Обжигающее лето

Я почувствовал, как под моей рукой явственно начинает набухать его маленький член. И отступил от этого ребенка на пару шагов. Он тут же съехал вниз по стволу дерева, поэтому я смотрел на него сверху вниз. Маленький извращенец. Его длинноватые, почти до плеч, чуть вьющиеся на концах волосы цвета каштана отливали медью на солнце. Сейчас они растрепались и скрыли от меня его лицо, но я был уверен — его сейчас заливает яркий румянец. И ошибся, когда он выглянул из-под нависшей челки — два сверкающих темной насыщенной зеленью глаза и мертвенная бледность — весь его вид выдавал еле сдерживаемую ярость. Я ухмыльнулся, отворачиваясь и доставая очередную сигарету. Мальчишка. Но надо отметить, что он ничуть не уступал по красоте своей старшей сестре. Даже больше — был гораздо симпатичнее, если присмотреться: волосы более яркого цвета, глаза более темные, лицо чуть уже и изящнее. И эта его милая родинка в нижнем уголке левого глаза… Она сразу бросалась в глаза, приковывала к себе взгляд. Я задумчиво закурил. Да, он определенно был слишком очарователен. Пожалуй, это ему стоило родиться девчонкой. Я улыбнулся этой мысли. Бриджит, его шестнадцатилетняя сестра, была известна на всю нашу маленькую деревню своей тоненькой изящной фигуркой и миловидным кукольным личиком с пухлыми губками и большими глазами, обрамленными длинными ресницами. Красивая, глупенькая, просто идеал для большинства парней. На нее буквально облизывались и заключали пари, кто будет тем счастливчиком, что уложит ее на душистое сено или ароматную летнюю травку. О том, чтобы завести серьезные отношения, не было и речи. В основном, из-за отчима девушки. Грегор Рич славился своим бешеным нравом и тяжелой рукой. Свое семейство он охранял как коршун, глаз не спускал. Поэтому и отправил падчерицу в женский колледж, подальше от похотливых мужских глаз. Однако что-то мне подсказывало, что не для этих целей он ее туда упрятал. Он ее берег. Исключительно для себя. Я выпустил струю дыма и пнул какой-то камешек на дороге. Грегор… Мерзкий мужлан, помешанный на своей ферме, но еще больше помешанный на контроле и власти. Мне было девятнадцать, и я, как и все прочие, заглядывался на Бриджит, в тайне мечтая заполучить ее хотя бы на час. И вот он, счастливый случай. Неделю назад, вернувшись из города, мы с парочкой друзей выпивали в нашем единственном деревенском баре «У моста». Странное название для бара, который был расположен в другой стороне от этого самого моста. Чем руководствовался Чарли Баркинс, владелец, так никто и не узнал. Но название прикипело и менять его никто не собирался. Был такой же жаркий день, мы пили холодное пиво, курили сигареты. — А знаете, — сказал вдруг Роджерс, — в деревню-то девчонки из колледжа вернулись. И даже красотка Бри. Мы присвистнули, заинтересованные. — Говорят, ее папаша под домашний арест посадил, — вяло откликнулся Рик. — Ага, да только не все так, они порой нет-нет, да и выберутся стайкой в город на велосипедах. — Пфф, — хмыкнул я. — А чего? — не унимался Роджерс. — Может, и мы так случайно выберемся с ними вместе? И им не так опасно будет, в городе-то одним…без надежной мужской поддержки… Он хохотнул, ему вторили Рик и Захария. Я только ухмыльнулся. Дурацкая затея, но в этой глуши было до чертиков скучно, кроме фермы и заняться-то было нечем. Каждый день одни коровы да грядки с капустой или поле пшеницы. Идея понравилась всем, подкараулить девушек особого труда не составило. Они, увидев нас, нисколько не были против дополнительной компании. Жеманно хихикали, подражая городским девкам, краснели да прикрывали лица платочками. Бриджит была хороша, когда смущалась и хлопала своими длинными ресничками. Мне и стараться-то особо не пришлось. Пара улыбок, пара ласковых слов, и она уже смотрела на меня щенячьими глазками, видя во мне принца на белом коне, ну или сине-красном велосипеде, доброго, храброго, великодушного. Дурочка, что и говорить. Не была бы такой красивой… Тогда я мельком слышал от кого-то, что у нее есть брат. Но он был настолько незаметный, нелюдимый, что на него никто особо внимания никогда и не обращал. В тот день мы вышли прогуляться по берегу реки. Она в очередной раз соврала матери, что пошла к подруге на часок. Благо, папаша ее был на ферме со своими коровами. Мы неторопливо прогуливались. Она уцепилась за мою руку, щебетала, не умолкая, о каких-то своих глупостях. И была такая хорошенькая в соломенной широкополой шляпке с лентой, в длинном сарафане, открывающем худенькие чуть загорелые руки. Я ее почти не слушал, просто смотрел на эти яркие губки, проникновенно заглядывал в большие оливковые глаза. Все получилось как-то само собой, когда мы почти зашли под мост. В этот момент у нее с глаз спала эта влюбленная пелена, она поняла, что я, как и большинство мужчин, хотел лишь одного. Но было уже поздно. Я прижал ее к земле, зажав одной рукой рот, чтобы заглушить крики, задрал юбку, обнажив стройные ноги. Сначала она попробовала сопротивляться, била меня своим маленьким кулачком по плечу, затем затихла, смирилась. Только смотрела своими блестящими оливковыми глазами. Слез не было. Она была податливая, мягкая, так вкусно пахла карамелью. Запах смешивался с речным песком и густым ароматом трав. Я растворился в ее глазах и этом запахе. Когда все закончилось, она так и осталась лежать, словно оглушенная. Я не стал помогать ей подняться, провожать домой. Я получил то, что хотел. Она по-прежнему была хорошенькая, как кукла, но спал этот притягательный блеск. Потом, сидя в баре и потягивая холодное пиво, я подумал, что ни разу не поцеловал ее, вообще не притронулся к ее лицу. Только смотрел. А затем появился этот ребенок. Тощий, нескладный четырнадцатилетний подросток в грязноватой футболке и шортах. На ногах старые и затасканные кроссовки. Лицо искажено ненавистью, руки сжаты в кулаки. Я сразу заметил спрятанный нож — слегка заведенная назад правая рука, плотно прижатая к бедру, и блеск стали на солнце. Глупый, наивный мальчишка, оказавшийся не в том месте и не в то время. Но как же он похож на свою сестру.