Для любви нет преград.

Я проснулась от слепящего солнца. Нехотя разлепив глаза, как-то даже не сразу сообразила, где нахожусь. Вдруг, в один момент реальность обрушилась, лавиной стирая утреннюю дрёму. Вчерашняя ночь показалась чем-то нереальным из мира моих грёз. Но это точно было, иначе как бы я очутилась в постели брата? Я села, озираясь по сторонам. Мышцы внутри ныли — не сказать, что очень приятное чувство, но если учесть, после чего они ноют, то становится гораздо приятнее. Брата рядом не было, часы на прикроватной тумбочке показывали двенадцать. Я потёрла глаза, раз десять провела ладонями по волосам. Господи, что он думает обо всём этом? Куда пропал? Что будет дальше? Как вести себя с ним? Делать вид, что ничего не было? Глупость всё это какая-то. Нет, ну ему же не пятнадцать всё-таки, вряд ли он будет делать вид, что этой ночи не существовало. А мне как быть? Боже! А мне-то казалось, что самым тяжелым было вчерашнее решение. Нет уж, сегодняшние вопросы мне точно не дадут прожить этот день спокойно. — Ма-а-аш, ты где? Твою мать! Это был Толян — я слышала, как он вошел в мою комнату, что была через одну от Олега. А-а-а, что делать, прятаться? Я взглянула на пол, где трусы? А хер с ними, халат бы найти. Маленький щелчок в коридоре оповестил о том, что Толька покинул мою комнату. Нет, ну не будет же он меня здесь искать? Или будет? Чёрт! Халат был обнаружен валяющимся недалеко от двери. Я метнулась к ней, судорожно хватая его и пытаясь найти рукава. Щелчок — дверь открывается. Во второй рукав я так и не успела попасть. — А-а-э, — мелкий замер в дверях. Наконец-то попав в рукав — слава богу, хоть спиной к нему стою — развернулась. — Доброе утро, — я улыбнулась как можно шире. — П-привет, — братишка почёсывал свою макушку. — А ты чё здесь делаешь? — Ой, да у меня с душем чё-то случилось, дай, думаю, к Олегу зайду, ополоснусь. Кстати, где он? Не знаешь? Толян продолжает пялиться. — Ты уже завтракал? — кинула я, используя манёвр Олега, проходя мимо с уверенной миной, будто сейчас вовсе ничего странного и не было; я чуть задела его плечом, продолжая гордое шествие в сторону лестницы. — Завтракал, я уже и покататься успел, это ты все дрыхнешь! Я думал, ты тоже на велике покататься захочешь, заглянул к тебе, а тебя нет, в парк поехал — думал ты там, а тебя нет. Ты у Олега ночевала? Блять! Я чуть кубарем с лестницы не скатилась, оступившись на одной ступеньке. Схватившись за перила, я развернулась. Какого чёрта? Что этому молокососу надо? Блин, чё отвечать? Он вроде не дурак, к сожалению, и ведь догадаться может. — Да ну нет, я с Катькой с утра ездила в лес, вот ты и не нашел меня в парке, а приехав, ополоснуться решила, а у меня ерунда какая-то с душем, вот я к Олегу и пошла. — Маш, чё ты врешь? — поморщился Толька. — Катька в одиннадцать звонила, просила передать, чтоб ты ей перезвонила, а у Олега душа в комнате нет, он же только у вас с Леркой. Повесьте меня кто-нибудь. Так, соображай, соображай. Я медленно вздохнула и выдохнула. Лучшая защита — это нападение. — Толь отвали, чё допрос-то устроил?! Я есть хочу, иди вон в футбол погоняй! — Выпалила я быстро и почти побежала по лестнице вниз, подальше от Толяна. Нет, чё за херня-то? У меня странное чувство уже давно появилось, как будто он что-то уже подозревает там себе, нет, ну не бред? Да у него до этого мозги не дойдут! Я с умным видом вошла в кухню. — Да я просто так спросил, вы же раньше не ночевали вместе. Да едрить твою! Словно ничего такого он сейчас и не сказал, брат водрузился на стул, и, опираясь подбородком на кисти рук, широко улыбнулся. Ну, что ж с ним будешь делать-то? Я сделала вид, что ничего такого не услышала. — Мы не ночуем вместе, Толь. Давай закроем тему. — А чё ты тогда там голая делала? — Толя! Хватит! Не твое дело! Уже ни в какие рамки, блин… — А если маме с папой об этом сказать… Я напряглась так, что аж челюсть свело. — Что сказать? — Ну что ты у Олега с утра голая в комнате была. — Я тебе русским языком говорю: я душ искала! Я забыла, что его там нет! — Да ладно-ладно, чё ты злишься-то?! Пять тыщ — и я никому ничего не скажу! — Ах ты! — я кинулась на Толяна. Тот, быстро