Для любви нет преград.

Кататься мы решили поехать всё в тот же парк, здесь недалеко, да и маленький лесок там рядом, что идеально подходит для езды на велосипедах. Олег всё-таки поехал с нами и сейчас, чуть оторвавшись, был впереди. Мы с Катюхой плелись позади, продолжая обсуждать поведение Лиса. — Знаешь, а может быть, ему до этого просто ни одна девушка серьёзно не нравилась... — она чуть повернулась, и наши взгляды встретились. Видимо, мой сейчас выражал всю гамму чувств, которую я успела испытать при её словах. — Ой, прости! Я это не о тебе... Ну, конечно, блин, не обо мне она, а на хер мне вообще было эту фразу говорить? Катька не отводит взгляда, бровки домиком, губки приоткрыты — бедняжка щас прям расплачется. Ненавижу в ней эту черту: что за в высшей степени эгоизм? Виновата она, а такое чувство, будто я. — Ладно, Кать, проехали. Следи уже за дорогой, — реплика была кинута вовремя. Катька успела пригнуться, иначе ветка залепила бы ей прям в глаз. Однако надолго её эта ситуация из равновесия не вывела, и уже через пару секунд она снова затараторила: — Не, ну, правда, чё мы всё о нем да о нём? Хотя, знаешь, он когда меня поцеловал... О, боже! Какая же я наивная, теперь просто так она эту тему не оставит. Нет, я, конечно, искренне счастлива за подругу, ну, разве что иногда при некоторых её словах ощущаю малюсенький такой укольчик в области груди. Кажется, это чувство называется завистью? Испытывала я его очень редко, в исключительно неприятных ситуациях и разговорах, таких как этот, например. Но вот как же приятно, когда человек испытывает такое чувство по отношению к тебе, да ещё и пытается его скрыть — ах, вот где кайф! Я посмотрела на подругу — едет, лопочет о своём без умолку. Хм, Катька-то, похоже, о моей зависти и не подозревает, слишком уж она Лисом своим увлечена. Отдохнули, блин! Во время очередного её пламенного монолога, восхваляющего его губы, зазвонил телефон. Она, остановившись, взглянула на дисплей. Катькины глаза расширились, и подруга робко проговорила: — Алло. — Кать, догонишь? — чё-то я уже порядком подустала и от неё, и от Лиса. Она, чуть заметно кивнув, начала диалог. О чём шла речь, я уже не слышала. Так приятно было, прибавив скорости, отдаляться. Проехав чуть дальше, увидела Олега, но он тут же скрылся за ближайшим поворотом. Хм, любим быстро ездить? Мне захотелось поиграть, а то как-то скучно с этой Катькой: только и слушаю, что её сопли. Я поменяла скорость и с остервенением закрутила педали. Заехала за тот же поворот, что и Олег несколькими секундами ранее. Дальше была прямая, ещё дальше покатый спуск, дорога здесь была хорошо асфальтирована — так, что кататься на велике или роликах было сплошным удовольствием. Я решила его перегнать. Малость наклонившись вперед, с ещё большим усилием закрутила педали. Олег всё так же впереди, но не так далеко — кажется, начинаю догонять. Ветра практически нет, лишь духота, которая на такой скорости отчего-то начинала душить, и, только поднажав ещё, я почувствовала хоть какую-то прохладу. Вдоль дороги были посажены ирисы, чей аромат начинал уже порядком раздражать, особенно в купе с такой жарой. Я краем глаза взглянула на небо: с запада приближались тёмные тучи, солнца ещё было видно, но, судя по духоте, скоро ливанёт. Я почти поравнялась с Олегом. — И куда мы так несемся? Он чуть повернулся. — По-моему, несёшься сейчас ты, а я спокойно еду на своей скорости. — На своей скорости? А что, быстрее не можешь? — я начала его обгонять. — Тебя не поймешь! То я быстро еду, то быстрее не могу... — Так можешь? — повернувшись, я чуть улыбнулась ему и стрельнула глазками. Скорость он прибавил. Видимо, намёк