Для любви нет преград.

С того памятного разговора прошла неделя. Разговаривать с Олегом мне больше не хотелось, было стыдно. Стыдно за свои намеки. О боже, он ведь тогда, кажется, всё понял, и тот его взгляд, как будто... э-э-э, с жалостью? И оправдание в голосе. Зачем, зачем я это говорила? При воспоминании до сих пор морщится нос, я себе противна. Мать пару раз попыталась нас свести совместными походами то в магазин, то в парк, но мне удавалось увиливать. Олег тоже особо не наседал — видимо, и ему было не охота общаться с тех пор. Но жизнь постепенно шла своим чередом: Олег выбрал себе машину, папа, видимо, безоговорочно её оплатил, типа в счёт будущей зарплаты — ну, что я могу сказать? Нехилая зарплатка у братишки вырисовывается. С Катюхой за всё это время общались мы крайне мало, она, слишком вдохновленная своей любовью — Лисом, совсем меня забросила. Я её, конечно, не виню... Бред, не верьте! Я её очень даже виню! Нет, она, конечно, звонила пару-тройку раз, но я умело отшивала и её. Ещё только любовные бредни мне сейчас слушать не хватает! И всё-таки за эту неделю я многое переосмыслила: например, то, что мне действительно нравится собственный брат. Ну, ладно, очень нравится... Вдохновившись этим признанием самой себе, я решилась просмотреть хоть какую-то информацию по этому поводу. Набрав в поисковике слово "инцест", я поняла, что очень ошиблась, думая, что найду, может быть, какую-то психологическую статью о том, как с этим люди живут, может быть, какой-то закрытый форум у людей с такими же проблемами. Но ссылки совсем не обнадёживали: всё, что оказалось на первой, второй и третьей страницах — это порнуха, очень и очень много порнухи: "Брат порвал целку малолетней сестре", "Насилие в семье — инцест, смотреть он-лайн", "Папочка отымел свою дочурку во все дырочки". На последнем я закрыла окно. Круто! Куда катится мир? Неужели стольких людей возбуждает инцест? Вообще бред! Это что же получается: те люди, которые могут смотреть подобные ролики, опасны для общества, ведь они могут быть не просто пассивными извращенцами, но и всерьёз могут стать опасны для своей семьи? Но тут же на ум пришёл и другой вопрос — а я тогда кто? Ну, да, придётся, наверное, признать, что извращенка. Нет, конечно, можно долго пытаться себя оправдывать тем, что мы с Олегом вместе не росли, поэтому я и не чувствую с ним родственной, дружеской, братско-сестринской — ну, как ещё это можно назвать — близости? Но не факт, что я бы её чувствовала, если бы мы росли вместе, возможно, это просто имело бы более скрытый, завуалированный характер. Чёрт! От этих мыслей я с ума уже неделю схожу. И всё никак не могу определить свою манеру поведения с ним, что ж делать то, а? На самом деле признаться себе в интересе к брату помог ещё один случай, а точнее парень по кличке Кокс. Тогда, после флейта, он не звонил ещё дня три, а я, полностью погрузившись в мысли о том, как бы так незаметно отвертеться и от Катьки, и от старшего брата, хотя от последнего и отвертеться не было возможности — он и сам не возражал против моей холодности, вздохнув наверняка с облегчением. Так вот, впрочем, как и тогда, сейчас о Костяне я благополучно подзабыла, пока однажды днём на дисплее не высветилась фотка Кокса и его имя. Без колебаний я подняла трубку: — Алло. — Маш, привет! — Привет. — Чё делаешь? Я не делала абсолютно ничего. — Да так, пряжу немного... — Чего? Жаль, лица не вижу — оно, наверное, сейчас у него забавное. — Ну, пряжу, — он что, и слова такого не знает? В трубке — протяженное "э-э-э". Да уж, он явно не ожидал, что я могу увлекаться подобным. Я еле сдержала смешок. — Прясть, прядёт, пряжу — от слова пряжа. — И зачем ты... пряжёшь? — Ну, из пряжи много чего можно связать: носки, свитер, шапку, варежки. — Ок, я всё понял. Короче, ты часам к шести будешь готова? Нет, ну надо же, я тут посвящаю его в таинства вязания и... пряжи? Как это вообще склоняется? А он меня игнорирует. — Так, стоп! Это как это ты всё так странно понял? От носков, варежек и подготовки пряжи к вязанию до "будешь ли ты готова к шести"? Из мобильника слышится протяженный вздох. — Маш, ты неподражаема со своим пряжением и носками с рукавицами, особенно, когда плюс сорок за окном! Вообще, если тебе так холодно даже в такую жару, то прошу тебя, малыш: потерпи до вечера, я приеду и согрею. До встречи. Мне ещё очень многое хотелось сказать ему, да такое, что если б мы были на телевидение, там бы прозвучали только протяженные и режущие слух "пииииии". Но этот подонок отключился. Подумав полминуты, я открыла гардеробную... С нарядом я особо не парилась, так что только мини юбка и топик, ну, а что? На улице же жара. Кокс и вправду подъехал к шести, как и обещал. По дороге к выходу в очередной раз встретилась мамаша, дежурившая у двери (ну, не совсем там, конечно, она всего лишь смотрела по телевизору очередную муру, медленно запудривающею ей мозг окончательно). Я попыталась тихонько пробраться через гостиную. — Ты куда? — спросила она, не отворачиваясь от экрана. — Прогуляться, я не долго. — Чтоб к девяти дома была. Фуух, ну, слава богу, пронесло. Недалеко от дома стояла припаркованная чёрная тачка Кокса, к ней я и