смекнув, побежал в гостиную — я за ним. — А ну-ка иди сюда! Вымогатель хренов! — мы замерли с противоположных сторон от дивана. Толька сделал вид, якобы что-то записывает. — Пункт два: матом ругается... — Убью! Я не успела его ухватить, как засранец уже переметнулся на противоположную сторону. — Сумма растёт! Десять! Я сделала рывок, вспрыгнув коленками на диван и успев схватить его за футболку. — Я тебе покажу десять! — я пыталась перевалить его через бортик. Задушить вымогателя подушками! Толька хохотал и отбрыкивался. Я, с громким кличем: — Ага! — всё-таки перевалила его тушку через спинку дивана. Подушки были кстати. Но Толька успел схватить одну первым и со всей дури вдарил мне по башке. Вновь попытался убежать, но я успела ухватить его за ногу; брат, падая, извернулся и ударил по мне снова — последние мои мозги вышибить пытается! Я решилась на крайнюю меру, против которой у него не было оружия, — щекотку. Нахрен до смерти защекотать гада! Толька ржал на весь дом, изворачивался и пинался, но я таки умудрялась отхватить краешки боков, проходясь по ним пальцами. В его руках до сих пор была подушка, и он продолжал уверенно колотить меня. — Вы тут совсем что ли без меня? Умом тронулись? — это был голос сестрицы. Когда только войти успела? Толька продолжал ещё посмеиваться на последнем издыхании. Я, тяжело выдохнув, откинулась на бортик дивана. — Не Маш, ну ладно этот ещё, — она стрельнула глазами в Тольку, — но ты-то чего? Я фыркнула. Уже, блин, и подраться от души нельзя! — Детство вспомнила, — зло буркнула я, еле вставая на ноги. — Ты б ещё в нижнем белье его вспоминала! Ты свой халат видела?! — Видела... — А мне нравится её халат! — Толя! — в один голос встрепенулись мы с сестрой. — Что у нас за шум, а драки нет? — в гостиной появилась Вера Степановна, с полными пакетами из супермаркета она направилась в кухню. Как раз последняя только что и была, но вопрос все решили оставить без ответа. Вслед за Леркой в гостиной появился Марк. Понятно, они теперь прям неразлучными стали, пока предков нет. Интересно, она опять сегодня к нему поедет? Чёрт, с одной стороны-то пусть едет, а с другой, что, мне опять к Олегу самой идти? Или не идти? А сам он не придёт? А если вообще сделает вид, что ничего не было, или скажет, что у него вчера помутнение рассудка было? Повеситься бы... Я решила подняться в комнату и принять наконец-то душ, а то как-то, хм, негигиенично после всего-то... Спальня встретила меня полным бардаком, разобранной постелью и какой-то странной атмосферой, хотя скорее это всего лишь моё восприятие изменилось. Подумать только — ещё каких-то восемь часов назад я не знала, чем закончится мой визит в комнату брата, а теперь всё вроде осталось как прежде, но что-то неуловимое изменилось. А-а-а, к чертям! В душ надо. Сполоснулась я на редкость быстро, куча мыслей в голове не давала покоя, хотелось всё делать так быстро, будто опаздываю куда-то, и этот долбанный внутренний мандраж не давал ни насладиться ванной, ни отвлечься. Накинув злосчастный халат, я тщательно стала вытирать волосы, когда в дверь протиснулась голова Толяна с улыбкой во всю морду. — Душ у тебя, значит, не работает? Метнувшись к кровати, я запульнула подушкой в наглеца, но дверь уже закрылась. Вот что сделать с этим малолеткой, сующим нос куда не надо? Убить что ли как лишнего свидетеля? На самом деле похрен, что он там себе надумал, лишь бы только молчал, а вот с последним могут возникнуть проблемы. Брат вернулся к ужину. Вроде всё как обычно было, только смотреть ему в глаза страшно стало. Все дружно уселись за стол, и начался привычный диалог о погоде. — Нет, всё-таки жара уже добивает, вроде и дожди идут — а толку никакого, прям духота, а ещё вот, что меня убивает — это раздетые девушки, ну ужас же! Вот сегодня видела: идёт вся с открытым пузом, да еще и татушка на копчике в виде дракона, и куда мир катится?! Она что, считает, что ей никогда семьдесят не будет? А что она потом внукам скажет? — Лера как всегда в своем репертуаре, её правильность и высокие моральные ценности наводят скуку. — Что молодость веселая была, — чёрт меня за язык дёрнул вставить свои три копейки. Сестрица, такое