понял. Я постаралась ехать быстрее, но Олег уже догнал и стал обгонять. Чёрт! Надо ещё быстрее! Я снова переключила скорость и поднажала, мы поравнялись. — Я быстрее, — крикнула я, показывая язык. — Посмотрим, — злорадно ухмыльнулся братец. Он пошёл на обгон. Но ничего, я тоже не лыком шита. Мы снова поравнялись, и я закрутила педали ещё быстрей, хотя, казалось, быстрее уже было некуда. Я ещё никогда не ездила так быстро. С Катькой соревноваться было бесполезно, обычно уже через минуту такой гонки она кричала: "Ты выиграла! Я больше не могу!" А вот Олег оказался крепким орешком. Но ничего, мания побеждать у меня врождённая — досталась от папы. Брат снова поравнялся со мной. Блять! Там скоро будет спуск, надо во что бы то ни стало его обогнать, дух соперничества стал захватывать. Но Олег уже чуть впереди. Так! Я смогу! Я уже поравнялась с его задним колесом, как что-то прыгнуло и — бля-я-я-ять!!! — А-а-а-а! — я зажмурилась, успев увидеть огромное насекомое зелёно–коричневого цвета, которое через секунду коснулось лица. Я попыталась смахнуть его руками и тут же почувствовала, как меня уводит вправо; тут же вернув руки обратно, попыталась затормозить, но было поздно: велосипед уже падал, как в замедленной съёмке... Секунда — и я чувствую твёрдый асфальт, о который сильно ударяюсь, велосипед поворачивает, и руль больно упирается мне в рёбра. Колёса ещё крутятся. — Ааа-ааа... — это больно! Очень больно. Правую сторону бедра почти не чувствую, плечо, кажется, разбито. На глазах появляются слёзы, сдерживаться нет сил, бедро начинает болеть с каждой секундой всё сильнее. Олег, уже развернувшись, едет обратно, быстро тормозит и почти на ходу соскакивает с велика. — Мммм... — только и смогла, что замычать, я. У него обеспокоенный взгляд, он тут же убирает с меня злосчастный велик. — Ты как? Встать сможешь? Я всхлипнула, слёзы катятся вовсю, это очень больно! Никогда не убирайте руки с руля, когда едете на такой скорости. Он попытался меня поднять. Его рука коснулась ребра, на которое пришёлся руль. — Ааа, больно! — Прости, как тебя так угораздило? Снова мой всхлип. — Там, кажется, была саранча, — всхлип, — она на меня прыгнула, — я заревела. — Господи, ну откуда тут саранча? — он обнял меня. — Тише, тише, до свадьбы заживёт. — Не заживё-ё-ёт, — истерика начиналась сильнее, я стала ощущать, как начинаю захлёбываться. Его ладонь нежно гладит по голове, другой рукой он обнимает за талию. Никогда нельзя жалеть женщину. Не знаю, как там с мужчинами, они же, вроде, не плачут? Но вот женщины, видя и чувствуя, что сейчас тебя будут успокаивать, расслабляются и начинают жалеть себя сами, чего делать категорически нельзя, потому что мир вмиг станет жестоким, все мужики козлами, а ты — самой прекрасной, но и самой несчастной женщиной на планете. Вот и сейчас от такой его ласки у меня слёзы в три ручья полились. — Ну, хватит рассиживаться, сильно ударилась? Может, в больницу? — он снова попытался меня поднять, начиная одной рукой чуть касаться тела в тех местах, которыми, по его мнению, я могла удариться. Не без помощи братишки я кое-как поднялась. А его рука в этот момент скользнула по бедру, на которое и пришёлся основной удар, я вскрикнула и слегка стукнула его кулачком по груди. — Мне ж больно! — Прости, там, наверное, гематома может появиться, я вызываю такси, — он и вправду достал телефон. — Зачем такси? Истерика у меня, вроде, подошла к концу, и сейчас я всерьёз стала задумываться о том, как выгляжу в данный момент. Пришла к выводу, что хреново. — Доедем до... Э-э-э, как там у вас это зовётся? А, до травмпункта. — Нет! Я никуда ехать не хочу! Я домой хочу!