Истории, рассказанные перед сном доктором Акки Андерсен

Вчера мне снилось, как мы спасались бегством с какого-то острова, хваченного смертельной болезнью. Любой заболевший быстро покрывался струпьями и заживо гнил, медленно и мучительно умирая. И заразиться можно было через простое прикосновение. Мне было за тебя страшно. Больше всего на свете. С нами была небольшая группа людей, которые по счастливой случайности остались здоровы. Мы пробирались через джунгли, пытаясь проложить себе дорогу как можно дальше от цивилизации. Где-то впереди, как мы знали, было поселение. С выжившими. Туда пускали всех незаражённых. Как-то так получалось, что заражённые сами сторонились людей по большей части — трезвый рассудок полностью сохранялся до самой смерти. Когда мы выбрались с нехоженых троп на дорогу, совсем уже недалеко от поселения, мы обнаружили на дороге маленького темнокожего мальчика. Лет двенадцати, наверно, не больше — до того он был измучен и худ, что сложно было понять его возраст. Он был напуган, кричал что-то о том, что просит помощи, что родители его умерли и чтобы мы взяли его с собой. Он кинулся меня обнимать от страха, а я не успела среагировать. Только потом, когда я пришла в себя, я смогла его разглядеть и поняла, что его руки уже почернели от болезни. Я ничего не сказала. Ни тебе, ни другим. У меня не было страха, не было грусти — лишь чёткое понимание, что мне нужно делать дальше. Мы прошли чуть дальше и вновь свернули с дороги — поселение было совсем близко. Я приметила среди зарослей старую хижину, и в голове моей появилась мысль. Крепко держа мальчика за руку, я сказала тебе и другим, что скоро догоню и, несмотря на то, что разделяться было нельзя, как-то смогла убедить, что мы вернёмся через минуту. С мальчиком мы вошли в хижину. Через десять секунд я заперла за нами дверь. Спустя две минуты я нашла в этом заброшенном здании канистру бензина — почему-то я была уверена, что она там есть. Спустя ещё одну минуту огонь пожирал мои ступни, а я думала о том, что ты, наконец-то, в безопасности. Сегодня я обнаружила у себя на руках несколько гнойных струпьев. Я заперла двери. Не приходи ко мне больше. Мне за тебя страшно.