чувство, только этого и ждала. — А, ну да, по-твоему, молодость на это надо тратить? Вместо того, чтобы учиться и думать о будущем? — А что в татуировках такого? Я бы тоже себе что-нибудь сделал, подумаешь, — заговорил мелкий, — зато такая только у тебя будет! Я вот классную татушку в инете видел, знаете, дьявол такой внизу живота руки с цепями вниз тянет, ну а там дальше продолжение, прикольно же! Боже мой! Я прыснула. Нет, а ведь правда прикольно, представила я, как это выглядит, и что руками с цепями поднимает дьявол — да уж... — Толя! Да это ужас! — бедная Лерка, глаза щас на лоб полезут. — Ты вообще понимаешь, о чём говоришь? Это ненормально! — Да что в этом ненормального? Люди украшают своё тело, это красиво! — Да что ты понимаешь в красоте?! Спор перестал быть дружеским, наша мегера вновь завела старую песню, а Марк, делая вид, словно ничего не замечает, продолжал поглощать салат. — Толя, дело не в красоте — прежде чем что-то сделать, тем более навсегда, нужно думать, зачем ты это делаешь и для чего тебе это нужно. – В разговор вступил Олег, как всегда намереваясь поставить точку. Но Толян с сестрицей уже разошлись не на шутку. — Да зачем это вообще может быть нужно? — Да затем, чтобы отличатся от таких как ты! Затем, что это говорит о тебе, как о человеке! Вот ты же носишь тряпки свои зачем-то, ещё и выбираешь покрасивее, и здесь также! Что-то мне все это нахер надоело, чё за тупой спор? — Толя, с помощью татушки и тряпок любой дурак выделиться может, а ты выделиться попробуй, ничего не делая со своей внешностью. Лер, честно, а тебе не пох... фиг, кто что делает? Тебе своей жизни мало? Что ты к людям лезешь? Ну, не знают они других способов сказать о себе миру, ну, пусть хоть что себе изрисуют — главное, что им так хорошо. И молодость, как и жизнь, уж точно не надо тратить на рассуждения о том, что о тебе скажут и как ты посмотришь в глаза внукам, потому что внукам без разницы, есть ли у их бабушки татушка — главное, чтоб она хорошей бабушкой была. Кхм, неуютно себя чувствовать в гробовом молчании. Да еще и Марк жрать прекратил. Нет, ну сказала и сказала, чё все замерли-то? — Да я не о том, просто нехорошо с голым животом в городе ходить, не на пляже же, — как-то робко сказала сестрица, видимо, пытаясь оправдать себя. Ужин заканчивали все в молчании. Я всё это время боялась посмотреть на Олега. Блин, я вообще его боюсь, ситуация вся эта... Но если уж совсем себе не врать, то лучше не смотреть на него — вдруг в глазах будет равнодушие, вдруг ему всё равно? Зазвучавшая мелодия телефона отвлекла. Ну конечно, кто ещё может отвлечь меня от всех этих розовых соплей, как не Катюха. — Да... — Что да?! Тебе Толян не передавал что ли? Просила же перезвонить. Бля, а я и забыла совсем. Я, мимоходом поставив тарелку в раковину, отправилась в комнату. — Блин, я забыла, прости... — Ц-ц-ц, нормально вообще я тут всё жду, жду... — А перезвонить чё, нельзя было?! Нахрен ты вообще на городской звонила? — Потому что сотовый я у Лиса оставила! Потому что мне срочно поговорить с тобой надо было! У тя тут, блин, подруга девственности лишилась, а она даже не перезванивает! Ладно, я хоть в комнату успела зайти. — Да ладно?! — охренеть! Не у меня одной вчера, значит, ночка весёленькая была. — Кхм, ну да... — голос Катьки поутих — видимо, застеснялась наконец-то. А я не могла справиться с улыбкой растянувшейся во все лицо. — Ну, и как? — Как, как? Как-то не сказать, что я прям в восторге. — Слушай, может Лис того, а? — Чего того? — голос стал угрожающим. — Не, ну просто мне тогда тоже не понравилось, и тебе вот... может, дело в нем? — А может, мы вообще фригидны? — Да нет, я точно не фригидна, — блять, язык — мой враг. — Я чего-то не знаю? — Кать, давай встретимся и поболтаем нормально завтра. Катька, согласившись, отключилась. А я, положив телефон на прикроватную тумбу, уселась на кровать; по телу вновь пробежала дрожь, сердце ныло, вновь хотелось плакать, вспоминался вид Олега за столом. Он сбежал от меня утром, вернувшись только к ужину, так и не сказав никому, где был, он не смотрел на меня, хотя я сама старалась избегать его взгляда. Что теперь будет?