направилась. Парень, видимо, заметив, что я подхожу, открыл мне дверь изнутри. Ну а я с максимальной для себя грацией села. — Привет ещё раз, — он улыбнулся одним уголком губ, в тёмно-карих глазах появился блядский огонёк. — Отлично выглядишь! — он стал медленно наклоняться, пристально смотря в глаза. Чё-то мне не очень сейчас целоваться хотелось, и я, широко улыбнувшись, сказала весёлое "привет" и, увернувшись, поцеловала его в щёку. Костик выглядел несколько удивлённо, но, всё же промолчав, завёл машину. — И куда мы направляемся? — странно, но этот вопрос только сейчас пришел мне в голову. — Мы? А куда бы ты хотела? — он тронулся. — Я? — при этом вопросе я огляделась по сторонам, будто ещё кто-то был рядом со мной. Но, к сожалению, мой сарказм остался незамеченным, Кокс внимательно следил за дорогой. — Знаешь, всегда мечтала побывать на Филиппинах, но родители отказываются туда ехать, говорят, больно далеко и опасно, что скажешь? Может, туда? Он повернул голову в мою сторону и улыбнулся, смотря в мои невинные глазки всё с тем же недобрым огоньком. — Разве я похож на того, кто может ослушаться твоих родителей? Далеко и опасно — значит, далеко и опасно, а раз так, значит, туда мы не поедем. Хотелось мне сказать, на кого он похож, и если бы мои родители увидели его сейчас, то точно бы из дома не выпустили. — Ну, ладно, если на Филиппины никак, то куда ты предлагаешь? — Я? — так, он дождется у меня сегодня с этими вопросами, и я ведь отвечу! — Ну, у меня тут билеты в кино случайно завалялись, ты ведь не против? — Это типа свидания, что ли? — Типа того. Весело. Ну, ладно, свидание так свидание, никогда на них не была, надо же когда-то начинать. "Трансформеры-3" оказались полной фигнёй для меня и чем-то очень захватывающим и впечатляющим для Кокса. Однако просмотр не мешал ему сначала как бы невзначай касаться моих ног, а потом уже и более откровенно ползти своей теплой ладонью всё выше. Я, игнорируя его движения, положила одну ногу на другою. Он повернулся ко мне. Я сделала вид, что меня очень захватывает борьба автоботов с десептиконами. Он снова чуть наклоняется ко мне, касаясь губами ушка и чуть прикусывая мочку. Его пальцы, уцепившись за мой подбородок, нежно и настойчиво развернули моё лицо к себе. И почему он не Олег? Я попыталась отогнать от себя не вовремя возникший перед глазами образ брата. Губы Кокса накрыли мои. Я, снова не сопротивляясь, позволила себя целовать. Пожалуй, именно в этот момент нашей встречи мне пришлось признаться себе в явной симпатии к брату, потому как его образ никак не хотел отступать, и я лишь на миг представила, что целуюсь на самом деле с ним. От этой мысли будто током ударило. Боже, как же хотелось бы, чтобы рядом был не Кокс... Я прервала поцелуй. — Давай смотреть. Тот, пожав плечами и ещё раз — последний за этот просмотр — коснулся моих губ. После окончания фильма (благо, он шёл достаточно долго, чтобы отказать ему в последующем времяпрепровождении): — Чё, может, в кафе посидим? Я глянула на часы — половина девятого. — Не могу, Кость, мама сказала быть дома ровно в девять. Его брови поползли вверх. Да уж, этого он явно не ожидал. — А может, попробуешь отпроситься ещё ненадолго? — Нет, Кость, не выйдет, я обещала быть дома ровно в девять. Отвези меня, пожалуйста. Тяжело вздохнув, он направился к машине, я последовала за ним. Вечерний тёплый воздух приятно касался кожи. Эх, погулять бы сейчас, но точно не с Коксом. По приезде домой я попыталась как можно быстрее выскочить из машины. Но он остановил меня своим вопросом: — Маш, чё-то я недопонимаю, что происходит? — В смысле? — сделала вид, будто не понимаю, о чём это он. — Сначала мне казалось, что я, вроде бы, нравлюсь тебе, да и ты мне сама это показывала, а теперь... Что-то изменилось? Теперь вздыхать пришла моя очередь. — Кость, понимаешь, у меня сейчас некоторые изменения в семье... — Ты о брате? — Да. И мне как бы несколько тяжело сейчас, поэтому я, честно, сама ни в чём не уверена и, наверное, э-э-э, не совсем готова, э-э-э, так сказать, к дальнейшему. Он внимательно наблюдает за мной и вдруг произносит такую фразу, которая меня просто в ступор вводит. — Слушай, а тебе не кажется, что твой сводный брат как-то уж слишком сильно повлиял на тебя в последнее время? Да ты даже не представляешь, насколько сильно... Но я говорю другое: — Нет, не кажется, просто тяжело жить с малознакомым человеком в одном доме и делать вид, будто тебя всё устраивает. Особенно, если тебя конкретно не устраивает, что этот человек твой брат, а не парень, но об этом я, естественно, снова промолчала. — Ладно, ещё увидимся? — Конечно! — в ответ на его улыбку улыбаюсь и я. Он снова касается моих губ своими, но уже без напора и требований. Молодец, хороший мальчик. Мать, конечно, была удивлена тем, что я пришла вовремя. Она уже собиралась меня похвалить в своей той самой странной форме, после которой тошнить начинает, оттого что ты осознаёшь, что в следующий раз от тебя будут ждать такого же послушания. Поэтому, не дав ей сказать и слова, я проигнорировала её попытки и, быстро кивнув отцу и старшему брату, который сегодня, кстати, пришёл уже второй день с работы вместе с отцом, поднялась к себе.