Истории, рассказанные перед сном доктором Акки Андерсен

Дурацкие китайские фонарики слепят красным глаза, но являются единственным ориентиром в трущобах этого забытого города. Она поправляет спутанные волосы, переступает осторожно через лужи и разбросанный мусор, пробирается между наспех сколоченных покинутых лавок и старых двухэтажных аляповатых домиков. Кутается в куртку, слушает, как бьётся о тонкий зонтик вечный ливень. Она скоро находит свою точку назначения — спасибо фонарикам, сколь бы ненавистны они ни были усталым глазам. Старое здание, таких здесь десятки. Она подходит к двери, жмётся нервно, стучит в промокшую доску и ждёт. Ждёт. Ждёт. Смотровое окошко чуть выше линии её взгляда резко распахивается, и из темноты на неё взирают два жёлтых глаза. Ей кажется на мгновение, будто они светятся, как и фонарики, но уверена, что это лишь игра света. — С чем пожаловала? Голос недружелюбный, хриплый, но такой отчётливый сквозь шум дождя. Она облизывает губы нервно, сглатывает. — Умер мой отец. Взгляд внимательных жёлтых глаз скользит по ней, и видит: покрасневшие от недосыпа, словно выцветшие на фоне лопнувших капилляров, глаза, побледневшую, местами начавшую шелушиться от стресса кожу, искусанные, обветренные, с мелкими болезненными ранками губы, с искусанными ногтями, дрожащие даже в тепле куртки руки. Взгляд перемещается обратно на уровень её глаз, и она слышит тихий, удовлетворённый смешок, предназначенный не ей, но не скрытый. — Добро пожаловать в клуб госпожи Ангедонии. Куртку оставь в раздевалке.