году второй день, а уже за моё воспитание решил взяться! Нет, я всё-таки правильно сделала, что его осадила, будет думать в следующий раз, прежде чем со своим уставом в чужой монастырь лезть. Зайдя в дом, мы прошли в столовую, за большим круглым столом собралась вся семья. Ну прям идиллия! Только камеры не хватает и слов "Мотор, снимаем!" Типичная сцена для очередной рекламы сырков или приправы "Магги на второе". Все действительно ждали только нас. Лера–холера сразу бросилась к Олегу со словами: "Ну что, как погуляли?". Ну, конечно, они же с обеда не виделись, а мы так долго гуляли, столько всего приключилось, так сразу и не расскажешь! Я спокойно села рядом с Толяном, он тоже наблюдал за этой сценой всеобщей любви, понимания и благополучия с явным отвращением. Ему сегодня даже погулять нормально не дали, заставляя сидеть то на обеде, то на ужине. А ведь лето на дворе! — Ну чё, как ты тут? — тихо осведомилась я у братишки, в этой ситуации только он меня понимает. Брат, скорчив недовольную мину, начал передразнивать мать: — Толя, за столом так себя не ведут. Толя, сиди ровно. Как, ты опять играть пошёл? Гулять? Толя, расскажи, как ты учишься, ты ведь готовишься к школе? Сколько прочитал? Как твои успехи с Лидией? (Лидия — репетитор по математике, у нас с этим предметом у обоих туговато). Бедный братишка, меня нет, так его тюкают, вот изверги! — Да ладно, подожди, щас все привыкнут к Олегу и снова всё по-старому пойдет, — решила я успокоить Тольку. — Да быстрей бы! А то достали уже со своей опекой, — зло отозвался брат. В это время все уселись за стол, нам подали утку, запеченную с яблоками, источающую потрясающий аромат. Но мне её попробовать не удастся — диета. Я приступила к греческому салату, больше мне здесь нечего есть. — Маш, ты бы хоть попробовала, знаешь, как вкусно? — мамаша опять завела старую песню. — Правда, Маш, ты чего не ешь? — включился папа. Но "добрая" сестрёнка мне даже ответить не дала. — Ха, так она же у нас всегда на диете! Пап, ты что, не в курсе? — вот блять! Кто её за язык тянул? Отец нахмурился: — Маш, ты с ума сошла! Какие диеты в твоем возрасте, тебе ещё расти надо, сил набираться на предстоящий год. — Пап, — я улыбнулась. — Да какая диета? Ты что! Просто я не люблю утку, у меня от неё всегда живот болит, это слишком тяжёлая пища для меня. Морщинка на лбу отца расправилась, чтобы тут же появиться вновь, только теперь он обратился к маме: — Ал, чего ж тогда утку приготовили? Надо было что-нибудь ещё для Машеньки, а то ей здесь и есть-то нечего. Ха-ха, ну и лицо у Лерки щас было! Что, съела?! — Да она даже и не говорила об этом, — недоумевала мать. Так, надо срочно менять тему. А как её менять, как не с вопроса к Олегу? — Как там в Кембридже? Тебе нравилось? — обратилась я к нему. Олег, приподняв одну бровь и, видимо, поняв, что к чему, недовольно покачал головой. А вот на маму это отлично подействовало. Правильно, чё перед отцом отчитываться, почему дочка ничего не ест, лучше на Олега переключиться. — Да, кстати, Олеж, ты что ничего не рассказываешь?! Олег улыбнулся и начал рассказ о Кембриджских традициях, о том, что у него там два друга есть, один тоже из России, другой — с Украины. Понятно теперь, откуда мат. В общем, всё внимание за ужином было обращено к Олегу, что нас с Толяном очень устраивало, тот мне даже благодарно улыбнулся в конце. Когда все тарелки остались пустыми, а родители — довольными, я решилась задать главный вопрос вечера. — Мам, — снова моя лучезарная улыбка. — А можно, я сегодня у Кати переночую? Мама тут же посерьезнела. — Нет, Мария, ты наказана, мы ещё на той неделе это обсуждали. Ты потеряла моё доверие после того раза. — После какого раза? — удивился отец. Тогда, после длительных уговоров, мама согласилась ничего ему не рассказывать, но теперь, после сытного ужина и пары бокалов вина(мы с Толяном пили за ужином сок) она, видимо, об этом подзабыла и начала выкладывать: — Да ты представляешь! Мне Маша сказала, что ночует у Кати, а мне нужно было ей позвонить, не помню уже, зачем, а мобильник у неё оказался вне зоны доступа... Вот я и позвонила по городскому, а мне там её родители говорят: "Так они же у Яны ночуют!" Я им, естественно, тут же рассказала, что мне Маша сказала, что она у них. Те немедленно позвонили Катерине, и выяснилось, что девочки нас обманули, а на самом деле прогуляться по ночному городу решили! В двенадцать-то ночи! — Мария, так нельзя! — недовольный голос отца. Блять! Нахера она всё рассказала! А ещё говорит, что мне верить нельзя! Так есть в кого! У сестры было такое лицо, какое бывает у кота, получившего долгожданную сметану. Олег с интересом наблюдал за разворачивающейся сценой. — Пап, да там нечего такого не было, ну, вышли на полчасика, — попыталась я оправдаться. — А зачем ты тогда соврала, что у Кати? — задал резонный вопрос отец. — Да я просто боялась, что вы меня к Яне не отпустите, вы ведь её мало знаете, а Катьку хорошо, — вот я и соврала, но щас-то я правда к Кате собираюсь. — Ну, конечно! — Лерка злорадно улыбнулась. Вот сука! — Нет, Мария, мама права, сегодня ты будешь ночевать дома, а там посмотрим, как вести себя будешь, — видимо, это было его последнее слово, по крайней мере, спорить дальше я не решилась: если отец сразу не повёлся, то это бесполезно. Что ж, предки сами напросились, будем устраивать побег из этой домашней тюрьмы.